Никто не ждал Патрика и Теодора на пирсе. Никто не встречал путешественников с распростертыми объятиями, букетами хризантем и слезами на глазах – даже эти самые репортеры. Вообще, причалить в порту Мегаполиса оказалось делом невозможным. В этой гигантской акватории не оказалось ни одного свободного места! Даже для такой крошечной шхуны, как «Моцарелла». Порт просто кишел катерами и океанскими лайнерами, рыболовными и пассажирскими судами, паромами и бригантинами, яхтами и каравеллами, баржами, фрегатами, теплоходами, катамаранами, буксирами… Здесь были даже ледоколы и авианосцы! Их Патрик раньше видел только в атласе кораблей. Зачем Мегаполису понадобилось сразу столько плавучих средств? Неужели он готовится к потопу? Но ведь тут почти не бывает дождей.

Патрик недоумевал и был сильно напуган. Он затравленно озирался по сторонам, вслушиваясь в какофонию человеческого мира. Гудки пароходов смешивались с воем сирен, громом духовых оркестров, криками матросов, плачем провожающих, смехом отплывавших, музыкой из прибрежных кафе, ревом моторов, перестуком корабельных лопастей. Они врывались в бедные маленькие уши Додо, оглушая его, ошеломляя. Внезапно он ощутил себя совершенно потерянным и глубоко одиноким. Он уже не знал, где находится. Все еще в порту? Или в жерле проснувшегося вулкана? А может, в эпицентре тайфуна? Нет, этого не может быть. Ведь в сердце тайфуна царит абсолютная тишина, а здесь – все совсем наоборот!

Патрик закрыл глаза. Чтобы ему всего этого не было видно. И слышно – он заткнул уши крыльями, для чего на минуту пришлось отпустить штурвал.

Как хорошо.

– Что ты делаешь? Мы же сейчас разобьемся! – в ужасе закричал профессор Спагетти, хватаясь за рулевое колесо. – Ты хочешь, чтобы мы погибли?

– Нет-нет, – пробормотал Патрик, открывая глаза.

Он быстро и ловко выровнял «Моцареллу», направив ее прямо к причалу. Вдали маячило свободное местечко – маленькое, в самый раз для шхуны Додо.

– Эй, туда нельзя, – запротестовал Спагетти. – Там швартуется сам Губернатор! Видишь табличку? Вернее, его малолетний сын. Туда ни в коем случае нельзя!

– Почему? – пожал плечами Патрик, приставая к пирсу. Он справедливо полагал, что, если место не занято, значит, оно свободно. И в этом была железная логика, согласитесь.

– Ох, что же мы с тобой делаем? – волновался Спагетти. – Ладно, авось пронесет. Скорее хватай чемоданы, и сматываем удочки!

– В каком смысле? – не понял Патрик. Никаких удочек он брать с собой не собирался.

– Пойдем, пойдем, – поторапливал профессор, буквально выволакивая Патрика из капитанской рубки за шкирку. – Скорей, пока нас не сцапали полицейские.

Патрик был крайне удивлен такой разительной перемене в поведении профессора и в особенно его манере выражаться. Однако он не стал перечить – на это у них попросту не было времени. Додо подхватил сундук (да-да, тот самый), закинул за плечи рюкзак (в нем побрякивали доспехи), скатился по лестнице и одним прыжком очутился на берегу.

Патрик Фицджеральд и не догадывался, что в тот момент его твердая желтая лапа ступила на борт «Моцареллы» в последний раз.