Две недели безоблачного счастья превратилась в неделю пытки. Я не помнила, как прошли эти дни, кажется, я постоянно плакала, пила воду под напором Евы, иногда спала. Мы не ходили на учебу, не выходили из дома, и были только вдвоем. Легче не становилось, но приходило понимание — нужно снова учиться жить с болью. Я смотрела на подругу, зная, что она тоже страдает, но держится ради меня. А я даже не могла ее поддержать, потому что разваливалась сама.

Я не знала, сколько прошло времени, вроде пять дней, а может и десять. Какая разница, если ничего не меняется? Если физически наступает утро, а я продолжаю жить в ночном кошмаре.

Мне часто снились сны, переплетаясь с моими мыслями. Постоянно видела какие-то уродливые тени, ползущие за мной, и понимала, что пустота поглощает меня. Боль не прекращалась, она растекалась по телу, заполняла каждую клетку, и я сама становилась болью. И той тенью, что видела во снах.

Я искала в себе силы поговорить с Кириллом, узнать, почему он так поступил со мной, но не находила их. Думала, что вот наступит завтра, мне станет легче, и я позвоню ему. Но завтра наступало, а легче не становилось. И я снова зарывалась лицом в подушку и медленно-медленно убивала себя мыслями.

После Андрея я долго мстила Кириллу за предательство, была жуткой стервой и ужасной сестрой. Наверное, брат устал от моих выходок и решил проучить меня, наказать, заставить прекратить вести себя так, как не нравилось ему. Это было единственное логичное объяснение его поступку, другие в мою больную голову не приходили. А Макс… он просто хорошо отыграл свою роль. Даже слишком хорошо, заставив поверить в его искренность и чувства.

Брат добился своего — он действительно проучил меня, и я осознала степень своей глупости, когда снова доверилась человеку. Когда смогла подумать, что война закончилась, а мы с Кириллом стали семьей. Я ненавидела себя за слабость, за чувства, что зародились во мне.

Я не хотела ни есть, ни пить, ни дышать. Обида давила меня, как бетонная плита, и такие элементарные вещи, как туалет и душ, давались мне с огромным трудом.

И только Ева, моя подруга, моя девочка не давала полностью разрушить себя. Она была рядом каждую минуту, держала меня за руку, гладила по голове и вытирала слезы. Она — все, что у меня осталось в этой проклятой жизни, единственный человек, безоговорочно любящий меня.

Вечерами я делала вид, что сплю, слушая, как плачет Ева, и ее боль накладывалась на мою. Я плохая подруга, погруженная только в свои страдания. Мне тоже хотелось поддержать ее, помочь справиться с расставанием, но я не могла. Любые мои слова прозвучали бы фальшиво, потому что я не могла обещать, что она забудет, что все будет хорошо. Мы обе потеряли, обе остались с разбитыми сердцами, но, если бы она захотела помириться с Кириллом, я бы не осуждала. Брат любит Еву, а она любит его, и подруга не виновата в проигранной мной войне.

В один из серых, одинаковых дней сурка мне написал Димка. Попросил встретиться, сказав, что это срочно и не телефонный разговор. Я долго сомневалась, боясь, что это Кирилл его подослал, но все же согласилась. Нам не мешало прогуляться, и Ева была согласна со мной.

Я нанесла легкий макияж на свое опухшее от слез лицо, чтобы не пугать людей, и мы вышли на улицу. Медленно, вдыхая прохладный влажный воздух, дошли до парка, и улица немного ослабила боль. Вокруг ходили люди, бегали дети, кипела жизнь, пока я снова стояла на месте. Но двигаться дальше не было сил и желания.

Когда впереди показалась знакомая фигура, я взяла себя в руки и дотащила тело до Димки. Он обрадовался мне, обнял, и я медленно вздохнула, пытаясь не разрыдаться.

— Как дела? — спросил Димка, отпуская меня.

— Пойдет, — сказала я. — Что случилось, Дим?

— Как Кирюха? Оклемался?

Мы переглянулись с Евой — видимо, Димка не в курсе, что я не живу больше дома.

— Оклемался? — переспросила я.

— После драки, — добавил Димка.

— После какой драки? — я нахмурилась, Ева ахнула.

— Ты не в курсе что ли? — засомневался Димка, и я покачала головой. — Его позавчера избили.

— О, Господи! — воскликнула Ева.

— Я поэтому тебя выцепил, не хотел дома у вас разговаривать, — сказал Димка и посмотрел по сторонам. — Ань, все серьезно.

