Ночь над Академией Небесного Свода становилась все глубже. Большая часть павильонов уже погрузилась в тишину. Лишь изредка где-то вдалеке вспыхивали огни тренировочных площадок, где особо усердные ученики продолжали ночную культивацию. Но на одном из внутренних пиков Академии царила совсем иная атмосфера. Тяжелая. Давящая. Наполненная скрытой яростью.

В просторных покоях старейшины Чан уже давно не осталось ни одного целого предмета. Разбитая нефритовая чаша валялась у стены. Дорогой стол из духовного дерева треснул пополам. А по полу до сих пор были разбросаны осколки какого-то древнего сосуда, уничтоженного вспышкой духовной энергии.

Сам старик сейчас метался по комнате, словно раненый зверь. Его аура была нестабильной. Тяжелой. И наполненной настолько сильным раздражением, что даже защитные формации покоев едва заметно дрожали под давлением его силы. Лицо старейшины Чан выглядело мрачнее грозовой тучи. Сейчас в его глазах горела плохо скрываемая ненависть. А пальцы рук периодически сжимались так сильно, что костяшки начинали хрустеть.

— Проклятый мальчишка…

Голос старика прозвучал глухо. Почти сдавленно. Но от этого становился лишь страшнее. Потому что внутри этих слов кипела настоящая ярость. Максим. Этот никому неизвестный паренек. Ученик, который еще совсем недавно был обычным новичком внешнего двора. Слабаком. Практически никем. А теперь… Теперь именно его имя обсуждала половина Академии. Старейшина Чан резко ударил ладонью по стене.

БАМ!

От его ярости камень столешницы тут же пошел трещинами.

— Да как такое вообще возможно?!

Его духовная энергия вспыхнула вокруг тела тяжелыми волнами. Потому что происходящее окончательно выходило из-под контроля. И хуже всего было то… Что причиной всех его нынешних проблем являлся именно этот мальчишка. Если бы не Мин-сок… Ничего этого бы не произошло. Его внук сейчас не сидел бы в тюремной башне Академии. Не было бы расследования. Не было бы позора. Не было бы шепотков за спиной. Не было бы взглядов остальных старейшин. Но теперь… Теперь вся Академия знала о произошедшем. Игла разрушения меридианов. Попытка покалечить собственного товарища во время экспедиции. Подлость удара в спину. Предательство. Даже если его внук утверждал, что действовал не по собственной воле… Это уже ничего не меняло. Потому что репутация семьи Чан теперь оказалась запятнана. И самое страшное… Под удар попал сам старейшина.

Резко выдохнув, старик остановился посреди комнаты. Его морщинистое лицо исказилось от злости. Потому что в последние дни он все чаще слышал одни и те же разговоры.

«Старейшина Чан плохо контролирует собственную семью.»

«Если его внук способен на подобное, то чему он вообще учил своих потомков?»

«Может ли человек, воспитавший преступника, продолжать занимать место старейшины Академии?»

Эти слова не произносили ему прямо в лицо. Пока что. Но он прекрасно чувствовал изменение отношения окружающих. Некоторые старейшины начали держаться холоднее. Некоторые — подчеркнуто вежливо. А некоторые… Уже откровенно пытались расшатать его положение.

Медленно покачав головой, старик тяжело выдохнул. В его возрасте потерять статус старейшины означало практически политическую смерть. Потерю влияния. Потерю ресурсов. Потерю уважения. И самое унизительное… Все это происходило из-за какого-то мальчишки, который пришел в Академию совсем недавно.

Подумав об этом, старейшина Чан резко сжал кулак. И перед его глазами вновь всплыл сегодняшний день. Тот чудовищный выброс энергии… Паника в Академии… Старейшины, спешащие к тренировочной площадке… А затем… Тот самый Мин-сок… Этот проклятый мальчишка… Сидящий в центре разрушенной площадки после прорыва… Даже сейчас старик чувствовал неприятный холод в груди, вспоминая ту ауру. Слишком тяжелую. Слишком опасную. Слишком… ненормальную. И именно это и пугало его больше всего. Потому что теперь Мин-сок стал ещё сильнее. А значит… Еще опаснее.

Старейшина Чан медленно подошел к окну. Ночной ветер слегка колыхал его длинные седые волосы. Но старик почти не замечал этого. Его мысли сейчас были наполнены исключительно ненавистью.

— Почему именно он… — тихо прошипел старик.

Почему этот мальчишка вообще появился в Академии? Почему постоянно оказывается в центре внимания? Почему именно ему так благоволят судьба и небеса? Поход на поле Древней битвы Богов… Стычка с темными сектами… Прорыв… Интерес Великого старейшины Линь… Даже внучка Великого старейшины теперь крутилась рядом с этим мальчишкой. И это тоже было крайне плохим знаком. Потому что старейшина Чан и сам прекрасно понимал главное… Если Мин-сок получит поддержку семьи Великого старейшины… Его положение станет практически неприкосновенным.

При этой мысли старик сразу же почувствовал, как внутри вновь поднимается волна ярости. В следующую секунду рядом с ним взорвался еще один нефритовый сосуд. Осколки которого разлетелись по полу.

