Руки предательски дрожали. Изо рта вырвалось облачко пара, так сильно казавшееся последним дыханием. Точно дух выходил из меня, и совсем скоро все остальное тоже должно было исчезнуть, перестать существовать.

Наш мир разрушила воля ужасного рока. Или это я сама все разрушила своими руками?

Тяжело было копать промерзшую землю, но мы справлялись. Я не дала Арчибальду закончить все самостоятельно, тоже взялась за лопату, вскапывая твердую и неподатливую почву.

Мы оба утирали пот рукавами, тяжело вздыхая. Заиндевевшая земля отказывалась подчиняться. На ладонях вспузырилась кожа, предплечья ныли от натуги, но мы все равно продолжали копать, передавая лопату по очереди.

Казалось, что это тело, некогда бывшее Лукасом, прожигало взглядом мутных глаз, даже сквозь холщовую ткань. Я не смогла прикоснуться к нему, чтобы опустить веки.

– Ро-Ро… давай я сам закончу? Не смотри, ты и без того натерпелась. – Он с сочувствием попытался забрать у меня лопату, но я не позволила.

– Надо было разбудить рощу, как это сделал он, – я выдохнула.

– Но ты не стала бы.

– Не стала, может, второй раз она вообще не заснет, и студенты лишатся возможности творить черт знает что в этом лесу.

– Отдохни, пожалуйста…

Я его не слушала, остервенело долбила землю, позволяя земле лететь в разные стороны.

Живот заболел, я сморщилась, когда почувствовала, что повязка набухла и почти сочилась кровью. Арчи кое-как зашил меня так, как умел. Зачем-то пытаясь казаться сильнее, продолжила копать. Арчи знал не все, что там произошло и чему я стала виной.

Мое появление в Академии Гриммор стало катализатором всех смертей. Лукас с самого начала это делал. Сначала удачно все замаскировал под несчастные случаи любопытных до опытов студентов, а потом действовал по обстоятельствам.

Снова затошнило. Он ведь мне нравился. Наверное, я притягиваю к себе слишком много смерти. Нужно прогнать Арчибальда, пока я и ему не навредила.

Когда тринадцатифутовая яма была готова, мы скинули в нее тело и принялись быстро закапывать, предварительно обложив бывшего друга пучками трав, которые будут отпугивать незваных гостей еще очень долго.

Знаю, что закапывать вот так рискованно. Но мы пытались его сжечь, он просто не горел, сколько бы бензина мы ни использовали. Тело оставалось нетронутым огнем. Мы пытались его распилить, проходились ручной пилой по костям и суставам, но сломали четыре пилы, а телу было все равно. В итоге, после окончательной проверки, что он не оживет, мы решили закопать его рядом с академией. Если повезет, то слепому ректору снова почудится несчастный случай. А может, он и заметит, что после исчезновения его лучшего студента убийства прекратились.

Могла ли я что-то изменить? Могла ведь? А если нет?

– Ну и чем вы здесь занимаетесь? – раздался позади нас грозный голос.

Я вскрикнула и выронила лопату.

Энни.

И как ей объяснить, что произошло?

– А мы… – Арчи пытался подобрать убедительную причину.

– Закапываем тело, – сразу сказала я, потому что это и так очевидно. Не цветочки же решили высадить ночью.

– Очень смешно, – сурово прошипела она. – Сейчас животик надорву. – Она сделала два шага вперед и заглянула мне через плечо. – Вы что…

Я проследила за направлением ее взгляда. Из земли торчали бледные длинные пальцы Лукаса.

– Кошмар… – Она схватилась за голову и осела на землю.

– Все совсем не так, как может показаться, – начал Арчи.

– А как еще это может показаться?! – вскрикнула она.

– У нас не было выбора. – Я подняла край футболки, который к этому времени уже полностью пропитался кровью.

– Что за черт? – Энни осмотрела рану.

И правда, а как это все объяснить? Рассказать, что я должна была открыть врата по ту сторону, а сама стать вместилищем для его покойной сестры, которую он потерял в ходе экспериментов? А все остальные смерти – черновики для создания нового тела? И когда он понял, что созданный им сосуд не подходит, решил взять тело своей подруги?

