Возвращаюсь домой, цепляю в прихожей Боню, и закрываюсь у себя в комнате. Падаю лицом в подушку и готова разрыдаться от того, какая я дура. Веду две жизни, и в обеих ничего не получается. Артем не оставит меня, а если узнает про встречи с другим парнем, это будет катастрофа…. Да плевать.

Поднимаюсь с подушки, беру телефон и захожу в наш чат. Джони написал, что тоже не придет — интересно, из-за меня или какие-то дела? Быстро печатаю, что завтра приду.

Приду, даже если Артем будет стоять у меня под дверью в квартиру. Завтра суббота, и это радует — не придется смотреть на него в школе. А вот на тренировку схожу, физическая нагрузка поможет мне немного отвлечься и ускорить время до встречи.

Притягиваю Боню к себе и крепко обнимаю под её ворчание. Надеюсь, он придет. Я очень хочу, чтобы пришел. Закрываю глаза и улыбаюсь, вспоминая нашу последнюю встречу, его нежный взгляд, теплые руки. Не думать об этом просто невозможно, не волноваться — тоже.

Утром, едва открыв глаза, я сразу хватаю телефон и открываю группу. Быстро читаю сообщение Джони о том, что вечером он придет, и подскакиваю с кровати. С хорошим настроением умываюсь и бегу завтракать.

На кухне сидит мама и смотрит какие-то видео в телефоне под чай с бутербродами. Целую её в щеку, наливаю себе чай и сажусь рядом. Мама откладывает телефон и внимательно смотрит на меня, на мою эйфорию.

— В чем причина такого хорошего настроения? — спрашивает мама.

— Да ни в чем, — отвечаю я и утаскиваю её бутерброд с тарелки. — Тренировка сегодня, вечером гулять пойду.

— С Артемом? — задает мама логичный вопрос.

— Нет, — отвечаю я. — С девчонками.

Мама бесшумно отпивает чай и ставит стакан на стол.

— К тебе подруга приходит? — спрашивает она.

— Нет, — удивляюсь я. — С чего ты взяла?

— Соседка видела, как из квартиры выходит девочка… бомжеватого вида, — хмыкает мама.

Я резко давлюсь чаем и кашляю так, что приходится встать и выпить воду.

— Почему бомжеватого-то? — почти с обидой говорю я.

— Это теть Наташа так сказала, — поясняет мама. — Сказала, чтобы мы были аккуратнее, вдруг у твоей подруги вши.

Я закрываю лицо руками и смеюсь. Нет, у меня начинается истерика со слезами, кашлем через першение в горле и всхлипами. Мама терпеливо ждет, пока я успокоюсь и возьму себя в руки.

— Нет у неё вшей, — через смех говорю я. — Это моя одноклассница, она просто… живет небогато.

— Что же ты вещами с подругой не поделишься? — вполне серьезно спрашивает мама. — У тебя шкаф ломится, половину не носишь, отдала бы однокласснице.

А я ее почти не слушаю, напряженно сдерживая смех.

— Хорошо, мам, — выдавливаю я из себя. — Обязательно так и сделаю.

Мама не понимает причину моего веселья, но не задает лишних вопросов. А я ухожу из кухни, чтобы она не подумала, что я сошла с ума. Хотя, кажется, это уже начинается.

На тренировке я не могу сконцентрироваться. Если во время разминки и растяжки ещё понимаю, что делаю, то дальше происходит какая-то ерунда. Я здесь, а мыслями уже в парке. Постоянно смотрю на часы, и пытаюсь ускорить медленную стрелку.

Тренер видит мою несобранность, делает замечания, и на несколько минут я снова в строю. Но потом мои мысли опять улетают, и я улетаю тоже. Падаю на спину во время элементарного упражнения, отбив воздух из легких. Беру себя в руки и продолжаю.

Уже через полчаса я вся мокрая от напряжения и внутренней борьбы. Заставляю мысли остановиться, но волнение снова и снова охватывает меня, скручивает все внутри в тугой узел. Тренер делает очередное замечание и почти удаляет зала.

Я ухожу в туалет, умываюсь холодной водой, мою руки по плечи, грудь, заставляя себя замерзнуть. Это охлаждает меня в прямом и переносном смысле, и я возвращаюсь в зал. До конца тренировки концентрируюсь на работе мышц, на ощущениях в теле.

Заминка становится долгожданным событием. Делаю упражнения уже на автомате, потом бегу в душ, переодеваюсь и, в предвкушении встречи, почти вприпрыжку ухожу из спортивного зала. Вылетаю на улицу, с силой открывая дверь, и тут же останавливаюсь. На улице стоит Игорь. И точно ждет меня.

