Додо глубоко переживал то, что произошло накануне в Институте. Конечно, он не надеялся, что люди сразу полюбят его, как обещал Теодор. Но и такого холодного, мягко выражаясь, приема он не ожидал. А вот Спагетти абсолютно не расстраивался по поводу случившегося.

– Ерунда! – беззаботно отмахивался он. – Просто Лазанья не может пережить, что тебя открыл я, а не он. Этот старый пройдоха всегда мне завидовал, еще с юных лет. Помню, на защите моей докторской диссертации он устроил целую сцену. Забрался в клетку с павлинами, которых я вывел, и выщипывал им хвосты.

– Зачем? – искренне удивился Патрик.

Он с трудом себе представлял, что именитый ученый вел себя как отпетый хулиган. Хотя… От этого экзальтированного старичка можно что угодно ожидать.

– Чтобы у них не было хвостов, конечно. Комедиант! Смешно, право слово.

Но Патрику казалось это не очень смешным.

– Не волнуйся, дружочек, – приобнял его профессор. – Со мной не пропадешь. Вместе мы свернем горы, помяни мое слово. Через неделю состоится международный симпозиум по проблемам вымирающих птиц. Именно на нем мы и заявим о себе! Вернее, о тебе. Это будет грандиозно, уж поверь. Мы прогремим на весь мир!

Патрику совсем не хотел греметь. Если честно, ему вдруг захотелось обратно в море. Там тишина, спокойствие и никто не зовет тебя попугаем.

– Что ты! – замахал руками Спагетти. – Об этом не может быть и речи! Конечно, ты вправе сам распоряжаться своей судьбой, но знай: ты очень подведешь меня, если сейчас уедешь. Да Лазанья просто спит и видит, что я провалюсь на симпозиуме. А без тебя я точно опозорюсь и провалюсь, это как пить дать.

– Хорошо, – кивнул Патрик. – Тогда я останусь.

– Спасибо, дорогой. Я в тебе не ошибся.

– Но только на одну неделю. Я отплыву сразу после симпозиума. Договорились?

– Решено и подписано! – Друзья ударили по рукам.

– Кстати, а как моя «Моцарелла»? – спросил Патрик. – Ты же позаботился о ней?

– Я все устроил в лучшем виде, – скупо ответил Теодор. – Ну, а сейчас мы отправимся в вояж по ночному городу. Ты согласен?