— Что случилось, Дим? Объясни! — потребовала я сквозь накатывающую тревогу. — Мы в ссоре с Кириллом, я не живу дома.

Димка снова посмотрел по сторонам, явно хранящий какую-то тайну. То, что Кирилл все это время скрывал, прятал от нас.

— Слушай, Ань, он связался с нехорошими людьми, и насколько я понял, ты там тоже замешана. Короче, три дня ему дали на решение проблемы. Не знаю, что будет потом, но ему здорово досталось, — быстро заговорил Дима. — Я звоню ему второй день, он трубку не берет, но его хорошо избили, толпой налетели.

Ева уже всхлипывала, зажимая рот рукой. Если замешана я, значит, Марк добрался до него, но почему?

— А что было-то? Кто это вообще?

Я сильно нервничала, и даже боль внутри отпустила от страха за брата. Ввязался, все-таки, а я думала, он более умный и не полезет туда, где опасно. За деньгами погнался, и теперь… что теперь с ним?

— Я не знаю. Мы гуляли, и налетели здоровые такие парни. Сказали, что задание нельзя не выполнять, Кирюха крикнул, что сестру они не тронут, потом его избили. Еле удалось разогнать их. — Дима перевел дыхание и снова оглянулся, словно опасаясь кого-то. — Ань, там работа нехорошая, я мало что об этом знаю, думал, Кирюха не подпишется. И переживаю теперь, если они как предупреждение его отмудохали, то что будет через три дня? Вернее, уже завтра, получается.

Ева тихонько всхлипывала рядом со мной, зажав рот. А я пыталась думать и соображать, искать какие-то логические объяснения, но снова я додумывала сама.

— Кирюха вечно тебя защищать пытается, но, блин, там что-то прям страшное. Может, ты слышала об этом, понимаешь, о чем речь?

— Как же, — фыркнула я. — Особенно с Андреем защитил, когда бабу ему привел.

— Он не приводил ему бабу, — тихо сказал Димка, и я с удивлением посмотрела на него. — С ней Кирюха познакомился, но из клуба ее увел Андрюха сам. А когда все выяснилось, твой брат взял вину на себя, чтобы ты не чувствовала себя… ну второй что ли. Чтобы самооценку не убила себе.

— Что? — я отшатнулась от его слов.

— Андрюха тогда знатно по морде от Кирилла получил за все, и больше с нами не тусил. Он с каждым пацаном из компании беседы вел, когда ты с ними… ну… флиртовала. Никто не рисковал тебя и пальцем трогать, знали, что Кирюха по морде надает.

Я посмотрела на Еву, на такие же круглые, как у меня глаза, и меня словно окатили ледяной водой. Вся вражда, вся ненависть была из-за того, что брат пытался защитить? Делал это молча, подставляя себя, зная, как сильно я буду ненавидеть его.

— А ты не врешь, Дим? Не его выгораживаешь? — с сомнением спросила я.

— Да зачем мне это? — Димка всплеснул руками. — Кирилл запретил это рассказывать тебе, но сейчас ситуация вынуждает просто. Ань, там опасные люди, и если ты можешь что-то сделать, то останови это. Или узнай, потом скажи мне, и мы с пацанами попробуем защитить его. Не знаю, дома с ним будем тусить. Что угодно, ты только скажи.

Я вцепилась в Димку, прижимаясь к его холодной кожаной куртке щекой. Хорошо, когда есть такие друзья, кто не бросит в беде, не отступит, даже если самому страшно и больно.

— Спасибо, что позвонил и рассказал, — прошептала я.

Димка по-братски сжал руки вокруг моей спины и поцеловал в макушку. Только после этого я отпустила его. Нужно было узнать правду, заставить Кирилла рассказать все и попытаться помочь ему. И узнать, почему он просил Макса встречаться со мной.

— Пошли, — сказала я Еве и схватила ее за руку. — Сейчас он нам все расскажет.

Мы оставили Димку и побежали ко мне. Молча, потому что страх сковал горло, но уже не за себя, а за человека, который, хоть и поступал, как мудак, но все еще был мне братом. Слишком много новостей навалилось на меня, но думать об этом было некогда. Я знала лишь одно — Кирилл пытался защитить, делал это, как мог, но все это время я зря ненавидела его.

С бешено бьющимся сердцем мы поднялись на мой этаж и позвонили в квартиру. Ждали минуту, позвонили еще и еще. Неприятное предчувствие поднималось внутри, но я заглушала его. Он откроет, он должен открыть, ничего с ним не случилось! Мы не должны опоздать, иначе я никогда себе не прощу этого.

