Эви проснулась от порыва сырого ночного воздуха, скользнувшего по ее лицу и волосам. В их шатер кто-то вошел, и она приподнялась на локте, прижав одеяло к груди. При виде высокого мужчины и двух его вооруженных арбалетами спутников сердце сковало тревогой, и остатки сна улетучились.

– Эрон! – Она села и потрясла его за предплечье. – Проснись!

– Клянусь Первородными, она не спит, – произнес незнакомец то ли озадаченно, то ли восхищенно.

Один из мужчин поднял лампу, и Эви разглядела их. Тот, что выше всех, был закутан в простой темный плащ, как и остальные, но от него исходила странная сила, дающая понять, что он здесь главный. В черных зачесанных назад волосах поблескивали капли дождя, крупный крючковатый нос выдавался вперед, как клюв, а живые темные глаза взирали на нее с охотничьим любопытством – что все вместе делало его похожим на хищную птицу.

Эви прислушалась – из лагеря не доносилось ни звука, а дыхание Эрона за ее спиной было ровным и тихим. Слава Владыке всего сущего, он был жив, но почему-то продолжал спать в то время, как в его шатре стояли вооруженные люди. Она вытянула руку из-под подушки и медленно завела назад, надеясь, что они не заметили.

– Кто вы? – произнесла она отчетливо в надежде, что Эрон все-таки услышит. – И что вам здесь нужно?

Незнакомец ухмыльнулся, будто разгадав ее замысел, но не выказал и тени беспокойства. Вместо ответа он шагнул к ней, сунул руку под плащ и вытащил длинный кинжал. Темное лезвие отливало в свете лампы багровым. Инийская сталь. Эви покрепче перехватила за спиной рукоять клинка, подаренного Дирэном, и ее шеи под подбородком коснулось холодное острие. Она перестала дышать, глядя в хищные глаза. Кончик длинного кинжала заскользил вниз, едва касаясь кожи, к ямке между ключицами и остановился на волосок от того, чтобы не уколоть ее.

«Проснись! – взмолилась Эви мысленно. – Пожалуйста, проснись».

Но Эрон не шелохнулся.

– Откуда это у тебя? – спросил незнакомец, подцепив острием шнурок с серебряным сосудом на ее шее.

Она сглотнула. Его задумчивый взгляд не выражал ничего хорошего. Он стоял в недосягаемости для удара, а его оружие служило преградой между ними, поэтому пришлось отвечать.

– Это подарок. – Эви старалась, чтобы голос звучал ровно. – От инийской принцессы.

Мужчина по-птичьи склонил голову и хмыкнул.

– Да, это похоже на правду.

– Если он вам так нужен, то забирайте и уходите.

Незнакомец рассмеялся. Громко. Не боясь, что кто-то его услышит. Ощущение неправильности происходящего стало еще сильнее. В том, что Эрон продолжал спать мертвым сном, и в том, что люди Эрона даже не пытались воспрепятствовать приходу чужаков, не было ничего нормального. Может, им всем что-то подсыпали в еду или питье, а на нее не подействовало?

– Мне нужна не эта безделушка. – Он опустил кинжал ниже, к ее груди, и слегка потянул им глубокий вырез сорочки, сползший на одно плечо. – Мне нужна ты.

Эви отшатнулась, не скрывая неприязни, и его глаза сузились от злости. Аура опасности, расходящаяся от него волнами, стала почти осязаемой.

– Я маэле принца, – проговорила она. – Я принадлежу ему по воле богов.

– Принца? Он всего лишь плод похоти короля и безродной суки. – Незнакомец ткнул пальцем в сторону Эрона. – Посмотри на него. Он недостоин владеть даже лошадью, не говоря уже о тебе. И это ты называешь «принцем»?

– А кто ты такой, что решил, будто имеешь право получить меня?

Мужчина, оставив ее без ответа, кивнул своим людям и, когда те вышли, убрал кинжал. Он подошел к столику и, налив себе вина, отхлебнул.

– Я, в отличие от этого выродка, – истинный сын Акроса.

