Утро принесло небольшое облегчение. Голову терзало уже не сверло, а небольшой молоточек, и я поднялась с кровати с первого раза. С кухни приятно пахло яичницей, и запах притянул меня, как магнитом. Возле плиты суетилась Вера, напевая песню.

— Как? — коротко спросила она, увидев меня в проеме.

— Немного лучше, — прохрипела я.

— Слышу, — фыркнула она.

Вера поставила на стол тарелку с яичницей и горячий ароматный чай. Я прошла к зеркалу и посмотрела на Ваню.

— Ты уже здесь, — прошептала я.

— Хорошая у тебя подруга. Заботливая, — сказал он с улыбкой.

Я цокнула языком и села за стул. Вдохнула аппетитный аромат еды, прикрыв глаза.

— Вер, выходи за меня замуж, — улыбнулась я.

— Если мы будем жить здесь, то я согласна, — засмеялась она.

— Будем, только недолго. Ко мне приходили, хотят дом выкупить, — вздохнула я.

— А ты что?

— У меня по завещанию два года, — ответила я с набитым ртом. — Они сказали, что это не проблема. Какая-то строительная компания, видимо, хотят коттеджный поселок здесь поставить.

— Ну и продавай, — воскликнула Вера. — Они обычно хорошую цену предлагают, а потом… Потом будешь угольки продавать.

— Не знаю, прикипела я к этому дому уже. Здесь… — я сделала паузу. — Своя атмосфера.

Вера задумчиво окинула кухню взглядом, потом выглянула в окно.

— Это понятно, но они же не оставят в покое, — сказала Вера и поднялась со стула.

Она прошлась по кухне и остановилась возле зеркала, поправляя волосы. Знала бы она, что в этот момент на неё нацелен пристальный взгляд древнего духа. Ваня рассматривал Веру, но без той наглости, что присуща мужчинам, а с любопытством. Словно он никогда не видел девушек.

— А что здесь на чердаке? — внезапно спросила Вера.

— На каком чердаке? — удивилась я.

— Так у тебя в коридоре люк на чердак, — она повернулась ко мне.

Я посмотрела на Ваню с вопросом. Он лишь пожал плечами.

— Я видела, но у меня лестницы нет, чтобы посмотреть. Да и зачем? Там наверняка пауки и мыши, — передернулась я.

— Ну ты даешь, подруга, — протянула Вера. — Там же лестница встроена в дверь! Пойдем, заглянем.

Я не успела ничего сказать, как подруга уже выскочила из кухни. Я поплелась за ней и догнала только когда она уже поставила стул, сдвинула щеколду и потянула ручку на себя. На всякий случай, я отошла подальше, вдруг оттуда что-то посыплется.

Но с чердака ничего не посыпалось, а выдвинулась деревянная узкая лестница. Почему-то мне не хотелось туда лезть, но Вера смело наступила на перекладину и полезла наверх. Со вздохом неизбежности я пошла за ней.

— Офигеть! — раздался её голос.

И мне стало любопытно. Чуть смелее я полезла на верх, и когда оказалась на чердаке, тоже не удержалась и ахнула.

Пространство было заполнено старинными вещами. Возле стен стояли картины и портреты, два сундука, старые абажуры и даже прялка.

— Да здесь же музей! — воскликнула Вера и щелкнула выключателем.

Под потолком загорелась одинокая лампочка, и происходящее мне стало нравиться намного меньше. Все вещи были покрыты толстым слоем пыли и серой паутиной. Я сморщилась и застыла на месте. Сквозь забитый нос почувствовала запах старых вещей и пыли.

Вера оказалась смелее меня, и ловко поддела один сундук пальцем, открывая его.

— Офигеть! — снова сказала она, нырнула в сундук и вытащила платье.

И я узнала его. Это было то самое платье на девушке с фотографии. Только в реальности оно оказалось намного красивее. Коричневое, с рюшами на манжетах и вдоль груди. Строгое, сдержанное, но с какой-то загадочностью.

— Смотри, тебе подходит, — Вера подошла ко мне и приложила платье.

Я машинально подхватила его, ощущая плотную, тяжелую ткань. Вера снова нырнула в сундук, перебирая старые вещи.

— Если ты это все продашь, станешь миллионером! — воскликнула подруга. — Тебе определенно нужно это всё куда-то отвезти и спрятать.

Она отряхнула руки и обошла чердак, не брезгуя прикасаться к старым вещам, покрытым паутиной.

— Может, это не строительная компания была, а охотники за антиквариатом? — предположила подруга.

Она достала портрет, посмотрела на него, потом на меня, и перевернула картину ко мне.

— Это же ты! — сказала Вера. — С кем-то.

Я уставилась на портрет, и внутри похолодело. Там действительно была я и не я. Видимо, это та девушка с фотографии. А рядом с ней, положив руку ей на плечо, стоял Ваня!