Наконец, щелкнул замок, и Кирилл открыл дверь. Его удивленный взгляд метался между нами, а мы с Евой рассматривали его рассечению бровь и губу, огромный синяк на скуле и ребрах. Подруга ахнула и чуть не свалилась в обморок от впечатлений. Я подхватила ее за руку и затащила в квартиру, заставив взять себя в руки. Не время раскисать, не сейчас. Живой, а остальное уже неважно.

— Рассказывай все. С кем ты связался, почему и на что тебе дали три дня, — сказала я и усадила Еву на стул. — И не врать!

Кирилл натянул майку, чтобы не пугать Еву и зашипел от боли. Сел напротив нас с растерянным видом и положил руки на стол. Медленно, с паузами, он рассказал про Марка, про работу с ним и последнее задание, которое Кирилл отказался выполнять. Про то, что пошел на это из-за нехватки денег, что родители не прислали деньги, что Марк пытался купить встречу со мной. Сказал, что хотел отказаться от работы, но это возможно только после свидания. Выложил, как духу все, что скрывал от нас, и было видно, как ему становится легче.

— Когда ты начала общаться с Марком, мы испугались, что он навредит тебе. Я знал, что Макс нравится тебе и попросил его утянуть внимание на себя, — тихо сказал Кирилл. — Предлагал даже деньги за это. Но он отказался. Позже он согласился, но не за деньги и не потому что я просил, а потому что сам хотел этого. Тянул время, боялся торопиться, чтобы не обидеть тебя.

Я с трудом сдержала рвущиеся наружу слезы и тяжело сглотнула горький ком в горле.

Мой взгляд уперся в окно, но я не видела ни домов, ни деревьев. Мысли перебивали все чувства, даже обиду, что гложила меня эти дни. Смешалось все: признание Димки об Андрее, работа Кирилла и его травмы, Макс… Неужели он правда был честен со мной, а я все испортила? Я помнила тот день в мелочах, как Кирилл и Макс что-то говорили мне, но в ушах стояла только одна фраза, и не слышала ничего другого. Неужели я чуть не сломала жизнь брату и Еве, только из-за своей дурацкой привычки додумывать чужие мысли. Ведь совсем не сложно поговорить, задать вопросы, выслушать. Не убегать, не строить стену, а послушать. Целую неделю мы с Евой жили в аду только потому что я услышала фразу, но не суть разговора.

— Как Макс? — тихо спросила я.

— Он ушел в тот день, и больше мы не общались. — Кирилл нерешительно посмотрел сначала на меня, потом на Еву.

Я видела, что ему тяжело и стыдно. Побитый, поникший, он мало походил на брата, которого я знала. Того, кто рвался защищать меня, пряча это под контролем.

— Позвони ему. Заведи разговор про тот день, но будто меня здесь нет. Хочу услышать правду от него.

Это была единственная возможность понять: я действительно глухая дура или же обманутая дура. Хотела услышать из уст Макса, что он не играл со мной, это просто я не научилась доверять людям. Мне было жутко страшно, что в трубке я услышу не то, что ожидаю услышать, но другого способа получить правду я не видела.

Телефон на столе издал громкий гудок, потом еще и еще один. После третьего я услышала голос Макса — такой теплый, родный, что уголки губ невольно поползли вниз.

— Макс, можешь говорить? — спросил Кирилл.

— Что-то случилось?

— Нет, давно не общались с тобой. — Кирилл уперся взглядом в экран, где отсчитывались секунды разговора.

— Мне вопрос надо было один решить, я уезжал из города. Как Анюта?

У меня сжалось внутри — только Макс называл меня так. Не «Анька», как брат, а ласково. Так, как меня не называли даже родители.

— Она у Евы живет. Не общаются со мной. Ты не звонил ей?

— А что я ей скажу, Кирюх? Она и так достаточно услышала, чтобы остальное додумать самой. Не думаю, что вообще захочет меня видеть и слышать.

— Ты бы мог сказать ей правду. — Кирилл поднял на меня взгляд.

В трубке зазвучала тишина, потом какой-то шорох и тяжелый вздох.

— Она мне не поверит. После ситуации с бывшим слишком сильно зациклена на том, что все хотят ее предать. Я знал, что правда рано или поздно вылезет наружу. Думал, вот, потяну время, чтобы и ты, и она поняли, что я с ней не из-за твоей просьбы. Знаешь, как тяжело было? Она то пристает, то полуголая падает на меня, то глаза щенячьи делает. — Макс произнес последнюю фразу с улыбкой. — А я блин столько никогда себя не сдерживал! Уже с ума сходить начал. И все для чего? Чтобы в итоге так и оказаться козлом.