— Ненавижу…

Слова сорвались с его губ почти бессознательно. Старейшина Чан уже не видел в Мин-соке обычного ученика. Нет. Для него этот мальчишка постепенно превращался в источник всех своих бед. В угрозу. В врага. И именно это было особенно опасно. Потому что чем сильнее становился Мин-сок… Тем сильнее рос страх самого старейшины Чан. А страх у подобных людей очень часто превращался в желание уничтожить проблему любой ценой.

Дверь покоев старейшины Чан медленно открылась. В комнату вошел высокий мужчина средних лет в темных одеждах семьи Чан. Его лицо выглядело уставшим. Под глазами залегли тяжелые тени. А движения были слишком медленными для культиватора его уровня. Словно за последние несколько дней он постарел сразу на десяток лет. Это был Чан Гань. Сын старейшины Чан. И отец того самого юноши, который сейчас находился в тюремной башне Академии Небесного Свода.

Едва войдя в комнату, мужчина тяжело опустился в кресло. Даже не пытаясь скрыть собственного изнеможения. Старейшина Чан мгновенно повернулся к нему. В его глазах тут же вспыхнула надежда. Точнее… Отчаянное желание услышать хоть какие-то хорошие новости.

— Ну?! — резко бросил старик. — Что удалось узнать?!

Чан Гань несколько секунд молчал. А затем медленно покачал головой. И этого движения оказалось достаточно, чтобы лицо старейшины Чан мгновенно исказилось.

— Бесполезно?..

Мужчина тяжело выдохнул.

— Полностью.

В комнате повисла тяжелая тишина. Чан Гань устало потер переносицу. И только сейчас стало заметно, насколько плохо он выглядит. За последние дни ему пришлось обойти едва ли не половину старейшин Академии. Итог оказался одинаковым везде. Никто не собирался вмешиваться. Никто не хотел связываться с делом, связанным с попыткой разрушения меридианов ученика. Особенно после того, как к расследованию проявил интерес сам Великий старейшина Линь.

— Доступ к тюремной башне сейчас есть только у карательного отряда и у самого Великого старейшины Линь. — глухо произнес Чан Гань.

Старейшина Чан резко сжал кулак.

— А остальные?!

— Никого не пускают… Даже наставников внутреннего двора… Даже старейшин…

Мужчина горько усмехнулся.

— Нас фактически отрезали от него.

Старик резко отвернулся. Его аура вновь начала становиться нестабильной. Потому что теперь ситуация выглядела еще хуже, чем он думал. Если к делу подключился лично Великий старейшина… Это означало только то, что замять происходящее уже не получится. А Чан Гань тем временем продолжал:

— Пока не будет доказано отсутствие вины…

Он ненадолго замолчал. А затем тихо добавил:

— Его не выпустят.

Эти слова прозвучали почти как приговор. Потому что все прекрасно понимали правду. Доказать невиновность сейчас практически невозможно. Слишком много свидетелей. Слишком очевидны были обстоятельства. Слишком серьезным оказалось преступление.

Старейшина Чан медленно повернулся обратно. На его лице сейчас читалась смесь злости и плохо скрываемого страха.

— Он ведь мой внук! — яростно прошипел старик. — Неужели эти ублюдки действительно собираются сгноить его там?!

Чан Гань тяжело прикрыл глаза. И тихо ответил:

— Да.

Это было всего лишь одно короткое слово. Но от него атмосфера в комнате стала еще тяжелее. Потому что оба прекрасно знали, чем на самом деле является тюремная башня Академии Небесного Свода. Для обычных людей это место казалось просто тюрьмой. Но для культиваторов… Это было нечто гораздо хуже. Чан Гань медленно поднял взгляд на отца.

— Ты ведь знаешь, как устроены те формации.

Старейшина Чан мрачно промолчал. Конечно, он знал. Тюремная башня Академии строилась не для простого удержания преступников. Нет. Она создавалась именно для культиваторов. Для тех, кто способен разрушать стены голыми руками. Для тех, кто может сбежать при помощи духовной силы. Именно поэтому вся башня была буквально пронизана подавляющими плетениями. Древними формациями. Запечатывающими массивами. Которые весьма старательно вытягивали из заключенного любую духовную энергию. Медленно. Постоянно. Без остановки. Любой культиватор внутри такой тюрьмы не мог нормально восстанавливать силы. Не мог полноценно медитировать. Не мог накапливать энергию. Все, что он пытался собрать внутри собственного тела… Башня постепенно и неумолимо пожирала. Оставляя лишь самую основу жизненной силы. Но для культиватора подобное было страшнее обычной боли. Потому что путь культивации становился невозможен. А духовное ядро постепенно слабело. Разрушалось. Умирало. Чан Гань тихо произнес:

— Для обычного человека подобное место просто неприятно. Но для культиватора… — Он горько усмехнулся. — Это медленная смерть.

Старейшина Чан резко закрыл глаза. Потому что прекрасно понимал последствия. Его внук был молод. Горд. И невероятно амбициозен. Вся его жизнь строилась вокруг культивации. И теперь… Его заперли в месте, где сама возможность становиться сильнее постепенно умирает. Хуже наказания для культиватора придумать было сложно. Чан Гань устал опустил голову.

