Долгожданная тишина в замке и отсутствие пиров и развлечений не принесли покоя истерзанной душе Эви. В опустевших залах и коридорах бродили молчаливые слуги и рабы, приводящие комнаты в порядок после наплыва гостей. Сонные стражи зевали на постах и лениво перекидывались в кости. А у Эви снова появилось время учиться или гулять по саду, но она почти все дни проводила сидя на террасе до позднего вечера.

У короля после многочисленных возлияний и мясных яств разыгралась подагра, поэтому никто не нарушал его покой, кроме мастера Дэрби, получившего в честь дня рождения принца обратно место высшего лекаря. Все предыдущие дни он бросал на Эви злобные взгляды из-под седых бровей каждый раз, как появлялся в поле зрения, и она старалась держаться от него подальше. Не хватало еще выслушивать противное брюзжание старика.

Эрон с оставшимися лордами отправился на охоту, которая длилась уже несколько дней и должна была вот-вот закончиться. Стрикстер сообщил, что принц со свитой проведут еще две ночи в охотничьих домах, а послезавтра утром отправятся в сторону замка.

Но вернувшись, он уже не застанет ее здесь.

Сегодня случилось то, чего она так долго ждала, – полнолуние. Круглый кроваво-оранжевый лик владычицы ночи взошел на небосводе, и пока Эви, стоя на террасе, смотрела на небо, в голове ее, как колокол, билась мысль – пора. Ночная прохлада успокаивала разгоряченную кожу и остужала кровь. Эви старалась не думать о том, что будет с Эроном, когда он узнает об ее исчезновении. Как и о том, что в ее чреве, возможно, растет их ребенок – ее период так и не начался. Лишь бы поскорее вернуться домой. Отец выслушает ее и примет внука, поймет, что у нее не было выбора.

Или был?..

Она отмахнулась от этой мысли и вошла в спальню. Не зная, чем себя занять, села в кресло и сложила руки на коленях. В очередном письме, появившемся на ее столе накануне, было сказано быть готовой ночью. Для начала Эви хотела узнать, кто ее тайный доброжелатель, и лишь потом принять окончательное решение, но на всякий случай стянула волосы на затылке в тугой пучок и собрала в узелок вещи – те, что привезла из дома. Плащ с меховым подбоем, украшения, перчатки и сапоги. Оставалось только ждать.

Когда в дверь тихо постучали, она вздрогнула.

– Госпожа? – Это была Морэн. – Вы еще не спите?

– Нет, – встревоженно ответила Эви. – Что ты здесь делаешь, Рэн? Мне ничего не нужно.

Вместо того чтобы уйти, Морэн проскользнула в комнату и закрыла за собой дверь. В руках она держала темный сверток из простой грубой ткани.

– Госпожа, – зашептала она, разворачивая накидку. – Все готово, вам пора. Это я передавала вам письма от вашего спасителя.

– Ты? – беспомощно прошептала Эви.

О Владыка всего сущего, ну конечно! Почему она так легко отмела мысль, что письма приносил кто-то из ее рабынь? Ведь только у них был свободный доступ к ее покоям в любое время дня.

– Некогда объяснять, – заторопила Морэн, придирчиво осматривая хозяйку. – Это придется оставить, – заметив узел, сказала она. – Нужно идти налегке.

– Но…

– Поверьте мне, – попросила рабыня, и Эви не стала спорить, с сожалением расставшись с вещами.

– Кто он? – спросила она, надев накидку. Грубая ткань неприятно царапала кожу.

– Вы сами все увидите. – Морэн тоже набросила на себя черную ткань. – Я провела его в сад, он назначил встречу у обрыва.

– Почему именно там?

– Потому что в той части нет стражников… Умоляю, госпожа, поторопитесь. Надо успеть до полуночи.

Они потушили лампы, спрятали лица под капюшонами и вышли на террасу. Напоследок Эви оглянулась; ей не нужен был свет, чтобы увидеть комнату, она помнила все до мелочей. Кровать с балдахином, любимое кресло со скамеечкой для ног, трюмо с зеркалом, то самое, что отразило их первую неудавшуюся ночь. Эта комната стала ей почти родной за недолгий срок.