— Макс, прости, что так вышло. Глупо это все. И просьба моя глупой была, и связь с Марком, да и вообще… Я тоже потерял и сестру, и девушку. И друга.

Мы переглянулись с Евой, и в ее глазах блеснули слезы. Натерпелись же они все из-за меня, из-за моего дебильного характера и неспособности верить людям.

— Я тебе говорил, надо было Анютке все рассказать. Вот и получилось, что одна маленькая ложь, как снежный ком, превратилась в катастрофу.

Я покивала головой — действительно, расскажи Кирилл всю правду с самого начала, может и не сидел бы сейчас побитый и одинокий. А он скрыл, боялся, что расскажу родителям, разочаруюсь в нем.

— Что будем делать, Макс? — спросил Кирилл и посмотрел на нас с Евой.

— Я вопрос один закрою и пойдем к девчонкам. Надо как-то поговорить, объясниться, не знаю… Заеду к тебе, обсудим.

Кирилл поднял на меня взгляд и кивнул на телефон, предлагая поговорить с Максом. И я очень хотела. Его слова легли бальзамом на мою израненную душу, и я поняла, насколько сильно соскучилась по нему. Как же хотелось, чтобы он был здесь, рядом, смотрел на меня глазами, в которые я влюблена. Кажется, что я тысячу лет не слышала этот грубоватый, тихий, но такой приятный низкий голос.

Я покачала головой, понимая, что разговор сейчас ни к чему, и сделает только хуже. А мне нельзя было раскисать, пока не решена проблема с Марком. Пусть Макс думает, что я все еще обижена — это лучше, чем начнет отговаривать меня от того, что я задумала сделать.

— Что будет, если ты не выполнишь задание? — спросила я, когда Кирилл попрощался с Максом и нажал кнопку отбоя.

— Не знаю, Ань.

— Почему ты сразу не рассказал, Кирилл?

— Ну как я мог признаться в том, что я и так хреновый брат, еще и втянул тебя в это?

— Языком! Взять и сказать, а не доводить до этого! — ругалась я.

— Прости меня, Ань. Я дурак, все испортил, знаю. Так хотел, чтобы у нас все было, чтобы у тебя все было. Ты в долг начала брать у Евы, и мне так стремно от этого стало. Я и так всегда чувствовал себя ущербным рядом с ней, а тут еще и долги!

Ева протянула через стол руку и накрыла ладонь Кирилла. Он посмотрел на ее пальцы и сжал их второй рукой.

— Кирилл, я тебе говорила, что мне не нужны твои деньги, — тихо сказала Ева. — Ни тогда, ни сейчас.

— Ты мне это сказала уже после того, как я ввязался. Прости меня, Ев. Я и тебя подвел, и…

— Не говори глупости. Ты подвел только себя. — Она улыбнулась Кириллу.

Я смотрела на них, на их нежные улыбки, подаренные друг другу, на сжатые руки. Если до этого момента еще сомневалась в своем решении, то теперь оно окрепло, и я знала, что пойду до конца. Ради их счастья, ради безопасности брата, и ради того, чтобы исправить свои ошибки. А их я понаделала тоже много.

Я подошла к Кириллу, и он посмотрел на меня грустными, виноватыми глазами. Жалость внутри съедала, сжимала сердце, особенно при взгляде на синяки. Они совсем его не красили, а наоборот.

— Встань. Я тебе еще по ребрам надаю, — сказала я.

Брат оттолкнулся от стола и покорно встал передо мной. Я посмотрела на него и аккуратно обняла за спину, прижимаясь щекой к плечу. Он вздрогнул и обхватил меня руками. Дурак он, конечно, но в настоящей семье не бросают в беде. И учатся прощать обиды.

Я отступила от брата, достала телефон и набрала номер. Дождалась ответа и сказала в трубку:

— Марк, я готова встретиться. Но с одним условием — после этого ты отстанешь от Кирилла.

— Да, договорились, — ответил Марк.

— Говори, куда приехать.

Марк назвал старый заброшенный парк, и я отклонила вызов.

— Ань, нет! — подскочил ко мне Кирилл.

— Все, — я остановила его рукой. — Ты уже сделал, что мог. Хочет он встречу — будет ему встреча. Не убьет же он меня в конце концов. Я заварила эту кашу, мне и отвечать.