Эви поднялась, все еще держа руку сзади, и брезгливо скривилась. Очередной недовольный родственник короля вроде Лэама? Да, несмотря на скромное черное одеяние, она видела, насколько дорог его кинжал, украшенный тонкой вязью, как видела и массивные перстни на его пальцах, и богато отделанный пояс, мелькнувший между полами плаща. Он не нуждался в деньгах и не был похож на разбойника.

Но чего Эви не ожидала услышать, так это знакомое имя.

– Я принц Илиас, – в его голосе сквозило самодовольство, – и я забираю тебя в свое законное владение.

– Да что ты о себе возомнил… – начала она.

– Что слышала! – разозлился он и двинулся на нее. – Этот ублюдок думал откупиться от меня бестолковой пустышкой, а себе забрать приносящую дары? Не выйдет!

Эви шагнула ему навстречу.

* * *

Запястье, перехваченное сильной рукой, горело от боли, но она не проронила ни звука, сцепив зубы. Они боролись молча, и Эви почти сразу поняла, что проиграет. У нее был один шанс, и она его упустила. Наконец клинок упал на пол рядом с недопитым кубком, но Илиас продолжил выворачивать ей руку, и она вынужденно опустилась на колени. К горлу прижалось лезвие его кинжала.

– Ты все равно не можешь получить меня, – прошипела Эви, глядя на него снизу вверх, – если ты принц, то чтишь законы Акроса и должен знать, что я связана клятвой!

– Ты лжешь, – спокойно произнес он, затем подцепил острием вырез ее сорочки и резко дернул, распарывая его до самого живота.

Она так оторопела, что даже прикрылась не сразу.

– Я не вижу клейма на твоей груди, женщина. А значит, твои слова – ложь.

Эви растерялась, сжимая обрывки ткани и пытаясь свести их вместе. Она не понимала, о каком клейме он говорил, но зацепилась за эту спасительную мысль, как утопающий за хрупкую ветку.

– Если это так, то я свободна! – заявила она. – И ты не имеешь права меня похищать! Я не буду давать тебе никаких клятв!

Илиас склонил голову, разглядывая ее, затем приподнял клинком ее подбородок. Эви почувствовала, как по горлу потекла теплая струйка.

– Ты права, я не могу сделать тебя своей законной собственностью, ведь тогда все узнают, что я тебя похитил. Но ты пойдешь со мной добровольно и будешь мне служить. – Он улыбнулся. – Или умрешь.

Эви едва дышала и не двигалась, чтобы кинжал не нанес ей еще бо́льшую рану, но все же коротко и твердо ответила:

– Нет.

– Твоя свобода тебе дороже жизни? – удивился принц.

– Именно.

Илиас задумался, и несмотря на то, что до этого он открыто пожирал ее взглядом, в его глазах впервые промелькнул настоящий интерес.

– А как насчет него? – Он отвел клинок в сторону и указал им за ее спину на спящего Эрона. – Его жизнь дороже твоей свободы?

Ее сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой.

– Что ты имеешь в виду?

– Заключим сделку? Выбирай, иноземка, или ты добровольно идешь со мной и делаешь то, что мне нужно, и тогда этот жалкий бастард остается в живых, или ты получаешь свободу, но тогда ценой станет его смерть.

– Откуда я узнаю, что ты не лжешь?

– Даю тебе слово истинного сына. Ты достаточно пожила в наших землях и должна знать, что слово истинного сына не дают просто так.

Эви сглотнула. Он не лгал, слово истинного сына считалось чуть ли не священным. Нарушить его – значит навлечь гнев богов на весь свой род. Следовательно, если Эрон умрет, она действительно станет свободной. Получит то, к чему стремилась все эти дни, недели и месяцы… Но что она будет делать с этой свободой, если все равно ограничена землями Эфрии?

– В случае, если выберешь второе, – словно прочитав ее мысли, успокоил принц, – я даже дам тебе корабль до вольных островов и достаточно денег. Но решай быстрее, иначе я могу передумать.