— Если он останется там надолго…

Он не договорил. Но слова были не нужны. Оба понимали конец этой фразы. Духовное ядро начнет деградировать. Меридианы ослабнут. Воля сломается. А затем… Даже если однажды его выпустят, то полноценным культиватором он уже никогда не станет.

В этот момент старейшина Чан почувствовал, как внутри снова поднимается ярость. Но теперь к ней примешивалось еще кое-что. Страх. Настоящий страх. Потому что впервые за долгое время он осознал, что вся эта ситуация действительно выходит из-под его контроля. И виновником всего этого… По-прежнему оставался тот самый мальчишка, который сейчас становился в академии все более значимой фигурой.

В покоях старейшины Чан вновь воцарилась тяжелая тишина. За окнами давно уже наступила глубокая ночь. Но ни сам старик, ни его сын даже не думали отдыхать. Слишком серьезной была ситуация. Слишком опасной. И хуже всего было именно то, что сейчас даже само время работало против них. Чем дольше наследник семьи Чан оставался в тюремной башне Академии Небесного Свода… Тем слабее становилось его духовное ядро. Тем сильнее разрушались его меридианы. Тем меньше шансов оставалось на полноценное восстановление. А значит… Им нужно было действовать. Быстро. Вот только проблема заключалась в том, что оба прекрасно понимали, что обычными методами решить эту ситуацию уже невозможно.

Старейшина Чан медленно опустился в кресло. Впервые за весь вечер в его движениях появилась не ярость, а тяжелая усталость. Он выглядел человеком, которого постепенно загоняют в угол.

— Значит… — медленно произнес старик, — давление через Совет Старейшин тоже не сработает.

Чан Гань молча покачал головой.

— Нет.

— А через наставников внутреннего двора?

— Тоже бесполезно.

Мужчина устало потер лоб.

— После того, как в дело вмешался Великий старейшина, никто не хочет рисковать собственной репутацией.

Старейшина Чан зло выдохнул. Конечно. Эти трусы всегда были одинаковыми. Пока ситуация спокойна — все улыбаются и называют тебя братом по Академии. Но стоит запахнуть опасностью… И каждый начинает спасать собственную шкуру.

Старик резко сжал подлокотник кресла. Треск. Духовное дерево не выдержало давления его силы.

— Тогда остается только одно…

Чан Гань медленно поднял взгляд на отца. И судя по выражению его лица… Он уже прекрасно понимал, к чему ведет старик. В комнате вновь повисло тяжелое молчание. После чего старейшина Чан тихо произнес:

— Нам нужен вклад. Огромный вклад.

Чан Гань медленно кивнул. Да. Только так. Если семья Чан сможет принести Академии нечто настолько ценное… Что перекроет репутационный ущерб от действий их наследника… Тогда Совет Старейшин сможет представить произошедшее не как серьезное преступление. А как… Юношескую ошибку. Глупость. Детскую шалость. Даже попытку разрушить чужие меридианы при желании можно было смягчить правильными формулировками. Особенно если речь идет о влиятельной семье. Но для этого нужен был действительно огромный вклад. Что-то такое… Перед чем даже Великий старейшина Линь не сможет закрыть глаза.

Чан Гань глухо произнес:

— Проблема в том… где взять нечто подобное.

Старик медленно закрыл глаза. И почти сразу ответ пришел сам собой. Поле Древней битвы Богов. Только там сейчас можно было найти сокровища достаточного уровня. Древние артефакты. Редкие материалы. Осколки древних формаций. Или… Что-то еще более ценное.

Старейшина Чан медленно открыл глаза, и в них вновь появился тяжелый холодный блеск.

— Нам самим придется отправиться туда.

Чан Гань сразу нахмурился. Потому что прекрасно понимал проблему.

— Это невозможно.

— Почему?

Мужчина горько усмехнулся.

— Потому что костяной корабль принадлежит Академии.

После этих слов возникла тишина. Очень неприятная тишина. Да. Вот она. Главная проблема. Костяной корабль. Древний артефакт Академии. Именно он позволял безопаснее пересекать границы проклятых земель поля Древней битвы Богов и пространственный разлом между мирами. Без него… Даже добраться туда было бы просто невозможно. А полноценно исследовать глубинные территории… Об этом уже лучше и не задумываться. Но Академия никогда не позволит использовать подобный артефакт ради спасения преступника. Особенно сейчас. После произошедшего.

Немного подумав, Чан Гань продолжил говорить:

— Даже если мы официально предложим новую экспедицию… Нам откажут. А если узнают истинную причину — станет только хуже.

Старейшина Чан мрачно молчал. Он и сам это понимал. Слишком много внимания сейчас приковано к их семье. Любое подозрительное движение немедленно вызовет вопросы.

Старик медленно начал постукивать пальцами по подлокотнику кресла. Размышляя над всей этой ситуацией. И чем дольше он думал… Тем сильнее росло раздражение. Потому что выхода он пока не видел. Отправиться без корабля? Чистое самоубийство. Украсть артефакт Академии? Безумие. Подкупить кого-то? Слишком опасно. Организовать тайную экспедицию? Почти невозможно.