Не давая отговорить себя, я обулась, но Ева остановила меня.

— Я с тобой!

Я повернулась к подруге, взяла ее лицо руками и улыбнулась.

— Нет, милая моя, ты останешься здесь. Кирилл всегда любил тебя, и ты заслуживаешь этой любви. Спасибо тебе, что всегда была рядом со мной, лучше тебя никого на свете нет. Если я не вернусь, завещаю тебе своего мишку — самую дорогую мне вещь. — Я подмигнула ей, отвела взгляд от мокрых глаз Евы и посмотрела на брата. — Передай Максу, что я…

Хотела сказать, что не держу зла, что прощаю и люблю его. Но не смогла это выдавить из себя. Слова горьким комом встали в горле, и я тяжело сглотнула их вместе с непролитыми слезами.

— Впрочем, какая теперь разница, — прошептала я, понимая, что после встречи с Марком вряд ли буду нужна ему.

Ева замахала головой, я поцеловала ее в соленую щеку, словно прощаясь, и ушла. Я знала, что именно хотел Марк, и это казалось мне таким диким и странным — столько стараний ради секса с девчонкой. Наверное, у него тоже какие-то принципы, и пока своего не добьется, он не отступит. Я шла быстро, чтобы не передумать и не начать бояться. Всего одна ночь, чтобы защитить брата, буду представлять Макса, отключаться от эмоций, ощущений. А потом все закончится, и Кирилл с Евой смогут жить нормально без страха и вранья.

Я не хотела думать, что будет со мной, и впервые полностью осознавала свою вину. Меня предупреждал Кирилл, предупреждал Макс, что могу проиграть в собственной игре, отговаривала Ева. Пришло время платить за свои ошибки, за свою упертость и все зло, что причина брату. Жизнь преподнесла хороший урок, который я усвоила и дал понять, что вокруг меня взрослые люди, а я… так и не повзрослела.

В парке было тихо и безлюдно, только вдали слышался рев автомобильных двигателей. Опускались сумерки, прохладный воздух пробирал до костей. Мне не было страшно, потому что бояться было бессмысленно. Я уже пришла, и не уйду, пока проблема не будет решена. Брат защищал меня, наступила моя очередь отплатить ему тем же. Ничего страшного не случится — Марк вполне привлекательный парень, хоть и абсолютно не нравится мне. Нужно сказать, чтобы взял шампанское. Много шампанского, и тогда мне вообще будет плевать на все.

Марк появился в компании трех парней, будто он один не справится со мной. Его хищный взгляд исследовал сначала мое лицо, потом одежду — джинсы и куртку. В глазах промелькнуло разочарование или удивление. Я снова вспомнила Макса, его восхищенный взгляд даже когда я была больная и в страшной пижаме. Ну почему не замечала этого? Почему всячески отталкивала от себя мысль, что могу нравиться ему по-настоящему, не как кукла, а как человек. Макс видел меня разной, и всегда смотрел одинаково, будь я в коротком платье, полотенце или мешковатом свитере. Будь я накрашенной, с прической или лохматой, с размазанной под глазами тушью.

За те две счастливые недели, что мы провели с Максом, я смеялась до икоты, бесилась, как ребенок, ворчала, как старый дед и однажды плакала у него на плече, вспоминая несправедливое отношение родителей. Ходила голой, в белье, в его футболке и шортах, в старых штанах, и даже в одеяле. Но каждый раз, при любых обстоятельствах серые глаза смотрели с нежностью и обожанием. Почему я позволила всего одной фразе перечеркнуть это? Позволила себе забыть то чудесное время, когда Макс доказал, что искренен со мной. Разве человек в фиктивных отношениях будет встречать каждый день после учебы, долго-долго целовать и шептать на ухо такие вещи, от которых волоски на коже вставали в строй? Разве приведет к себе домой, позволит познакомиться с матерью и расскажет о своей жизни? Разве будет таскать на спине и слушать, как я пою неприличные песни ему под ухо?

Я опустила взгляд и сглотнула слезы. Дура… Какая же я бестолковая, безмозглая дура. Все испортила своим недоверием, своим нежеланием разговаривать, позволяя себе только болеть и умирать внутри.

— А где твое красивое платье? — спросил Марк, явно недовольный тем, что перед ним не та секси из клуба.

— Ты с платьем хотел встретиться или со мной?

— С тобой, — кивнул Марк.

— Так вот я здесь. Что будем делать? Поедим мороженое, покатаемся на качелях?

— А ты забавная. — Марк улыбнулся. — Ты же не думала, что вся эта канитель ради прогулки в парке? Мы поедем ко мне.