Бесшумно сбегая по ступенькам, они держались восточной стороны, чтобы не встретиться случайно с Нэссором, чей дом был в западной части сада, хотя тот вставал еще до рассвета, поэтому наверняка уже спал. Темнота была влажной и прохладной. Стрекотали сверчки, в кустах шуршали ящерицы. Морэн вдруг споткнулась о выпирающий камень и почти ойкнула, но Эви молниеносно зажала ей рот. Все чувства обострились в темноте. Она дышала коротко и прерывисто, задыхаясь под плотной тканью, а сопение рабыни, обжигающее руку, давало понять, что та тоже нервничает.

Они пробрались сквозь лабиринт из живой изгороди и выглянули наружу в сторону края. Никого. Море было спокойным. Волны тихо шуршали у подножия скалы. Огромная луна висела над обрывом, и в ее рыжеватом свете трава казалась жухлой. Морэн взяла Эви за руку, пальцы ее были горячими и неприятно влажными от пота, и повела вдоль кромки сада.

– Господин, – прошептала она куда-то в темноту. – Я привела ее.

Из кустов послышалось шуршание, а затем выступила темная фигура, изуродованная накидкой.

– Почему так долго? – раздался недовольный скрипучий голос.

Эви пораженно охнула и отшатнулась. Меньше всего она ожидала в качестве спасителя увидеть этого человека.

– Вы? – прошептала она. – Но почему?

Королевский лекарь приподнял капюшон, открывая лицо, болезненно желтоватое в свете луны, иссеченное жесткими линиями морщин.

– Потому что ты должна вернуться в свой мир. Я говорил это королю и, – он запнулся, скривившись, – так называемому принцу еще тогда, до церемонии. Наше королевство и так опозорено бездарным бастардом у власти, а теперь еще чужеродную иноземку сажают на пьедестал возле него, чтобы плодить бастардов с еще более грязной кровью! – Его голос повысился, глаза зло сощурились.

Эви невольно отступила и прижала ладонь к животу под накидкой. К горлу подкатила тошнота.

– Не бойся, дитя мое. – Дэрби взял себя в руки и улыбнулся, но его улыбка напугала ее еще больше. – Ты не виновата, что родилась такой. – Это прозвучало так, будто она калека или уродина. – Я отправлю тебя домой, и мы восстановим справедливость.

– Все будет хорошо, госпожа, – прошептала Морэн, кладя руку на ее плечо. – Мы все продумали. Вам не угрожает опасность.

– Продумали?

– Внизу под нами есть углубление в скале, которое отсюда не видно. Там вас ждет лодка с моими людьми. – Лекарь говорил быстро, но уже спокойно и уверенно. – Они отвезут вас на корабль, который отправит вас домой. Но надо торопиться, пока не начался отлив.

– Но… – Эви сглотнула. – Как я спущусь туда?

Мастер Дэрби отошел в сторону, и она увидела моток тонкой узловатой веревки, привязанный одним концом к кряжистому дереву.

– Это секатовое волокно. Канат легкий, но выдержит даже трех взрослых мужей.

Голова закружилась, и от страха пересохло во рту. Мысли лихорадочно заметались. Она не сможет. Должен быть какой-то другой план. Но лекарь уже разматывал веревку, двигаясь удивительно проворно для своих лет.

– Рэн, – прошептала Эви, беря подругу за руку и отводя в сторону. – Ты тоже считаешь, что мне здесь не место?

Девушка потупилась, но ничего не ответила.

– Я не доверяю Дэрби. Жрица сказала, что его снадобья меня чуть не убили.

– Вы хотите остаться с принцем?

– Я… – Эви засомневалась. – Я не знаю… Я думаю, что нравлюсь ему. Будет лучше, если я поговорю с ним и все расскажу.

– В ту первую ночь, когда вы его не приняли, его высочество разделил ложе со мной. – Рабыня вскинула подбородок и поджала губы, глядя в сторону. – Он не любит вас, вы здесь чужая, поэтому вам лучше вернуться на Север.

Эви выпустила ее руку и отступила. Плеск волн казался теперь таким далеким, как будто она взлетела высоко и падает в небо. Теряет связь с миром.