Она обернулась и посмотрела на Эрона. Он крепко спал, но безмятежность на его лице сменилась хмурым выражением. Брови чуть сдвинулись, а губы были плотно сжаты. Но все же он спал… Это был не просто сон.

«Илиас владеет даром усыплять людей», – догадалась Эви.

Конечно, она не могла позволить Эрону погибнуть. Она любила его и несколько часов назад призналась в этом вслух. Но лишь сейчас осознала, что любила его больше своей свободы.

– Не знаю, что тебе от меня нужно, но оставь его в живых, и я обещаю, что пойду с тобой.

Казалось, в глазах Илиаса промелькнуло сожаление, словно до этого момента он не знал, чего хочет сильнее – смерти Эрона или получить ее, а теперь понял, что первого ему хотелось немножечко больше. Но затем на его лице расцвела злорадная ухмылка. Схватив Эви за волосы, он потянул ее вверх и впился в губы, скрепляя сделку. Внутри нее все протестовало против этого поцелуя, одно его присутствие вызывало отвращение, и она едва сдержалась, чтобы не вырваться. О Владыка, и как только Элия терпела его прикосновения все это время?

От входа в шатер раздался кашель.

– Господин, мы почти закончили.

Илиас с неохотой оторвался от нее, Эви вытерла влажные губы тыльной стороной ладони, и ее брезгливая гримаса не укрылась от его взгляда.

– Надень плащ, – приказал он, – и собери свои украшения.

Пока Эви выполняла указание, он подобрал ее кинжал, но кубок оставил лежать. Затем пнул столик и разбил кувшин. Обнаженный по пояс Эрон выглядел таким беззащитным, что Эви отвела глаза и закусила губу, сдерживая слезы. Оглядевшись, Илиас хмыкнул и решил, что беспорядок достаточный.

– Положите его снаружи у выхода и вложите в руку меч. – Илиас перевел внимание на нее. – Ты готова?

Она кивнула, сжимая узелок с несколькими украшениями, и они вышли в промозглую ночь.

Лагерь выглядел так, словно здесь произошла битва – люди лежали под дождем с оружием в руках, некоторые из них были утыканы стрелами, а на шеях часовых зияли раны. Но, присмотревшись, Эви поняла, что это имитация, и ее затрясло от ужаса. Двое незнакомцев тихо ходили вокруг и добивали разложенных на земле спящих так, словно те погибли в бою. Один вспорол палатку, другой опрокинул навес над затухающим костром и пнул котелок.

Взяв у одного из своих людей арбалет, Илиас нацелился на Эрона, уже лежащего лицом вниз на земле, и Эви вскрикнула.

– Ты обещал!

– Все должно выглядеть естественно, – сказал он и пустил стрелу Эрону в плечо.

Тот даже не пошевелился.

– Надо сделать так, будто он ударился о камень.

Один из людей подобрал крупный камень и ударил принца возле виска. Показалась кровь, и Эви едва сдержала подступающую тошноту. Ей было невыносимо смотреть на него такого. Когда возле Эрона положили его меч, Илиас еще раз изучил разыгранную сцену и кивнул, удовлетворенный увиденным. Его люди уже потащили ее в сторону леса, как вдруг он протянул:

– Ах да, чуть не забыл.

Достав из-под плаща ее кинжал, Илиас присел и одним размашистым движением воткнул в спину Эрона.

– Нет! – закричала она, пытаясь вырваться. – Эрон! Нет!

Инийский принц подошел к ней и залепил такую пощечину, что ее голова запрокинулась, а вскрик, слетевший с губ раненой птицей, растворился в ночи. Привкус крови на языке превратил страх в ненависть. По телу прошла дрожь, и кулаки сжались до боли в пальцах. Он потянулся к ее груди, и на этот раз Эви не отпрянула, глядя в его темные глаза. Она собиралась поклясться перед всеми богами, что он сдохнет в муках, но Илиас просунул палец под шнурок с подарком Интии и резко дернул. Ноги Эви подкосились. Последнее, что она увидела, прежде чем ее поглотила тьма, – его мерзкая ухмылка.