— Хорошо, — как можно спокойнее сказала я. — Но сначала ты рвешь отношения с Кириллом, и я еду добровольно.

Марк достал телефон и показал, как отправляет сообщение о том, что контракт разорван. При мне он зашел в приложение банка и сделал перевод на карту брата.

— Ого, — воскликнула я, увидев сумму. — Ты серьезно думаешь, что я столько стою? На эту сумму ты мог десять проституток снять, еще бы на резиновую куклу осталось.

Марк улыбнулся своей хищной улыбкой и кивнул в сторону машины.

— Подожди, — сказала я, пытаясь отложить неизбежное. — Сначала расскажи, что будет.

Марк наклонил голову и посмотрел на меня так, словно я задала самый глупый вопрос на свете. Но я правда хотела знать, к чему готовиться морально и физически. Вдруг он зовет меня, чтобы я убралась у него в квартире или в приставку с ним поиграла. Кто этих богачей поймет, какие у них извращенные мысли.

— Тебе рассказать все, что о чем я думал, пока ты бегала от меня?

— Я просто не понимаю, зачем тебе это? Ты красивый парень при деньгах, можешь любую девчонку взять. А я строптивая и вообще бревно в постели, — бубнила я.

Марк снова улыбнулся, его забавлял мой страх и попытки решить проблему разговорами. Только с каждым моим словом его взгляд становился все голоднее и страшнее.

— Во-первых, я за тебя уже заплатил. Во-вторых, ненавижу, когда со мной играют. Ну а в-третьих… — Марк подошел ближе, притянул меня за талию и покрыл липким, холодным взглядом. — Разве такая девочка может быть бревном?

Я сглотнула, и резко идея перестала мне нравится. Отчаянно хотелось вырваться и бежать без оглядки в другую страну. Марк перестал казаться привлекательным, вся его сущность вылезла наружу, и лицо стало отвратительно мерзким. К горлу подступила тошнота, во рту скопилась горечь, и я совершенно непроизвольно передернулась.

Марк видел мое замешательство, и что я почти дала заднюю, нарушив свое обещание. Он крепко схватил за руку и потащил к машине. На подкашивающихся коленях я позволяла вести себя, хотя страх уже наполнил каждую клеточку моего тела. Я пыталась внушить себе, что ничего страшного, подумаешь, какой-то секс. Закрою глаза, буду мысленно петь песни, отвлекаться на воспоминания. А потом уйду и забуду все, как страшный сон.

— Стой! — крикнули позади нас, и мы обернулись.

К нам быстрым шагом шли Кирилл с Евой и… Макс. В груди защемило, хотя я думала, что там только пустота. Но, увидев Макса, в ребра заколотилось остатки чего-то живого, светлого и настоящего. Он здесь. Он пришел за мной. Я смотрела на него и не могла отвести взгляд от родных, любимых глаз, смотрящих на меня с беспокойством. Как же мне хотелось пнуть Марка и броситься в объятия этих нежных рук, что готовы закрывать от любой беды. Глаза заполонили слезы от тоски и жалости по утраченному времени.

Марк, почувствовав, что его план, надежный, как скала, рушится, сильнее впился в мое запястье, и я ойкнула. Пальцы сдавливали руку до синяков, но я знала, что меня спасут, защитят и не дадут сделать больно.

Макс остановил Кирилла рукой, велев не двигаться с места, и подошел к нам один. Он смотрел на меня, а я на него, быстро смахивая со щек слезы. Охрана Марка напряглась и остановилась по обе стороны от нас.

— Видимо, ты тогда в клубе не расслышал меня, — сказал Макс. — Или тебе нужно дважды повторять?

— Твои угрозы ничего не значат для меня, — фыркнул Марк.

— Ты знаешь меня много лет и должен был понять, что я никогда не угрожаю. Я обещаю, — спокойно сказал Макс. — И я обещал тебе, что, если ты еще раз подойдешь к Ане, я снова сломаю тебе нос.

— Я заплатил за нее деньги! Она сама пришла! — прорычал Марк и дернул меня к себе.

Глаза Макса вспыхнули, мышцы челюсти резко напряглись, но внешне он сохранял спокойствие. Не кричал, не махал руками, был жестким и уверенным. Впрочем, как и всегда.

— Мне плевать заплатил ты или нет. Я даю тебе две секунды, чтобы отпустить Аню. А если ты еще раз сделаешь ей больно, уйдешь отсюда со сломанной шеей.