– Быстрее, кажется, я слышал какой-то шум, – вернул ее на землю шепот лекаря. – Эй, ты, – подозвал он Морэн, – помоги мне.

Веревка была уже сброшена с обрыва, лекарь подергал ее, проверяя прочность узла, и удовлетворенно кивнул. Морэн подошла к нему, даже не оглянувшись. Внезапно поднявшийся ветер сдернул с нее капюшон и разметал темные вьющиеся волосы, и Эви представила, как Эрон срывает с рабыни одежду и… Она зажмурилась, чтобы не выпустить подступающие слезы.

Он не любит ее. Не нуждается в ней. Он никогда не сделает ее свободной.

Послышался взволнованный неразборчивый шепот Морэн, затем ей ответил резкий тон Дэрби.

– Вы обещали! – снова донесся до нее голос рабыни. – Нет, вы не можете!

Эви открыла глаза.

– Да заткнись ты, глупая девка! – вскричал лекарь, хватая девушку за волосы и приставляя кинжал к ее горлу. – Ты! Подойди к обрыву, иначе я убью девчонку!

– Не слушайте его, госпожа, он хотел вас столкнуть, он обманул… – Голова рабыни дернулась, на шее выступила капля крови, и она замолчала.

– Что вы делаете? – Голос Эви предательски задрожал.

– Я говорил королю, что нельзя сажать на престол ублюдка с нечистой кровью! А теперь появилась ты! Из-за тебя я чуть не лишился всего! Из-за жалкой рабыни! – Он дернул Морэн за волосы, сильнее запрокидывая ей голову. – Лезь вниз!

– Там нет никакой лодки, так? – Эви шагнула к краю. – Тогда зачем это все?

– Когда найдут веревку, подумают, что ты пыталась сбежать! К тому моменту твое тело уже объедят рыбы!

– Но зачем было приводить меня сюда и обманывать рабыню? Вы могли просто меня убить! – Она тянула время, но все же сделала еще один шажок к краю, чтобы усыпить его бдительность.

– По-твоему, я глуп? Я уже пытался прикончить тебя до того, как свершится эта смехотворная церемония, но ты оказалась слишком живучей! Я неделями ждал возможности подобраться к тебе, хотел преподнести ему подарочек ко дню рождения, но этот бастард, как назло, удвоил стражу. – Лекарь сплюнул. – Нет, пусть все выглядит как побег.

Эви выругалась мысленно. Она еще и прощальную записку написала, как последняя дура. Если у Дэрби все получится, ее смерть действительно посчитают неудачным побегом.

– Я теряю терпение, – прорычал старик.

– Не верьте ему, госпожа, – взмолилась рабыня. – Он все равно убьет меня, чтобы я не рассказала правду!

– Не расскажешь. – Лекарь ткнул ее острием, и кровь снова потекла тонкой струйкой. – Ты сообщница и в лучшем случае отправишься на рудники, как и твоя сестра!

– Линэль тут ни при чем!

– Кто тебе поверит? А теперь замолчи, пока я действительно не передумал и не убил тебя.

Девушка замолчала, лишь по ее щекам покатились слезы.

Эви скинула накидку и ступила на самую кромку обрыва. Земля осыпалась под тонкой подошвой сандалий, в темноте было сложно разглядеть, что внизу, кроме черного блеска воды. Дыхание перехватило, но не успела Эви опомниться, как оказалась над пропастью, упираясь ногами в край скалы и изо всех сил держась за натянутую веревку. Ладони взмокли почти сразу, но она не позволила себе паниковать.

– Быстрее, – зашипел Дэрби.

Эви закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Она сможет. Однажды она спустилась так за Ульфом и Иваром, которые сбежали из борга по веревке. Правда, высота там была в два раза меньше, но все же она легко сделала это. И сделает сейчас. Пока Дэрби занят Морэн, он не сможет ей помешать. А она хорошо плавает и, возможно, потом вернется в замок, чтобы рассказать все королю.