У меня и самой в голове это не укладывалось. Долгие месяцы мы были вместе: ели, спали, гуляли, расследовали. Чтобы в конечном итоге оказалось, что это все было игрой психопата с манией грандиозных идей?

– Вы понимаете, что натворили?

– Ты нас сдашь?

– За кого ты меня принимаешь? – Энни злобно сверкнула глазами, посмотрев на меня. Я почти видела молнии в ее радужках.

– Энни…

– Ничего не хочу слышать, я ухожу, а вы закапывайте живее.

Мы с Арчи переглянулись, и он снова взялся за лопату, пока я переводила дух. Магией решили не пользоваться, чтобы не оставлять следов для ищеек Совета.

Лукас… что же ты наделал.

Несколькими часами ранее

Лукас лежал передо мной в луже алой крови, которая при свете луны казалась еще страшнее и тревожнее.

– Зачем ты это сделала? – позади меня раздался скрежещущий голос, звучавший почти так же, как скрип вилки по металлическому подносу.

Я резко обернулась и встретилась с ярко-красными угольками глаз посреди дымного тела. Демон.

– Мне нужно отчитываться перед демоном?

– Нужно! – Он не ждал, резко рванул вперед и, ухватив меня за горло, припечатал к стене. Все сильнее сдавливая пальцы, он хищно улыбнулся.

– Теперь я почти свободен.

– Могу, – прохрипела я, – узнать две вещи?

– Я не против, – он рассмеялся.

– Тебя призвал Лукас? – Я указала глазами на тело. – И как твое имя?

– Мое имя тебе прекрасно известно, ты низвергла в преисподнюю так много моих воинов… – Он дыхнул, и на меня попал пепел его раскаленного дыхания.

– Не может быть, – фыркнула я. – Что демону разрушений делать здесь?

– Аваддон, верно. – Он оскалился. – Ты нарушила мою сделку. Теперь ты умрешь, а я обрету свободу.

– Зачем тебе моя смерть?

– Как же? – Он прищурился, пытаясь что-то разглядеть, но мотнул дымной головой, снова вызывая облачко пепла.

– Ты должен был заключить душу сестры Лукаса в мое тело?

– Верно.

С грохотом отворилась дверь, Арчибальд, вооруженный… бутылкой виски (с ума сойти!), влетел внутрь.

– Ро-Ро, ты цела?

– О, она пока в полном порядке, – усмехнулся Аваддон. – Но это пока. Мое заточение подходит к концу, так что я в хорошем настроении и даже разрешу вам попрощаться.

– Я хочу заключить с тобой сделку, – быстро, пока не успела передумать, произнесла я.

– Сде-е-е-е-елку… – Он расплылся в блаженной улыбке.

– Ро-Ро, не смей! Ты что! – Арчибальд кинулся ко мне, но столкнулся с невидимой преградой, которую возвел демон взмахом когтистой руки.

Я прикинула, что, вырвавшись на свободу, Аваддон сотворит немыслимые разрушения. А демона такого уровня остановить не получится сразу. Погибнет очень много людей.

Нужно что-то придумать. Выкрутиться я всегда успею.

– Хочешь закончить дело своего друга? Подселить в свое тело его сестру?

Он меня отпустил.

– Нет. Убитых я не воскрешаю. Да и тебе самой недолго осталось.

– Моей сделкой будет то, что ты заберешь мою душу, когда я умру, но до тех пор ты остаешься запертым.

– Заманчиво. Получить в свои сети ту, которую так остро ненавидят в аду? – Он скривился. – Но моя цена слишком высока. Все демоны в аду ненавидят род Роу. Вы обманули нас. – Он облизнулся.

– Хочешь равноценного обмена?

– Это будет по чести.

– Демоны не знают слова честь. – Я недовольно фыркнула.

– То, что у нас она своя, не делает нас бесчестными, подобно примитивным людям.

– Что тебе нужно?

– Врата.

– Исключено. – Я скрестила руки на груди.

– Ты станешь тоже пленницей. Ты не сможешь покинуть свой ритуальный дом.

– Как только окончу академию.

– Если закончишь, конечно. – Он улыбнулся.

– Кровью? – спросила я, поднимая с пола осколок.

– Кровью. Как делали все члены Круга.

