Священника я вызвала на следующий день. Он приехал на своем дорогом автомобиле с комплектом свечей. В длинной черной рясе, с огромным крестом на груди, зашел в дом и перекрестил сначала меня. Представился отцом Михаилом, и сразу попросил плату за свою работу, которая ещё не была сделана. Но спорить мне не хотелось, поэтому я быстро сунула ему купюры, и повела сначала в комнату. По пути рассказала священнику свою историю, не умолчав о том, что дом остался от бабушки, и я её совсем не знала.

Священник зажег свечи, две отдал мне, одну оставил у себя. Небольшое пламя бодро освещало комнату, вырисовывая на стенах причудливые тени.

— Душа твоей бабушки, дитя мое, не упокоилась, — спокойно сказал священник. — Она сильно связана с этим домом, и нужно заказать в храме сорокоуст. Читай молитвы перед сном, чтобы её душа обрела покой.

Я хотела сказать, что я вообще-то атеист, но не стала. Я же позвала священника, и хожу сейчас по комнате со свечкой в руках. Если это и правда бабушкин дух, то я готова и в веру податься, лишь бы он ушел.

Священник походил по всем комнатам, почитал молитвы, окропил пол и меня святой водой. Выглядело это весьма странно, но отец Михаил честно отрабатывал свои семь тысяч рублей.

Мы вернулись в мою комнату, и он ещё раз прошелся из угла в угол, облил водой кровать, шкаф и остановился у туалетного столика. Брызнул водой на зеркало, сказал что-то на непонятном языке и повернулся ко мне.

— Все, дитя мое, душа твое покойной бабушки больше не будет тебя беспокоить.

И я с облегчением выдохнула. Но тут же в руке священника дернулось пламя от свечки, а потом погасло.

— Сквозняк, — хихикнула я и снова зажгла его свечу.

Огонек снова дернулся и потух. Священник смотрел на это не с интересом, а с ужасом. Кажется, он тоже начал уверовать.

— Эээ… — протянул он. — Мне пора, дитя.

И ушел. Нет, он убежал, иначе не смог бы через пару секунд оказаться в своей машине. А я осталась стоять в комнате с двумя зажженными свечками.

— Так, ладно, — тихо сказала я. — Бабушка, это ты?

Последние слова я произнесла очень жалобно, понимая, что моя крыша убегает вслед за священником. Но в ответ ничего не услышала.

— Бабушка, ты оставила мне этот дом, чтобы мучить меня? Мстить? Я правда не знала о твоем существовании! Мне сказали только когда пришло завещание! Родители говорили, что ты давно умерла. А сейчас я и спросить у них не могу — они оба погибли, бабушка.

Я медленно вздохнула, пытаясь унять дрожь в теле.

— Если бы я знала, что ты есть, я бы приехала, правда! Когда родители умерли, я осталась совсем одна, и… знай я, что ты жива, скрасила бы и твое и свое одиночество. Прости, бабушка!

В комнате снова тишина, слышно только мое тяжелое дыхание. Я посмотрела по сторонам — ничего не двинулось, не упало. Только горячий воск от горящих свечек капал мне на пальцы.

— Если ты не хочешь, чтобы я тут жила, зачем оставила этот дом мне? Я приехала сюда, потому что у меня нет выбора! У меня нет своего жилья, есть только кредиты. И машина — единственное, что осталось от родителей.

Но в ответ снова тишина. Буду надеяться, что это означает мир, а не то, что я как дура разговариваю с воздухом. Хотя второй вариант мне нравится определенно больше. Не верю я ни в духов, ни в оборотней, ни в какую-либо другую сущность. Мир подчиняется законам физики, и по-другому быть не может.

Я потушила свечки и пошла наводить порядок на кухне. Высказала свою боль бабушке или просто воздуху, но стало немного легче. Мне было сложно вернуться в прежнее русло после смерти родителей, и я думала, что не справлюсь никогда. Но потом меня ждал ещё один удар.

Унаследовав отцовскую машину, я автоматически унаследовала и родительские долги. Об их существовании я не знала, как и откуда они взялись. Но на меня благополучно повесили кредит, который съедает четверть зарплаты. Хотела продать машину, чтобы погасить долг, но её состояние позволяет закрыть только половину кредита. Да и сложно продать память.

Кухня преобразилась через три часа, и я со счастливой душой налила себе чай в старую фарфоровую кружку. Сразу почувствовала себя столбовой дворянкой, не хватало только прислуги для полного образа. Но денег на неё у меня нет, поэтому пришлось самой нарезать себе колбасу и сыр для бутерброда.

С удовольствием откусив кусочек, я кинула взгляд в прямоугольное зеркало на стене. Вообще странно, что зеркала и стекла здесь есть везде — наверное, первые жители этого дома очень любили смотреть на свое отражение. У меня не настолько хорошая самооценка, но я с удовольствием посмотрела, как выгляжу на этой старинной кухне, за белым круглым столом с маленькой цветастой кружкой в руке.