Наконец Чан Гань устало произнес:

— Даже если мы сумеем добраться до тех земель…

— У нас нет человека, который сможет безопасно провести группу через внутренние районы.

Эти слова заставили старейшину Чан резко замереть. Потому что в его голове внезапно всплыло одно лицо. Молодой парень. Холодный взгляд. И та самая проклятая аура силы Инь. Мин-сок. Старик почувствовал, как внутри снова поднимается раздражение. Потому что ирония ситуации была почти издевательской. Человек, который сейчас был им нужен больше всего… Одновременно с этим являлся причиной всех их бед.

Наконец-то заметив изменение выражения лица отца, Чан Гань тихо спросил:

— Ты тоже об этом подумал?

Старейшина Чан медленно отвел взгляд к окну. Его лицо стало особенно мрачным. Потому что теперь проблема выглядела еще хуже. Если слухи правдивы… Если этот мальчишка действительно умеет ориентироваться в тех землях… То именно он становится ключом к их спасению. Но как заставить его сотрудничать? После всего произошедшего? После тюрьмы их наследника? После попытки разрушения меридианов?

Старик медленно сжал кулак. Нет. Мин-сок точно не станет помогать им добровольно. А значит… Им придется искать другой путь. Вот только какой именно… Ни старейшина Чан, ни его сын пока понять не могли.

В комнате вновь воцарилась тяжелая тишина. Отец и сын сидели друг напротив друга, погруженные в собственные мысли. Время шло. А решения по-прежнему не было. Тюремная башня медленно перемалывала будущее их наследника. Положение семьи их, ранее весьма влиятельной, ухудшалось с каждым днем. Другие старейшины уже начинали осторожно отталкивать их от важных решений. И хуже всего… Никакого очевидного выхода из этой ситуации они пока не видели.

Чан Гань долго смотрел на пляшущее пламя духовной лампы. А затем неожиданно заговорил:

— Есть один вариант.

Старейшина Чан поднял взгляд.

— Какой?

Мужчина немного замялся. Словно сам понимал слабость собственной идеи. Но все же продолжил:

— Этот мальчишка очень молод. Ему едва исполнилось шестнадцать.

Старик молчал.

— Может быть… стоит попробовать через девушку?

Немного помолчав, Чан Гань поспешил развить мысль:

— В нашей семье есть несколько молодых родственниц подходящего возраста. Красивых. Талантливых. Если правильно направить ситуацию… — Он пожал плечами. — Возможно, удастся привлечь его внимание. Сблизиться. Получить доверие. А потом уже использовать это в наших интересах.

Договорить он не успел. Потому что лицо старейшины Чан мгновенно потемнело.

— Глупость.

Голос старика прозвучал настолько резко, что Чан Гань невольно замолчал. Старейшина медленно поднялся из кресла. Его раздражение вновь начало просачиваться наружу.

— Ты действительно считаешь этого мальчишку настолько наивным?

— Но…

— Нет.

Старик резко оборвал сына. И начал медленно ходить по комнате.

— Если бы все произошло до похода…

Он на мгновение замолчал. А затем зло усмехнулся.

— Тогда такой вариант действительно мог бы сработать.

Чан Гань нахмурился. А старейшина продолжил:

— Тогда он был обычным учеником. Никому особенно не известным. Без серьезных врагов. Без серьезных покровителей.

Старик остановился возле окна.

— Но сейчас все изменилось.

Его голос стал холодным. Очень холодным.

— После того, что устроил твой сын…

Последние слова прозвучали особенно тяжело. И Чан Гань невольно отвел взгляд. Потому что прекрасно понимал правоту отца. Старейшина же продолжал:

— После попытки использовать иглу разрушения меридианов… После расследования… После тюрьмы… После скандала…

Он медленно повернулся.

— Как ты думаешь, как этот мальчишка теперь относится к нашей семье?

Ответ был слишком очевиден. Никак иначе, кроме как с подозрением. Или даже враждебностью. Чан Гань тяжело вздохнул. А старик между тем продолжал развивать мысль:

— Он будет держаться от представителей нашей семьи как можно дальше… И совершенно правильно сделает…

В комнате снова стало тихо. Потому что оба понимали неприятную правду. Любая девушка из семьи Чан автоматически вызовет у этого Мин-сока настороженность. Особенно сейчас. После всего произошедшего. Старейшина вновь начал ходить по комнате.

— Более того… — Он задумчиво прищурился. — Ты совершаешь еще одну ошибку.

— Какую?

Старик тут же усмехнулся. Но усмешка получилась мрачной.

— Ты почему-то считаешь, что только мы подумали о девушках.

Чан Гань тут же замер. А затем его лицо постепенно изменилось. Потому что он наконец понял то, о чём ему сейчас говорит отец. Конечно. Другие старейшины. Другие семьи. Другие фракции Академии. Они ведь тоже существуют. И они тоже умеют думать. Старейшина Чан тихо фыркнул.

— Если бы этот мальчишка был обычным талантливым учеником… Всё было бы возможно. Но теперь?

Он покачал головой.

— Теперь уже не меньше половины Академии рассматривает его как будущего мастера. Или даже нечто большее. — Старик медленно поднял палец.— А значит, многие уже пришли к тем же выводам, что и мы.