— Привет, — говорит он так, будто мы договаривались о встрече.

— Ты что здесь делаешь? — спрашиваю я.

— Я ходил узнать по поводу своих тренировок, и решил тебя дождаться, — поясняет он.

— Ты знаешь расписание моих тренировок? — сомневаюсь я.

— Ну да, — кивает Игорь. — Тебя проводить?

— Игорь, это какая-то нездоровая ерунда. Ты знаешь мое расписание, нюхаешь меня. Что происходит?

Я подтягиваю сумку и жду логичный ответ.

— Или тебя Артем отправил следить за мной?

— Нет, — вздыхает Игорь. — Вик, я правда был здесь. А расписание ты сама как-то говорила, что занимаешься по субботам.

Допустим, я ему верю. На самом деле, у меня нет время на споры. И чем дольше мы мнемся у двери спортивного центра, тем меньше шансов снова встретиться с Джони у входа в парк.

— Пойдем, — сдаюсь я. — Проводишь.

— Ты гуляешь сегодня с Темой? — спрашивает Игорь.

— Нет, — резко отвечаю я.

— Почему? У вас что-то происходит?

— Игорь, он твой друг, вот и спроси у него, — ворчу я.

— Его Влад спрашивал, почему ты не гуляешь с нами. Артем сказал, что ты мозг выносишь, — говорит Игорь и поворачивается ко мне. — Только ему не рассказывай об этом.

Я молча киваю. Ещё бы, разве Артем выставит себя виноватым. Ему проще сказать, что девчонка мозг выносит, небось ещё добавил, что это он против моего присутствия в их компании.

— Предложи ему расстаться со мной, раз я мозг выношу, — тихо говорю я.

— Что? — удивляется Игорь. — Ты хочешь с ним расстаться?

— Слушай, Игорь, я вообще не должна тебе ничего говорить. Ты обязательно все расскажешь ему, и я вообще не понимаю, к чему эти разговоры. И зачем ты пришел, я тоже не понимаю. — я останавливаюсь и смотрю на него. — Но лучше я дойду одна. Больше не приходи, пожалуйста.

Я ухожу от него, а он кидает мне вслед:

— Я же за тебя, Вик! Не за него, а за тебя!

Но я не останавливаюсь, не отвечаю и только ускоряю шаг. Связываться с компанией Артема у меня нет никакого желания.

У меня не получается прийти пораньше, что меня дико бесит. Сначала я жду, пока мама закончит с уборкой в прихожей, потом нервно дожидаюсь опаздывающее такси. В парк я приезжаю без надежды столкнуться с Джони на входе. Но до места встречи все же постоянно оборачиваюсь. И только когда вижу всех троих, раздраженно выдыхаю. Не успела.

Подхожу ближе, и у меня сводит дыхание. Джони в другой одежде, в новой и явно дорогой. Получается, он не притворяется, он всегда так одевается, раз у него есть другой комплект одежды. Я окидываю взглядом свой серый свитер и потрепанную старую куртку, которую носила два года назад. Я хотела из неё сшить подстилку для Бони, и не выбросила. И вот пригодилась…. Пригодилась, чтобы стать по виду настоящим бомжом. По сравнению с Джони я уже не просто лузер, я бродяга. И мне становится грустно. Он подумает, что и в жизни я так одеваюсь, раз в моем гардеробе нашлась старая куртка с каким-то пятнами. Мне так стремно, что я готова сбежать и больше никогда не возвращаться, чтобы не позориться перед ним.

Он так пристально смотрит на меня, а уже и не уверена, что этот взгляд означает симпатию. Вдруг он просто смеется надо мной? Полезла к нему сначала обниматься, потом целоваться, а он оказался тактичным и не оттолкнул. Еще эти дурацкие очки, давящие на переносицу и оставляющие след.

Господи, как же нелепо я выгляжу… Но менять что-то уже поздно, я пришла в эту игру дурнушкой, ей же и должна оставаться.

Я подхожу ближе, и Белла сразу обнимает меня.

— Я соскучилась! — говорит она.

Я улыбаюсь и смотрю через её плечо на Джони, и хочу понять, что означает его взгляд. Мне кажется, там столько нежности, но может, я просто хочу в это верить.

Еще и духи не нанесла, чтобы при очередной случайной встрече Игорь не унюхал меня. Чертов нюхач! Из-за него теперь я не просто по виду бомжеватая девчонка, но и пахнущая, как шкаф со старыми вещами. Моя самооценка ещё никогда не падала так низко. Не то, что Джони. Красивый, модный, а его туалетную воду с дурманящим запахом я чувствую на расстоянии в три шага. Да уж, кажется, с образом я перестаралась.

