— Моя секси Кикимора, — прошептал ей на ухо Келла, обнимая за талию, когда она запихивала посуду в посудомойку. — Сегодня ты познакомишься с Лешим.

— Пошел ты, — отпихнула его Нина. — И помни — сегодня твоя очередь укладывать Марка.

— Без проблем, — ухмыльнулся тот. — А твои волосы…

Девушка резко обернулась. Лицо у нее было злым.

— Если ты еще раз что-нибудь скажешь про мои волосы, пожалеешь.

— Да брось ты, ерунда какая, — не воспринимал подобные проблемы Келла. — Перекрасишься, моя жабо… Ниночка, — поправился он, увидев, как нехорошо горят глаза Журавля.

— Это катастрофа. Завтра нам надо быть у старухи на юбилее. На нем соберутся все наши родственники. И что, я там с зелеными волосами буду щеголять?

— Нашла проблему, — фыркнул Келла. — Неужели исправить нельзя?

— Нельзя, — назло ему сказала Нина. — Вот буду завтра самой стремной. И пусть тебе тоже будет стремно, что твоя жена стремная.

— Вот ты вроде умная, Королева, но иногда такую чушь порешь, — покачал головой Келла.

— А ты такой тупой, но иногда становишься просто зашкаливающе тупым, — фыркнула Нина. — Раунд.

Сказку Марку на ночь Келла прочитал, и не одну: «Колобка», «Теремок» и про «Зайку Тимку».

И по классике жанра уснул сам.

Следующим утром — субботним — Нина с самого утра поехала в салон красоты, оставив дома Марка и Келлу, так и спавших вместе. Последнему она наказала приготовить завтрак и упорхнула. Ее волосы должны были быть идеальными — как и она сама.

Надо сказать, что новый мастер постарался, и спустя несколько весьма нервных часов волосы девушки приобрели пшенично-пепельный оттенок. От зелени не осталось и следа.

В хорошем расположении духа Нина направилась домой. По пути она заехала в обувной бутик и прикупила себе пару туфель под новое платье, в котором должна была появиться на юбилее тетушки Эльзы. А потом все-таки заехала в «Victoria's Secret» и купила несколько комплектов белья, кружевное боди — специально, чтобы подразнить мужа, и пару прозрачных сорочек — все для тех же целей.

Когда Нина вернулась, в квартире никого не было — видимо, муж и сын ушли гулять после завтрака. Келле при этом всегда приходилось прятать свое лицо, дабы его не узнавали. Когда Марк был совсем маленьким, он тоже не узнавал папу и начинал плакать, думая, что это чужой дяденька.

Вернулись они спустя часа два. И когда Ниночка увидела Келлу в гостиной, чуть не грохнулась в обморок — у нее даже под коленками похолодело. Такого она не ожидала.

Любимый муж стоял напротив нее с широкой улыбкой и ярко-зелеными волосами — как будто бы на них вылили литр зеленки.

— Ты что, — спросила Нина слабым голосом, забывшись, — сошел с ума, Ефим?

Она почти никогда не называла его по имени.

— Нет, любимая, — еще шире растянулись губы Келлы. — Мы просто решили тебя поддержать.

— Кто — мы? — тихо поинтересовалась девушка, предчувствуя что-то плохое. Из комнаты вышел Марк и взял папу за руку.

— Теперь мы вся семья Кикимор, мамочка, — объявил Марк и улыбнулся.

Нинка побелела.

Волосы сына тоже были зелеными.

— Рыло… ты что сделал… — выдохнула она, понимая, что еще чуть-чуть, и она прихлопнет мужа.

— А что такое рыло, мамочка? — тотчас спросил Марк с любопытством.

— Плохое слово, — отозвалась Нинка, глядя на Келлу яростным взглядом и совершенно не мигая.

— Что. Ты. Сделал. С моим. Ребенком.

— Это мелки, не краска! Абсолютно безопасно, любимая! — запаниковал тот, почувствовав неладное.

— Котенок, закрой уши и зажмурься, — велела сыну Ниночка, медленно идя к мужу. Тот сглотнул.

— Эй, Королева, ну я же хотел, как лучше! — с тревогой в голосе сказал Келла. — Мы с Марком хотели поддержать тебя! Чтобы ты не одна была с зеленой головой! Мы же семья, малыш. Семья, понимаешь?

— Семья Кикимор, — вставил Марк, но под грозным взглядом матери снова закрыл ладошками уши.

— Мы же семья? — прошептала Нина. Кажется, она не приняла это за оправдание. — Ну, я тебя сейчас по-семейному упокою, милый. Прямо сейчас, — пообещала она кровожадно.

День в их семье прошел бурно.

…Зато на юбилее Эльзы Власовны они произвели настоящий фурор. Семья рок-музыканта, гламурной блондинки и их сынишки казалась экстравагантной, но при этом дружной. Ниночка и виду не подала, что с мужем и сыном что-то не так, и долго говорила с высокомерным видом кузине, что рок — в крови ее мужа, бунтаря по натуре, а значит, и сына.

Правда, Виктору Андреевичу едва не стало плохо, когда он увидел любимого внука и ненормального зятя с зелеными волосами.

— Эт-то еще кто? — хватая воздух губами, как выброшенная на берег рыба, спросил Нинкин папа, глядя на дочь, сложившую на груди руки.

— У него спроси, — кивнула на Келлу Нина.

— Это ты моего внука выкрасил? Ты что, рехнулся, дятел? В тебя что, сущность в виде Зелибобы вселилась, так тебя да растак! — возмущался дядя Витя, но делал это тихо — чтобы родственники не слышали.

Однако продолжить свою тираду Виктор Андреевич не успел — в это время к ним подошла Эльза Власовна. В отличие от него пожилая именинница прикид Келлы и Марка оценила.

— Смело-смело, — покивала она, разглядывая малыша, который не отпускал мамину руку. И вдруг добавила: — Впишу-ка я в завещание и твоего сына.

— У моего зятя замечательный вкус, — спешно добавил дядя Витя. — Впрочем, как и у меня.

— Мы же семья, — мрачно добавила Нина, а Келла лишь подмигнул ей, пока никто не видел. А еще спустя несколько часов, оставив засыпающего сына на попечение бабушки и дедушки, тайком увел Нину со дня рождения и привез на крышу строящегося дома, откуда было видно усыпанное сверкающими звездами ночное небо.

Они сидели на самом краю и целовались, смеясь и говоря о глупостях, а Ниночка так высоко задрала алое вечернее платье, что Келла только кусал губы, понимая, что жена его дразнит.

И все было как несколько лет назад, когда они только познакомились.