Чан Гань практически сразу помрачнел. Потому что прекрасно понимал последствия. Старейшина же продолжал:

— Даже если мы найдем подходящую девушку… Даже если убедим её участвовать в этом… Даже если она действительно понравится мальчишке… — Он зло усмехнулся. — Она будет всего лишь одной среди многих.

В комнате стало еще тише. Перед глазами обоих словно возникла одна и та же картина. Молодой талантливый культиватор. На которого уже обратили внимание влиятельные семьи Академии. А вокруг него постепенно начинают появляться самые разные люди. Наставники… Старейшины… Их дети… Их ученики… И, разумеется… Молодые девушки. Красивые. Талантливые. Из хороших родов. Каждая из которых станет пытаться привлечь его внимание.

Старейшина Чан тяжело вздохнул. Несколько дней назад подобная мысль показалась бы ему смешной. Но теперь… После этого весьма показательного прорыва. После явного интереса Великого старейшины. После всех слухов о поле Древней битвы Богов… Все выглядело именно так.

Чан Гань медленно опустился обратно в кресло.

— Тогда остается только искать другой путь.

Старик только коротко кивнул. А его взгляд вновь стал тяжелым и задумчивым.

— Именно.

Некоторое время оба молчали. Каждый перебирал в голове десятки вариантов. Подкуп… Услуга… Ресурсы… Влияние… Связи… Но каждый путь упирался в одну и ту же проблему. Мин-сок не нуждался в них. По крайней мере сейчас.

А значит… Если семья Чан хотела спасти своего наследника и вернуть утраченное положение… Им предстояло найти нечто такое, чего не смогут предложить остальные. И пока ни отец, ни сын даже близко не понимали, что именно это может быть…

……….

Пока в одних частях Академии Небесного Свода обсуждали судьбу заключенного наследника семьи Чан, а в других старейшины ломали головы над тайной силы Мин-сока, в одном из внутренних павильонов происходил совсем иной разговор. Не менее важный. И возможно, куда более дальновидный.

За большим столом из темного духовного дерева собрались представители семьи Ло. Одной из старых и весьма влиятельных семей Академии. Они не обладали влиянием Великого старейшины Линь. Не могли сравниться с древнейшими родами региона. Но при этом семья Ло существовала уже много поколений и прекрасно умела выживать среди политических бурь мира культиваторов, идущих по пути постижения Дао Цзы. И именно поэтому ее представители всегда внимательно следили за появлением новых талантов. Особенно тех, кто мог изменить баланс сил.

Сейчас во главе стола сидел старейшина Ло Чжэнь. Пожилой мужчина с длинной серебристой бородой и проницательными глазами. И на данный момент он выглядел заметно раздраженным. Причем раздражение это было направлено вовсе не на Мин-сока. А на собственных родственников.

— Вы опять смотрите не туда!

Его голос, словно удар, резко разнесся по залу. И несколько сидящих за столом мужчин невольно поморщились. Так как подобное начало разговора не сулило ничего хорошего. Ло Чжэнь резко поставил чашку на стол.

— Я уже третий раз объясняю вам одну простую вещь! Этот мальчишка важен!

Один из младших членов семьи осторожно заметил:

— Но его происхождение…

Старейшина мгновенно перебил его.

— А что его с происхождением не так?!

В комнате стало тихо. Потому что подобную вспышку эмоций от обычно спокойного Ло Чжэня видели редко.

Тем временем старик продолжал:

— Вы сами хоть понимаете, что произошло на поле Древней битвы Богов?

Его взгляд стал тяжелым. Очень тяжелым.

— Или вы уже забыли, кто именно спас Ло Миня?

После этих слов часть присутствующих заметно помрачнела. Потому что речь шла о весьма неприятном воспоминании. Молодой представитель их семьи — Ло Минь. Один из перспективных учеников семьи. Их младший родственник. Во время экспедиции он оказался в составе одной из групп, которые столкнулись с сектантами. И та встреча едва не закончилась катастрофой. Ло Минь должен был погибнуть. Как и остальные. Но подоспела и вмешалась группа, что вела Линь Сюэ. И… тот самый Мин-сок. Именно они тогда сумели переломить ситуацию. Именно благодаря им часть учеников вообще вернулась в академию живой. Ло Чжэнь медленно обвел родственников взглядом.

— Я уже видел отчёты самой Линь Сюэ. Если бы не этот мальчишка… Мы сейчас обсуждали бы не его происхождение… А похороны Ло Миня…

В комнате тут же воцарилась тишина. Потому что возразить на эти слова им было просто нечего. Все прекрасно знали правду. Один из мужчин все же осторожно произнес:

— Но его родословная неизвестна. Мы даже не знаем, из какой семьи он происходит. Не знаем его родителей. Не знаем происхождения его техники.

Ло Чжэнь неожиданно рассмеялся. Правда смех этот получился каким-то усталым.

— Вот именно.

Все собравшиеся снова замолчали. А старик только медленно покачал головой.

— Вы рассуждаете как торговцы. Смотрите на таблички с родословными. На древность фамилий. На положение семей. — Он наклонился вперед. — А я смотрю на результат.