Я бы могла надеть свою куртку, но побоялась, что за мной следит Артем или Игорь. Вот чтоб их разорвало!

Мы уходим гулять, а я ухожу в себя. Образ поглощает меня полностью, и я замыкаюсь. Белла пытается меня расшевелить, говорит со мной, а я отвечаю короткими фразами или просто киваю. Парни идут позади и общаются между собой, обсуждают то ли игры, то ли киберспорт.

Приходим снова к аттракционам, но уходим вглубь, к страшному колесу обозрения. Вблизи они выглядит вообще жутко, и по коже бегут мурашки от того, как противно оно скрипит на ветру. Часть кабинок уже разобрали, и вместо них только торчащие прутки. Краска облупилась, металл покрылся толстым слоем ржавчины. Смотрится это как в фильме ужасов, только ты понимаешь, что перед тобой не экран телевизора, а реальность. И я так долго всматриваюсь в него, что фантазия рисует, как кабины начинают кататься по кругу. Даже слышу шум мотора, и я отступаю, чтобы прекратить эти фантомные видения.

Весь этот мертвый парк словно сошел с книжных страниц. Это же идеальный фон для триллеров и фантастики, даже придумывать ничего не нужно. Скрип металла на ветру, заброшенные качели, старые детские рисунки на бетонной стене. Мне некомфортно здесь, но каждая деталь притягивает взгляд, и это странное ощущение.

— Ребят, а давайте в прятки? — предлагает Лев за моей спиной, и я оборачиваюсь.

— Прятки? — удивляется Белла. — Здесь?

— Да, — улыбается Лев. — Парами. В черте этой жуткой территории. Время на поиски — двадцать минут. Можно перемещаться. Кто проиграет — идет в магазин за водичкой.

— А давайте, — соглашается Джони.

Мне это не очень нравится, но я согласно киваю.

— Вы отворачиваетесь, — кивает в нашу сторону Лев, — а мы с Беллой прячемся. Через две минуты ищите.

Я отворачиваюсь к забору и даже зачем-то закрываю глаза. Кажется, что Лев предложил игру чтобы остаться с Беллой вдвоем. Вчера они гуляли, пока мы с Джони решали свои проблемы, и, возможно, у них что-то намечается.

Я все ещё стою с закрытыми глазами, и не вижу, что чувствую, как Джони подходит ко мне со спины. Останавливается так близко, что его дыхание падает мне на макушку, а в нос ударяет запах парфюма. Внутри щемит сильно и упорно, и начинают дрожать колени.

Он медленно, нерешительно обнимает меня и прижимает к себе спиной. Я теряюсь во времени и пространстве, и вообще не уверена, что не придумала это всё. Не решаюсь открывать глаза — вдруг и правда это нереально, и меня настигнет разочарование.

— Я скучал по тебе, — шепчет Джони мне на ухо.

Его шепот щекочет ухо, и пробуждает во мне что-то ещё более сильное, вызывает волну дрожи, которая прокатывается от кончиков пальцев до макушки. Я не могу сказать ни слова, ни звука. Стою, как истукан, не двигаясь и не открывая глаза. Я готова превратиться в статую и остаться здесь навсегда, лишь бы этот момент не заканчивался.

— Нам пора искать, — говорит Джони и вынуждает открыть глаза.

Он медленно разжимает руки, а мне становится холодно. Поворачиваюсь к нему, смотрю в его теплый, нежный взгляд, на его красивую улыбку и отворачиваюсь. Меня все ещё гложут сомнения, что такому парню может нравится такая дурнушка, как Леди. Вдруг он играет со мной? Делает вид, что я ему нравлюсь, а сам хочет посмеяться? Крутые парни часто так делают — влюбляют в себя дурнушек, а потом бросают, показывая, что они и на чувства-то не способны. И что все это была тупая игра, показная властность.

Крутые парни выбирают красивых девушек — и это очевидный факт. Артем и его друзья смотрят на меня только потому что я красивая, а не умная или хороший друг. Им плевать, что у меня внутри, главное — как я выгляжу. Даже Игорь, тайно влюбленный в меня несколько лет, никогда не станет встречаться с той, кто я сейчас здесь, в этом парке. Им нравится обертка, даже если под ней невкусная конфета.

Я могу прийти на встречу в своем настоящем образе, могу рассказать, кто я. Но что это даст? Что меня снова начнут оценивать по внешности, а я так и не пойму — могут ли люди видеть во мне что-то больше, чем симпатичную девчонку.