Марк кивнул головой своей охране, и они резко шагнули на Макса. Но он даже не поменялся в лице. Схватил одного за куртку и швырнул на второго громилу, третьему вывернул руку так, что хрустнул сустав, и тот отступил. Первые двое снова налетели, и, когда казалось, что кулак уже летит в лицо Максу, он резко перехватил его, пнул мужика в живот, и он согнулся. Второго быстро подсек ногой, и тот завалился на землю, стукнувшись затылком об асфальт. Я смотрела на это с открытым ртом, потому что Макс делал все точно, по какой-то своей методике, где он бьет, а его нет. Трое против одного, но он с такой легкостью раскидал охрану, будто занимается таким каждый день. Я восхищалась его смелостью и силой, тому, как он без лишних движений укладывает громил на землю.

Пока я приходила в себя от драки, которой и дракой трудно назвать, Макс уже оказался рядом с нами, а через секунду раздался влажный хруст, и рука Марка соскользнула с моего запястья. Он со стоном и жалобным воплем схватился за нос и отошел на шаг.

— Уйди к брату, — сказал Макс, кинув на меня быстрый взгляд.

Я послушно отступила, но далеко не ушла. Я больше не боялась, потому что знала — Макс рядом. Не супергерой, конечно, а просто мой герой.

— Значит, так, я потратил кучу времени на то, чтобы узнать о тебе, Марк. Или все-таки Илья? Веселов Илья Викторович? Собрал на тебя компромат, и пока ты тут вытираешь сопли, тебя уже ищут менты. Мы можем и дальше с тобой весело проводить время, либо ты забираешь своих собачек и быстро сваливаешь, — сказал Макс, отряхивая руки.

Он поглядывал на охрану — парни уже поднимались с земли, но подходить к Максу не рисковали. Он казался спокойным, но тело было напряжено и готово к новой атаке. Ни капли страха или сомнения в себе, только жесткая уверенность и контроль ситуации.

— Мразь… — прогундосил Марк, вытирая кровь с лица. — Надо было тебя еще тогда грохнуть.

— Надо было, — кивнул Макс. — А теперь сделай ты это, и повесишь на себя еще одно преступление. Но у тебя и так уже тянет… лет на пятнадцать? Так что тебе выгодно ставить свечки за мое здоровье, Илюша. Кстати, папка-то твой не в курсе как ты его бизнес используешь для своих дел. Смотри, а то узнает, а он у тебя очень строгий.

— Ты блефуешь, козел, — прошипел Марк.

— Уверен? Ты прописан на Ленина, 46. Отец твой работает в Москве, где ты и начал свои темные делишки. Тебя сначала покрывал Ржавый, а потом ты ему дорогу перешел, и свалил сюда. Кстати, он нормальный пацан, потолковали с ним, он очень ждет, когда ты появишься на горизонте. Я, конечно, не смог ему врать и сказал, где ты.

Макс подошел к Марку ближе, и тот сжался под его взглядом.

— Слежку ты организуешь для шантажа, чтобы крышевать бизнесменов. Бабла решил срубить побольше, да только наследил ты, Илюша, очень хорошо. О тебе каждая вторая собака знает, а уж сколько людей мечтают твою голову на своем столе увидеть. Я бы мог сейчас тебя за шкирку любому из них привести и получить деньги за это, но даю тебе возможность уйти. Последнюю возможность. Беги быстро и не оглядывайся, потому что за тобой уже охотятся и менты, и те, кого ты шантажировал.

Марк кивнул охране, и, держась за нос, начал отступать к машине. Громилы, прихрамывая и хватаясь за руки, шли за начальником, поглядывая на Макса. А он… засунул руки в карманы и молча наблюдал.

— Еще раз услышу о тебе, отправляю инфу всем твоим врагам и отцу, — крикнул ему Макс.

И только Марк скрылся в машине, Макс потряс рукой и потер красные костяшки. Буркнул что-то о железном носе Марка, а потом повернулся и подошел ко мне.

Его взгляд сразу поменялся, смягчился, снова в глаза была нежность и тоска. Это был он, настоящий, тот самый Макс, в которого я влюблена. Не тот, кто с легкостью раскидывает бандитов и говорит такие вещи, что кровь стынет в жилах. А тот, кто ласков и заботлив, кто сводит с ума одним лишь взглядом. Тот, кем он был всегда со мной.

— Анют, — тихо сказал Макс. — Ты нужна мне. Не потому что с тобой хорошо, а потому что без тебя плохо. Я не играл с тобой, я… действительно полюбил тебя. Прости, если не смог показать тебе, что мои чувства искренние, и мы начали как-то неправильно, с обмана. Давай попробуем еще раз, но уже честно и по-настоящему?