Его голос стал тверже.

— Этот мальчишка появился буквально из ниоткуда. Никто не знает его происхождения. Никто не понимает его силу. Никто не может объяснить его способности. — Он ненадолго замолчал. — И именно поэтому он опасен.

Несколько человек слегка растерянно переглянулись. Но старик тут же продолжил:

— Не в том смысле, который вы подумали. — Он медленно поднял палец. — Опасно недооценивать человека, которого невозможно понять.

Ответом на эти слова была тишина. Ло Чжэнь откинулся на спинку кресла. И задумчиво произнес:

— Особенно сейчас. — После этих слов выражение лица старика стало еще серьезнее. — Вы ведь заметили к нему интерес той самой Линь Сюэ?

На этот раз ответили практически все. Конечно заметили. Об этом сейчас говорила половина Академии. Первая красавица Академии. Внучка Великого старейшины. Молодая наставница. Одна из самых завидных невест всего региона. И именно она вдруг начала уделять слишком много внимания странному мальчишке неизвестного происхождения.

Ло Чжэнь усмехнулся.

— И это вас совершенно не настораживает? И даже то, что её старший родственник никак не реагирует на подобное?

Теперь родственники уже молчали. Потому что эта мысль была слишком очевидной. Если даже Линь Сюэ заинтересовалась Мин-соком… Значит, семья Великого старейшины тоже уже начала действовать. А если начала действовать семья Великого старейшины… То остальные очень скоро окажутся позади.

Старик медленно сцепил руки.

— Вы смотрите на его происхождение. А Великий старейшина смотрит на его будущее.

После этих слов несколько мужчин заметно напряглись. Потому что подобная формулировка звучала крайне неприятно. Ло Чжэнь продолжал:

— Подумайте сами. Линь Сюэ могла бы выбрать практически любого молодого мастера Академии. Любого представителя влиятельных семей. Любого наследника. — Он прищурился. — Но почему-то ее внимание привлек именно этот мальчишка.

В комнате снова стало тихо. Потому что ответ напрашивался сам собой. Семья Великого старейшины Линь явно увидела в Мин-соке нечто такое, чего пока не замечали остальные. И это заставляло Ло Чжэня нервничать. Очень сильно. Потому что опыт прожитых столетий подсказывал ему простую истину. Если Великий старейшина начинает интересоваться каким-то учеником… То через несколько лет остальные обычно жалеют, что не сделали этого раньше. Поэтому старик медленно обвел взглядом собравшихся родственников. И произнес уже гораздо спокойнее:

— Я не говорю, что нужно немедленно устраивать брачный союз. Не говорю, что нужно навязываться. И уж тем более не говорю, что нужно давить на мальчишку. — Он сделал короткую паузу. — Но я говорю вам быть мудрее.

В комнате вновь стало тихо.

— Иногда происхождение человека важно. Иногда нет.

Ло Чжэнь слегка прищурился.

— А иногда важнее всего оказывается то, кем этот человек станет через десять лет.

И именно эта мысль заставила многих членов семьи Ло впервые серьезно задуматься о странном шестнадцатилетнем юноше, который совсем недавно появился в Академии Небесного Свода, а теперь постепенно становился фигурой, вокруг которой начинали вращаться интересы самых влиятельных людей Академии.

Собрание семьи Ло продолжалось еще долго. После слов старейшины Ло Чжэня атмосфера в зале заметно изменилась. Если раньше часть родственников воспринимала Мин-сока лишь как очередного талантливого ученика, вокруг которого временно поднялся шум, то теперь многие начали задумываться значительно серьезнее.

Особенно после упоминания Линь Сюэ. Потому что одно дело — талантливый ученик. И совсем другое — ученик, которым заинтересовалась даже сама внучка Великого старейшины. А такие совпадения в мире культиваторов случались крайне редко.

Всё это время Ло Чжэнь молча наблюдал за собравшимися. Старик видел, как постепенно меняются их лица. Как начинают работать их умы. Как вместо пренебрежения появляется осторожный интерес. И именно этого он и добивался. Наконец один из мужчин осторожно нарушил тишину:

— Если мы все же захотим наладить отношения… То каким образом?

На этот вопрос старик не ответил сразу. Потому что прекрасно понимал, к чему ведет весь этот разговор. И, судя по всему, остальные тоже. Спустя несколько мгновений другой родственник задумчиво произнес:

— Если же даже семья Великого старейшины действительно начнёт рассматривать вариант брачного союза… То мы можем просто опоздать…

После такого предположения в комнате послышались приглушенные голоса. Кто-то согласно кивнул. Кто-то задумчиво, и даже возможно показательно нахмурился. Ло Чжэнь же лишь молча слушал. Пока наконец один из старших членов семьи не озвучил мысль, которая уже витала в воздухе:

— А почему бы нам самим не попробовать?

Старик медленно поднял взгляд.

— Продолжай.

— У нас есть подходящая кандидатура.

Теперь уже все присутствующие начали переглядываться. Потому что понимали, о ком именно идет речь.

— Ло Янь.