– Да будет так. После окончания Академии Гриммор я остаюсь навечно пленницей похоронного бюро сестер Роу, а когда я умру, то окажусь во власти демона разрушений, Аваддона. Но до тех пор, пока я не умру, Аваддон будет прозябать в заточении и не причинит никому вред.

– Отлично. – Он смотрел, как кровь струится по моим пальцам. – Я принимаю эти условия. Что для меня несколько лет? Подожду. Все ради того, чтобы получить одну из Роу.

Когда кровь попала на его дымообразное тело, он с наслаждением зашипел, подражая звуку углей в камине.

Он пронесся по комнате, на секунду задержался рядом с Арчибальдом. И мне показалось, что он что-то ему прошептал. Только показалось, потому что внешне Арчибальд не изменился.

Потом

Яростно натирая кожу щеткой для ковров, я надеялась, что ощущение чужой крови на моих руках тоже сотрется. Я хотела, чтобы после десятой чистки зубов привкус крови Лукаса исчез. Я желала, чтобы тяжесть убийства спала, чтобы наступило облегчение или равнодушие, хоть что-нибудь, отличное от того, что я сейчас чувствую.

В соседней душевой я слышала, как плачет Арчибальд и тоже шуршит щеткой.

Мы были похожи. Я тоже плакала. Нам обоим было тяжело.

На занятиях я постоянно бросала взгляд на пустующее место. Обхватывала себя руками и переставала слушать лекции.

– Не трогайте, ей тяжело, – шептались.

– Сочувствую, я слышала, что они были близки, – вторили. – Может быть, его еще найдут?

«Нет, не найдут, и я об этом позаботилась», – думала я.

Все эти разговоры бередили и без того не закрывшуюся рану, проходясь соляными крупинками по порезам. Хотелось скуля забиться в угол, погружаясь в самоненависть.

Было бы мне так же тяжело, если бы это был кто-то другой? И смогла бы я перенести убийство незнакомца? Я бы поступила так же, защитила бы академию, спасла тех, кто мог пасть от его рук.

По несчастливой случайности, один из близких оказался убийцей. Можно, конечно, считать, что и я стала убийцей по его вине, но нет. По своей.

Это мне в наказание от богини, что я свернула с пути, что поддалась праздности, забыла о том, кто я и как часто смерть дышит мне в затылок.

* * *

Мы были близки с Арчибальдом, но сейчас стали еще ближе. Он специально завалил экзамен, чтобы остаться со мной на еще один год в академии. Он не сказал этого, но мне и не нужно было.

Я знаю, какой он алхимик, какой он колдун. И его провалы нарочные. Чтобы ошибиться в каждом ответе, нужно знать правильный. В один из дней мы отметили его десятый год в академии Гриммор.

Сменялись сезоны, а боль не утихала. Она стучала, ныла, резала меня изнутри, принося в жизнь ночные кошмары, где я оказывалась в той обсерватории снова и снова. Опять и опять убивала лучшего друга. А потом, закапывая его тело, падала в могилу, чтобы рыхлая и влажная земля забила мой рот и нос, блокируя воздух.

– Пора, Ро-Ро. – Арчибальд тронул меня за плечо, ведя в сторону шкафа в холле.

– Пора, – кивнула я, осмотрев некогда яркую, а теперь совсем блеклую дверь его спальни. Будто бы с собой в безымянную могилу Лукас забрал все краски, оставив серость и печаль.

Остались только мы. Надеюсь, что Энни счастлива. Она выбрала быть как можно дальше от нас. И я ее судить не стану. Не после того, что мы сделали.

Мы поссорились, когда Арчибальд попросил ее не доносить на нас. Решив, что мы посчитали ее предательницей, она разозлилась и оборвала с нами все связи. Я понимаю, что она хотела как лучше. Она уверяла нас, что правильнее будет рассказать о том, что сотворил Лукас, но тогда пришлось бы рассказать о том, что я его убила. На это ни я, ни Арчибальд согласиться не могли.

Как было сказано на одной из лекций: «Тьма – это кошмарное бремя, которое нужно уметь нести. Оно может поглотить или полностью изменить вас».

Остается только ждать, когда же я уже столкнусь лицом к лицу с бездной, которая настойчиво зовет меня по имени с той самой ночи. Может быть, я откликнусь когда-нибудь. И очень надеюсь, что это «когда-нибудь» будет очень не скоро…