Эви шагнула вниз… и провалилась под своим весом в темноту, едва не вскрикнув. Тогда, спускаясь по внешней стене крепости Треборга, она была худой и бесстрашной девчонкой, а теперь перепуганная девушка, которая ждет ребенка. Она заскользила по отвесной скале, едва успев ногой зацепиться за крошечный выступ, даже не видный в темноте, и замерла, не дыша. Веревка заскрипела, натянувшись, но держала крепко. Эви аккуратно поискала второй ногой за что уцепиться ниже, нащупала небольшую выемку и спустилась еще немного. А затем еще немного и добралась до следующего узла. Мышцы рук уже ныли. Если она не хочет упасть, надо двигаться быстрее.

Эви задрала голову, но не увидела ничего, кроме края обрыва и черного неба.

– Нет! Помогите! – истошно закричала Морэн. – Помо… – Ее крик оборвался так резко, что на мгновение наступила полная тишина.

Эви замерла. Веревка дрогнула и задрожала. Она вцепилась покрепче и потащила себя обратно вверх, скользя сандалиями по скале. Над обрывом появилась голова Дэрби, и на мгновение ей показалось, что он собирается помочь, но затем он занес руки. Эви вскрикнула, качнувшись, прижалась к скале, ухватившись за узкий выступ так, что скрежет ногтей пробрал до позвоночника, как возле головы пролетел большой камень.

– Кракен тебя побери! Почему ты еще жива! – раздался сверху злобный голос лекаря. – Из-за этой дуры у меня нет времени с тобой возиться!

Его седая голова исчезла. Что-то стукнуло, и по веревке прошла дрожь. А затем она загудела так, будто ее пилят.

Эви заметила выступающий камень сбоку, потянулась к нему, пытаясь схватиться. Вскрик разочарования слетел с губ – не получилось. Она качнулась еще, понимая, что канат сейчас оборвется и больше не будет шансов зацепиться. Взмокшие пальцы заскользили по камню, схватились. Камень зашатался под ними, но выдержал, и в этот момент канат ослаб в другой руке.

Из горла вырвался жалкий всхлип, Эви зависла над пропастью, держась правой рукой за выступ и левой ногой за небольшую выемку в скале. Она выпустила веревку, змеей скользнувшую вдоль ее тела вниз, и каким-то чудом уцепилась за колючий корень, торчащий из скалы. Желудок сжимался от страха, в голове звенело. Эви искала правой ногой точку опоры, но под подошвой ее сандалии осыпалась пыль и каменная крошка.

Над обрывом снова появилась седая голова лекаря. Он выругался.

Эви подтянулась из последних сил и коснулась следующей выемки, которую заметила в темноте. Если бы не свет луны, она бы давно упала, не найдя за что держаться. Пальцы дрожали от напряжения, но неожиданный порыв ветра толкнул ее в спину, прижимая к скале, как будто поддерживая, и ей удалось. Выдох. Маленькая передышка. Она не успела спуститься далеко, так что до края обрыва оставалось совсем чуть-чуть. Лишь бы успеть влезть до того, как старик попытается ее столкнуть.

Снизу зашумели волны, словно вода взволновалась от происходящего. Сверху ругался и бормотал Дэрби, как будто спорил сам с собой. Эви ощупывала скалу в поисках очередной зацепки – будь то небольшой выступ, трещина в камне или торчащий старый корень, когда лекарь снова возник над ее головой. Его седые волосы рвал ветер.

– Помогите, – выдохнула Эви.

Он опустил руку, и она с облегчением решила, что он одумался и пытается до нее дотянуться, чтобы помочь, но вдруг увидела блеск стали. Неровный взмах, и лезвие чиркнуло по камню в сантиметре от ее пальцев. Эви закричала и отдернула руку, ноги соскользнули вниз, сначала одна, затем вторая. Дэрби расхохотался, и его смех утонул в шуме ветра.

Эви держалась одной рукой за выступ, впиваясь в него ногтями, и все ее мысли сосредоточились на кончиках напряженных пальцев. Она уже забыла о Дэрби, о Морэн, о владыках, к которым до этого бесполезно взывала. Волны тем временем с бешеной яростью разбивались о камни внизу. Ледяной ветер бил ее в спину, обнимал, подталкивал, будто пытаясь удержать, но пальцы неумолимо соскальзывали. Эви закрыла глаза.

– Прости, – беззвучно попросила она.

И упала в темные объятия владыки смерти.