Несколько человек одновременно кивнули. Да. Ло Янь. Младшая родственница семьи. Совсем недавно достигшая возраста совершеннолетия. Юная. Спокойная. Послушная. Да. Не обладающая выдающимся талантом в культивации. Но при этом достаточно привлекательная. И что особенно важно для многих старейшин семьи полностью зависимая от решений рода.

Размышляя над этим вопросом, Ло Чжэнь задумчиво погладил бороду. Он прекрасно помнил эту девушку. Тихая. Воспитанная. Без лишних амбиций. Не глупая. И при этом умеющая производить приятное впечатление. Один из мужчин продолжил:

— Да, ее талант посредственный. Но внешность весьма достойная. Манеры хорошие. Родословная чистая. А если потребуется… То наша семья сможет подготовить хорошее приданое.

Несколько человек тут же согласно закивали. Так как постепенно эта весьма своеобразная идея начинала нравиться присутствующим. Ведь если смотреть исключительно с позиции расчетов… То подобное предложение действительно выглядело весьма неплохо. Особенно для юноши неизвестного происхождения.

Ло Чжэнь некоторое время помолчал. После чего спокойно произнес:

— Вы рассуждаете так, словно речь идет о торговой сделке.

Разговор мгновенно затих. А старик слегка усмехнулся.

— Не забывайте одну вещь. — Его взгляд стал серьезным. — Мин-сок — не нищий сирота, ищущий способ устроиться в жизни.

Он медленно обвел взглядом родственников.

— Сейчас это молодой культиватор, которым уже интересуются наставники, старейшины и влиятельные семьи академии.

Ответом на эти слова была звенящая тишина.

— Поэтому не стоит думать, будто достаточно показать красивую девушку и мешок духовных камней.

Некоторые слегка смутились. Потому что именно так многие из них и рассуждали. А Ло Чжэнь продолжил:

— Однако… — Он ненадолго задумался. — Полностью отбрасывать эту возможность тоже не стоит.

В глазах нескольких родственников сразу появился интерес. Старик поднял руку, заставляя их сохранять спокойствие.

— Но если вы действительно хотите использовать Ло Янь… То она должна познакомиться с ним естественным образом. Без давления. Без интриг. Без глупых попыток немедленно привязать его к семье.

Он хитро прищурился.

— Иначе результат окажется противоположным.

Теперь уже все внимательно слушали. Потому что слова старика имели смысл. Особенно после недавнего скандала с семьей Чан. Любая попытка слишком активно воздействовать на Мин-сока сейчас немедленно вызовет подозрения. Ло Чжэнь откинулся на спинку кресла.

— Для начала достаточно знакомства. Разговора. Совместных занятий. Может быть, нескольких встреч. — Его взгляд стал задумчивым. — Если между ними действительно возникнет симпатия — прекрасно. Если нет — значит нет. Тогда придётся думать о других вариантах.

Старик не собирался строить иллюзий. Потому что понимал гораздо больше остальных. Сейчас вокруг этого странного Мин-сока постепенно начинала формироваться весьма опасная ситуация. Слишком много людей заинтересовалось этим мальчишкой одновременно. Слишком много семей начали строить планы. Слишком много старейшин увидели в нем выгоду. А это означало лишь одно. Очень скоро молодой ученик Академии Небесного Свода окажется в самом центре невидимой борьбы. Борьбы за влияние. За доверие. За возможность назвать его союзником. И семья Ло явно не собиралась оставаться в стороне от этой игры.

Слова о Ло Янь еще некоторое время обсуждались за столом. Одни родственники считали предложение разумным. Другие относились к нему с осторожностью. Третьи вообще предпочитали не торопиться, наблюдая за тем, как развивается ситуация вокруг загадочного ученика.

Однако постепенно разговор начал смещаться в другую сторону. Куда более деликатную. И куда более опасную. Один из старейшин семьи Ло, до этого молчавший большую часть собрания, неожиданно поставил чашку на стол. Звук получился негромким. Но внимания присутствующих хватило, чтобы разговоры сразу стихли. Ло Чжэнь перевел взгляд на него.

— Ты хочешь что-то добавить, брат Ло Вэнь?

Пожилой мужчина нахмурился. На его лице появилось выражение плохо скрываемого раздражения.

— Хочу.

Он немного помолчал. Словно обдумывая, стоит ли вообще поднимать эту тему. А затем все же произнес:

— Меня беспокоит не столько сам мальчишка. Сколько внучка Великого старейшины Линь.

В комнате сразу стало заметно тише. Потому что все прекрасно поняли, о ком идет речь. Линь Сюэ. Первая красавица Академии Небесного Свода. Любимица небес. Обладательница выдающегося таланта. И, что не менее важно, внучка самого влиятельного человека Академии.

При этом напоминании Ло Чжэнь слегка прищурился.

— Продолжай.

Советник тяжело вздохнул. После чего произнес уже гораздо откровеннее:

— К тому же… Не буду скрывать… Мой сын уже давно проявляет к ней свой собственный интерес.

Несколько родственников понимающе переглянулись. Для многих это вовсе не было секретом. Наоборот. Подобное желание выглядело вполне естественным. Кто бы не хотел породниться с семьей Великого старейшины? Кто бы не хотел получить такую мощную поддержку? Кто бы не хотел видеть в своем доме девушку, которую называют первой красавицей Академии? К тому же — настолько талантливую?