Галантно оттопырила мизинец, взяла в одну руку блюдце, в другую — стакан. И только поднесла кружку к губам, наслаждаясь своими аристократичным видом, в зеркале мелькнула чья-то рука. От неожиданности подавилась чаем и резко обернулась. Судорожно посмотрела по сторонам, поискала человека, но, кроме меня, в этом пустом доме, никого не было. И не должно быть.

Может, это переезд так на мне сказывается? Я читала, что от стресса могу быть визуальные и слуховые галлюцинации. Но взгляд уперся в зеркало, выискивая руку или другие части тела человека.

Так, священник сказал читал молитвы, но я не знаю ни одной!

— Господи, забери душу покойной бабушки, — начала я импровизировать. — Она была хорошим человеком, и заслужила твой небесный рай. Пусть ее душа успокоится и перестанет пугать меня…. аминь?

— Ой, дура… — услышала я тихий мужской голос и тут же подскочила со стула.

— Господь, это ты? Прости, я не знаю молитв, но обязательно выучу! — забубнила я, смотря по сторонам. — Буду ходить в храм, ставить свечки!

В испуге я отошла от стола и встала спиной к зеркалу, чтобы видеть кухню целиком. Но вокруг ни одного движения, ни шороха, ни дыхания. Сжала себя руками от ужаса и чуть не прикусила язык от стучащих зубов.

— Мне показалось, — убеждала я себя. — Дом старый, все скрипит, шумит. Я не сошла с ума, мне показалось. Да, показалось ведь?

— Да, — ответили мне.

— Говорящий дом, — хихикнула я.

И снова хихикнула. И залилась таким смехом, что слезы брызнули из глаз. От смеха заболел живот, и в попытках уйти с кухни, я рухнула на пол. Еще не в силах успокоиться, я схватилась за ручку духовки, потом протянула руку выше, пытаясь найти опору.

Сначала пальцы почувствовали горячий металл, и я резко потянула руку на себя. И за пеленой слез не заметила, как сдернула чайник с плиты. Увидела его только в сантиметре от своего тела. Вскрикнула, ожидая кипяток на своей коже, но чайник завис в воздухе. Буквально на секунду, но я успела быстро отползти в сторону. Чайник тут же рухнул на пол и горячие брызги полетели на пол, стену, плиту и меня.

Истерика резко закончилась. Я сидела на полу и смотрела на металлический пузатый чайник, на лужу воды под ним. Кто-то только что спас меня. Нервно сглотнула и на дрожащих ногах поднялась с пола. Наверное, мне стоит сбежать отсюда, прыгнуть в машину и уехать как можно дальше. Здесь творится что-то мистическое и непонятное, и мне жутко страшно от этого. Но… оно не хочет убить меня. Или придумывает более изощренный способ.

— Что тебе нужно? — тихо спросила я.

В ответ лишь тишина. Только гул собственной крови в ушах.

Зря я не обратилась к психологу после гибели родителей. Зря не приняла помощь родственников. Уже тогда нужно было понять, что я сама не вывезу этого. Прошел год, а будто все произошло только вчера.

Я уставилась на лужу воды, вспоминая тот дождливый, холодный день. Звонок из полиции, неверие и осознание только в больнице. Встречка, фура, авария — память обрывками подкидывает слова того дня, который полностью перестал быть осязаемым. Он стал только чувствами и криком.

Быстро смахнула слезу и подняла взгляд.

— Знаешь что! — громко сказала я. — Я такой ужас пережила, что все это, — я обвела кухню рукой, — детский лепет. Можешь хоть на ухо мне шептать, мне плевать. Я не боюсь, ясно?!

— Уверена? — раздалось где-то в кухне.

Я отшатнулась и ударилась спиной об стену. Конечно, я не уверена! Конечно, я все ещё боюсь! Нет, я чертовски боюсь и мне уже не кажется, что это игра фантазии.

— Кто ты? И где ты? — жалобно пискнула я.

— Подойди к зеркалу, — сказал голос.

Я решалась минуты две. Но потом сделала шаг, ещё шаг. Близко подходить не стала, оставив дверь в поле зрения. Под громко стучащее сердце, двигаясь по стенке, я встала напротив зеркала. В нем было только мое отражение. Испуганное настолько, что глаза были готовы лопнуть в любой момент.

И тут рядом со мной в отображении появился парень. Невзначай, будто подошел ко мне со стороны двери. И смотрел на меня с интересом, скрестив руки на груди. Я сначала не поверила. Потерла глаза, поморгала, а потом… закричала. Так громко, как не кричала никогда. И продолжала кричать, пока бежала к входной двери, хватала ключи и садилась в машину.