И через неделю после того, как легендарный доклад Спагетти сотряс все устои мировой орнитологии, Патрик не мог прийти в себя. И это не удивительно. За семь коротких (и таких долгих) дней на Додо обрушилась самая настоящая слава со всеми ее неминуемыми последствиями.

Краткий список неминуемых последствий самой настоящей славы:

День-деньской в апартаментах Спагетти трезвонили телефоны;

Фотографиями Патрика Фицджеральда пестрили все уважаемые (и не очень) газеты;

Имя Додо не сходило с уст ведущих всех ста пятидесяти семи телеканалов;

Соседи (да что там соседи – все прохожие поголовно!) узнавали Патрика в лицо и требовали у него автограф;

Пресс-конференции, фото- и автограф-сессии с участием Додо были расписаны на полгода вперед;

Права на изображение Патрика были проданы (неизвестно кем) крупнейшему холдингу по производству игрушек – отныне резиновые, плюшевые и пластиковые Додо красовались в витринах и на прилавках супермаркетов;

Был подписан (неизвестно кем) контракт на пожизненное участие Додо в рекламе знаменитой сети фаст-фуда «МакБобинс» – отныне гигантские надувные Патрики красовались на крышах центральных небоскребов.

Научная элита отнеслась к Додо благосклонно – это одна половина. Вторая половина элиты (во главе с профессором Лазаньей) объявила Патрика самозванцем. Вернее, генномодифицированным цыпленком-бройлером, научившимся по-человечески говорить у попугаев.

Еще через неделю, вопреки всем предсказаниям Спагетти, последствия славы Патрика лишь усугубились:

Отныне Додо был обязан (неизвестно кому) ежедневно участвовать в ток-шоу и телепередачах (отнюдь не научного содержания). А также принимать у себя послов из разных стран с подарками (один посол в чалме подарил Патрику живого слоненка, которого на время пришлось поселить в ванной – за неимением более подходящего помещения);

В поселении карликового народа Пьень совершенно неожиданно возник культ личности Патрика Фицджеральда. Денно и нощно пьеньцы дежурили у подъезда Спагетти с тем, чтобы прикоснуться к божественной лапе Додо;

Патрик был выдвинут (неизвестно кем) кандидатом в депутаты МегаПарламента и это пришлось не по вкусу Губернатору;

На орбиту Земли был запущен космический корабль с капсулой, содержащей запись голоса Додо – в доказательство существования разума на нашей планете;

Недавно обнаруженную галактику астрономы назвали «Патриком», о чем тут же раструбили все газеты – в стране и за рубежом.

Редкие минуты спокойствия Патрик проводил в компании мадам Катапиллы. Только здесь он мог по-настоящему расслабиться и отвлечься от суеты. Старушка как всегда заваривала крепкий чай с щепоткой корицы, ставила перед Додо блюдо с теплыми плюшками и говорила:

– Все пройдет. Вот увидишь.

– Когда? – спрашивал у нее Патрик, разжевывая плюшку.

– Этого я, голубчик, не знаю. Для того, чтобы жить среди людей, нужны силы и привычка. Мы привыкаем с рождения, а тебе не повезло. Или наоборот – повезло, это как посмотреть.

– Неужели к этому можно привыкнуть? – Патрик обводил несчастным взглядом гостиную мадам Катапиллы. Ее стены были увешаны вырезками из газет с изображением Патрика, которые мадам коллекционировала.

– Все зависит от тебя. Вернее, от того, что тебе, в сущности, нужно.

– Мне? – удивленно спрашивал Патрик.

В последнее время у него никто не спрашивал, что ему нужно. Чего хочется ему самому? Патрик закрыл глаза и увидел море. Смирное, серое и безмолвное, как запертый Теодором слоненок. Оно ждало Патрика – это было видно по его грустной мордочке без единой волны. Море печалилось по дронту, ему было одиноко без Додо и «Моцареллы».

– Скажи, а где обитают слоны? – спросил Патрик, открывая глаза.

– В саванне, – отпивая из чашки, ответила Катапилла.

– Нет. Я имею в виду здесь – в Мегаполисе. У вас же водятся слоны?

– Пожалуй, только в зоопарке, – задумчиво молвила старушка.

– Правда? – обрадовался Додо. – А ты меня туда сводишь?

– Нет. И не упрашивай. Я терпеть не могу зоопарки. На дух их не перевариваю!

– Почему? – удивился Патрик. Ему казалось, что такие прекрасные, величественные животные, как слоны, могут обитать лишь в прекрасных и величественных местах – похожих на саванны.

– Вот что я тебе скажу, дружочек: человечество – это сплошной зоопарк. Мы все живем в одном месте, но каждый заперт в своей клетке.

Патрик ничего не понял из того, что сказала ему Катапилла. Но отчего-то ему стало грустно. Вернее, еще грустней. Наскоро попрощавшись с соседкой, он вернулся к себе. В апартаментах было темно – только из-под двери ванной лилась тоненькая полоска света. Отодвинув щеколду, Додо шагнул внутрь – слоненок спал на дне ванны, свернувшись, как кот, клубком.

Патрик протянул крыло и погладил малыша по голове.

– Все пройдет. Вот увидишь, – тихо повторил он.