А Ло Вэнь постепенно продолжал развивать свою мысль:

— И именно поэтому мне совершенно не нравится происходящее.

Он медленно потер подбородок.

— Этот Мин-сок появился буквально из ниоткуда. И вдруг оказывается рядом с ней… Сначала поход… Затем древний город… Теперь этот прорыв… А теперь и она сама постоянно крутится поблизости от него.

Несколько старейшин согласно кивнули. Они тоже заметили эту закономерность. А Ло Вэнь недовольно поморщился.

— И чем дальше, тем больше мне кажется, что она начинает смотреть на него совсем не как на обычного ученика.

Эти слова заставили некоторых родственников задуматься. Потому что подобное предположение уже не выглядело таким уж невероятным. Особенно после того, как Линь Сюэ буквально первой примчалась к месту прорыва. Причем быстрее многих наставников. А затем ещё и устроила, хотя и едва заметную, но всё же слишком уж явную словесную перепалку с наставницей мальчишки. В этой ситуации даже самые невнимательные люди заметили бы, что там что-то происходит.

Всё это Ло Чжэнь спокойно слушал. Не перебивая. А Ло Вэнь постепенно начинал говорить все откровеннее:

— Если честно… — Он криво усмехнулся. — Мне было бы гораздо спокойнее, если бы кто-нибудь вмешался в эту историю.

— Каким образом?

— Очень простым. — Старик пожал плечами. — Если этот парень действительно сблизится с девушкой из нашей семьи… То внимание Линь Сюэ к нему может ослабнуть. Если не исчезнет совсем.

В комнате послышались задумчивые голоса. Эта мысль была довольно прямолинейной. Но не лишенной логики. Если рядом с Мин-соком появится другая девушка… То отношения между ним и внучкой Великого старейшины действительно могут так и не выйти за рамки обычного знакомства.

Ло Вэнь продолжил:

— А если Линь Сюэ потеряет к нему интерес… — Он сделал короткую паузу. — Тогда и у представителей других семей вновь появится шанс.

Теперь уже многие поняли его истинные мотивы. Речь шла вовсе не о Мин-соке. И даже не о семье Ло. Речь шла о самой Линь Сюэ. Вернее, о возможности породниться с семьей Великого старейшины Линь.

В этот момент Ло Чжэнь тихо вздохнул. Он слишком хорошо понимал подобные рассуждения. В мире культиваторов такие союзы значили очень многое. Однако спустя несколько секунд старик все же покачал головой.

— Ты слишком упрощаешь ситуацию.

Ло Вэнь тут же нахмурился.

— Почему?

— Потому что речь идет именно о Линь Сюэ.

Эти слова заставили многих невольно улыбнуться. Да. В этом была самая основная проблема. Первая красавица Академии никогда не отличалась покладистым характером. А даже совсем наоборот. Она всегда была крайне своевольной. Гордой. Упрямой. И обладала весьма неприятной привычкой поступать именно так, как сама считала нужным. Независимо от чужого мнения.

Затем Ло Чжэнь спокойно произнес:

— За последние годы сколько семей пытались навязать ей выгодные знакомства?

В комнате повисло молчание. Потому что ответ был очевиден. Много. Очень много. И ни одна попытка не увенчалась успехом.

— Сколько молодых мастеров пытались добиться ее внимания?

Ответ был таким же. Ло Чжэнь слегка усмехнулся.

— И где они сейчас?

Некоторые родственники невольно рассмеялись. Потому что большинство этих несчастных до сих пор безуспешно продолжали свои попытки. Ло Вэнь недовольно поморщился. Но спорить не стал. Так как старик говорил чистую правду. Линь Сюэ действительно была тем самым человеком, которого крайне сложно было бы заставить что-либо делать против собственной воли.

Немного подумав, Ло Чжэнь всё же продолжил:

— Однако… — Он задумчиво погладил бороду. — Полностью отбрасывать такую возможность тоже нельзя.

Несколько человек сразу насторожились.

— Если Мин-сок действительно станет ближе к нашей семье… Если между ним и Ло Янь возникнут хорошие отношения… Если он начнет доверять нам… — Старик ненадолго замолчал, но потом всё же продолжил. — Тогда это действительно может изменить расстановку сил.

Причем не только в отношении Линь Сюэ. Но и в отношении многих других семей. Потому что сейчас интерес к Мин-соку стремительно рос. И каждый новый день делал его положение в Академии все более необычным.

Ло Чжэнь медленно обвел взглядом собравшихся.

— Но запомните главное. — Его голос стал твердым. — Нельзя относиться к нему как к вещи, которую можно просто забрать себе.

В комнате воцарилась тишина.

— Именно такую ошибку сейчас начинают совершать многие. — Старик слегка прищурился. — И я подозреваю, что очень скоро некоторые семьи дорого заплатят за подобное заблуждение.

После этих слов разговор вновь затих. А многие присутствующие неожиданно задумались над тем, что, возможно, главная опасность скрывается вовсе не в странном мальчишке с силой Инь. А в том, что слишком много людей одновременно решили использовать его в своих собственных интересах.