Я не стала отвечать, услышав слова, снова вернувшие меня к жизни. Мне было нечего ему сказать, потому что я бы точно разревелась. Ему не за что было извиняться — он показал даже больше, чем нужно. И я верила. Каждому его слову я поверила, и боль внутри меня отступила. Пустота снова заполнилась чувствами, желанием жить и быть с человеком, который не смотря на мой скверный, ужасный, отвратительный характер хочет быть со мной.

Я сделала шаг к Максу, обняла за шею и поцеловала губы, мягче и вкуснее которых нет ничего на свете. Он обхватил меня руками и поднял в воздух, стирая между нами расстояние. После недельной разлуки этот поцелуй был особенным, напитанным тоской и жаждой. Вокруг что-то происходило, мир жил своей жизнью, тикала секундная стрелка на часах, но я была вся здесь — в этих губах и чувствах, что сначала разбили меня, а потом из кусочков собрали заново. Я не могла его отпустить, вжималась в его тело сильно и яростно, чтобы между нами не было ничего, кроме всепоглощающего тепла.

— Ребят! — прервала нас Ева. — Давайте дома продолжите, Кирилл сейчас тут рухнет.

Мы с трудом оторвались друг от друга, возвращаясь в реальный мир, где брат с трудом стоял на ногах, держась за Еву. Макс отпустил меня, быстро оценил состояние Кирилла, и подхватил его, закинув руку себе на плечо.

— Хорошо тебе досталось, — сказал Макс. — Почему мне не позвонил?

— Я же не знал, что ты одним пальцем толпу раскидать можешь, — фыркнул Кирилл и тут же застонал от боли.

— Да, как ты это сделал? — спросила я с улыбкой, приходя в чувства. — Ты точно не бандит?

Макс улыбнулся и потащил Кирилла к машине, удерживая его за бок.

— Все намного проще, — сказал Макс. — У меня мастер спорта по самбо.

— Офигеть, — выдохнула я, получив снова такое простое, логичное объяснение.

— Я бросил профессиональный спорт, сейчас только на груше тренируюсь. Но руки помнят.

— А ты правда знаком с Марком много лет? — спросил Кирилл, с трудом передвигая ногами.

— Я тоже имел глупость работать с ним. Деньги нужны были, но после четвертого задания решил слиться. Разошлись тихо-мирно, а потом он заявился ко мне, угрожал. Ну я и сломал ему нос. С тех пор он один не ходит. Я бы раньше ему по морде надавал, но у меня не было козырей.

— Теперь нам можно не бояться его? — Я посмотрела по сторонам, все еще не веря, что Марк так просто сдался.

— Нет, — ответил Макс. — После последнего задания я начал копать под него. В мире спорта кого только нет, потеребил старые связи и узнал о нем много интересного. И отправил все это отцовскому другу-полицейскому. Теперь Марк, а точнее, Илья, засядет где-нибудь, если его не повяжут.

— А про Кирилла не узнают? Не загребут его тоже? — спросила Ева с испугом.

Макс остановился и отпустил Кирилла.

— Ты симку выбросил?

Брат покачал головой.

— Давай сюда, — сказал Макс, и Кирилл сразу достал сим-карту из телефона и протянул. Макс за одно движение сломал ее пополам и бросил обе части в разные стороны. — Не загребут. Если что, я пошепчусь с отцом.

— А что с деньгами делать? — спросил Кирилл и поковылял дальше.

— Чур половину мне, — сказала я. — Я себе платья новые куплю.

— Да стремно как-то его деньгами пользоваться.

— А мне нет. — Я улыбнулась. — Можешь всю сумму перевести. Он, конечно, идиот столько денег за меня платить, но теперь я хотя бы знаю, сколько стою.

— Ань… — застонал Кирилл.

— Молчи, калека. Это нам с Евой за моральный ущерб и ваше вранье. А будешь снова врать, я на тебя Макса натравлю. Видел, что он умеет? Я же говорила — опасный парень.

Под дружный смех мы дошли до машины, аккуратно усадили стонущего Кирилла рядом с Евой и поехали домой. Всю дорогу я смотрела на Макса и понимала, что придется заново учиться доверять людям. Это будет долго, но я готова была это делать рядом с теми, кто мне по-настоящему дорог. На душе еще скребли кошки, где-то внутри сидела обида, но впервые я знала, что прощу.