Портрет пожелтел со временем, в уголках появилась плесень, но лица хорошо читались. И сходство просто удивительное. У неё даже глаза серые, как у меня! Но такое не бывает, чтобы предки были так похожи между собой.

— Бабушка твоя? — спросила Вера, смахнула пыль с портрета и приблизила его к лицу. — Нет, здесь написано… 1889 год. Вот этого ничего себе! А что за парень? Дедушка?

— Я не знаю, — тихо сказала я. — Я же ничего не знаю о предках своего отца.

Я поискала глаза зеркала, но их на чердаке не оказалось, как и ни одной стеклянной поверхности.

— Так, ладно, здорово у тебя тут, но мне ехать пора, — сказала Вера и аккуратно поставила картину к стене. — Ты с этим разберись. Если я права, то вот это всё — настоящий клад для охотников за старьем. Они не будут сжигать дом, они просто ограбят тебя и все.

Она произнесла это так обыденно, будто это абсолютная норма. Но я кивнула. Может, она и права. И нужно выяснить по визитке — действительно ли это строительная компания, или мой дом пытаются выкупить ради всего этого.

Вера спустилась первой, я пошла следом, крепко прижимая к себе платье моей бабушки. Голова плохо соображала от температуры, но зудела от кучи вопросов. Я сползла по лестнице, и в коридоре сразу посмотрела на зеркало. Ваня сначала следил за нами с привычным интересом, а потом он заметил платье, и его лицо вытянулось, глаза округлились. Он узнал его. Он вспомнил это платье спустя более ста лет.

Я проводила Веру, поблагодарила за заботу и захлопнула за ней дверь. Решительно направилась в комнату и села за туалетный столик. Вани не было.

— Выходи, — устало сказала я.

В ответ лишь тишина. Он решил не разговаривать со мной и не отвечать на мои вопросы! Но я была слишком заинтриговала, чтобы так легко сдаться и не узнать все о девушке, носившей это платье.

— Ты не будешь прятаться вечно, — сказала я.

— Буду, — ответил он.

— Расскажи об этой девушке. Кто она?

— Я уже говорил, — буркнул он.

— А тебе кем она приходилась? Женой? Ты… мой дедушка? — нерешительно спросила я.

— Нет. Мы с тобой не родственники, — ответил Ваня, так и не появившись в зеркале.

Я оглянулась по сторонам в поисках зеркальной поверхности, откуда он разговаривает. Но, кроме зеркала ничего не увидела. Где же он?

Голос совсем рядом, значит… Я схватила пудреницу со стола и открыла. Так и есть. Он здесь.

— Расскажи мне, — сказала я. — Пожалуйста.

Он исчез из пудреницы и появился в большом зеркале. Недовольный, хмурый, скрестив руки на груди. Губы плотно сжаты, и к разговору он явно был не готов. Я терпеливо ждала несколько минут, но головная боль и озноб решила, что с меня достаточно. Повесила платье на спинку стула и легла в кровать, зарывшись в одеяло.

Все равно узнаю правду. И если он не захочет рассказывать, перерою весь чердак в поисках ответов. Наверняка мои предки сохранили какие-то фотографии, записи или что-то, что расскажет о них больше, чем молчаливый Ваня. Ему явно есть, что скрывать, и эта тайна связана с его заточением.

— Вань, я хочу помочь тебе, — тихо сказала я. — Но пока ты не расскажешь, я не смогу этого сделать. Не смогу освободить тебя.

Несколько секунд мне отвечала лишь тишина. И я уже готова была смириться с этим, закрыла глаза и готовилась уснуть, как в комнате прозвучал его тихий, грустный голос.

— Мне нельзя помочь. И освободить меня тоже нельзя.

Он произнес это не с отчаянием или нежеланием, а с твердым убеждением. Либо он смирился со своей участью, либо освободить его действительно невозможно.

— Ты знаешь, что на чердаке? — тихо спросила я.

— Нет. Я туда не могу попасть.

— Почему? — я приподнялась на руках.

— Чердак построили позже, — пояснил он.

— Позже чего? Твоей смерти?

— Ну можно сказать и так, — загадочно сказал он. — А что там?

— Секрет, — фыркнула я.

— Саш… — протянул он с укором.

— Расскажешь о себе, я расскажу о чердаке, — я улыбнулась. — Там столько всего интересного!

Ваня молчал, а я снова включила режим ждуна. Но дождалась только тишину в ответ.

— Ну и молчи, — я упала обратно на подушку. — Я все равно узнаю. И вытащу твою ворчливую задницу из зазеркалья.

Он хмыкнул и снова ничего не сказал. А я закрыла глаза и медленно погрузилась в сон. Мне нужны силы для борьбы за дом, себя и несчастного парня, которому отчаянно хотелось помочь. Даже если это означает освобождение для него и одинокий дом для меня.