Лучи солнца пробивались между плотными занавесками и делили роскошную комнату на две части. Старинные комоды, потухшие канделябры, аккуратно застеленная кровать – все говорило о покое, достатке и уюте.

Гроу сидел на полу в дальнем углу от входа и затравленно смотрел на подаренный советником Зотаром кинжал. Позолоченный оглас валялся на полу. Клинок только что обжег его.

Твари исчезли, а бесовщина продолжалась.

Глядя на оружие, Гроу искусал губы до крови. В голове снова зазвучал голос Зверя: «Вы убиваете невинных созданий, обескровливаете миры».

Гроу зажмурился. Ему нужна помощь, отдых не спасал. Только к кому идти со всем этим безумием? К лекарям, целителям, к Исвене? Он хотел бы увидеться с ней, но не для того, чтобы рассказать, как сошел с ума.

С улицы донеслись радостные возгласы людей, все праздновали победу над тварями. Гроу же хотелось завыть. Он не знал, как поступать дальше.

– Ты должен умереть, – откликнулся Зверь. – Я говорил это устами многих. А теперь…

Гроу стиснул руками виски и прорычал:

– Не дождешься, тварь!

Еще ни один Рамилан не ушел из жизни бесчестно. В памяти поднялось видение, где отец резал себе руку. Наверняка эту отвратительную сцену внушил ему Зверь. В ней не было и толики правды. Ром! Вот что поможет. Ром и дурманящие капли. Они успокоят ум. Только где в Вионе достать пойло элраятов?

Кто-то отстучал в дверь ритмичную мелодию.

– Гроутон, вы здесь? Откройте, не сходите с ума, – донесся голос Наэля.

Гроу ответил истерическим смешком.

– Что? Вы слышите? Все уже собрались в гостиной и ожидают героя! – Друг детства понизил голос: – У меня для вас кое-что есть. Некое послание из бухты от старого друга.

Гроу вскинул голову. От Хэджа? Вот кто ему нужен! Барон всегда находил выход. Эта мысль вдохновила, он вскочил на ноги и подошел к двери.

– Ты один? – Услышав утвердительное мычание, Гроу повернул ключ и впустил Наэля. Тот предстал в малиновом дублете и драпированном праздничном плаще. На груди поблескивала вычурная золотая вышивка. Лисьи глаза расширились, он выдохнул беззвучное «ох».

Да, пожалуй, хуже, чем сейчас, Гроу выглядел только на рудниках. Он схватил товарища за плечо, и втащил в комнату:

– Что с Хэджем? Ты нашел его?

Наэль поспешил к окну и раздвинул занавески. Комнату залило солнце. Он открыл ставни и шумно вдохнул:

– Ну вот, теперь есть воздух. Кажется, я только что спас от удушья героя, освободившего от рахо Вион. Проследи, Энж, чтобы и о моем подвиге тоже написали в летописи.

Гроу ответил тяжелым, выжидающим взглядом.

– Ах да… – Наэль принялся ощупывать себя, – я, между прочим, тоже рисковал головой, выполняя твое поручение. Заплатил извозчику немало серебряных, тайком проехал в пиратский порт. И… там меня встретило жестокое испытание. Корсары, мог бы подумать ты, но нет. Меня окружили продавцы капель! Пришлось ударить себя по рукам и сказать им «нет». Я же теперь правая рука наследника. Беспечная жизнь закончилась. И тут я понял, как же приятно отказывать людям. – Он вытащил из-за пазухи небольшой пергамент, скрученный в трубочку. – Держи.

– Что это? – Гроу закрылся от солнца.

– Это? – собеседник взвесил сверток на ладони. – Депеша, тайное известие или любовное послание. Я не знаю, в каких ты отношениях с бароном, – он хохотнул и поднес пергамент к лицу. – Фу, воняет соленой рыбой.

Гроу выхватил письмо и развернул его. Хэдж не пожалел слов и, видимо, торопился. Завитки заглавных букв заходили на верхние строчки, написанные размашистым почерком, сами строчки прыгали. Гроу подошел к окну, заставил Наэля отойти и принялся читать:

«Доброго здравия, Гроу. Или Гроутон? Пишу с корабля, у берега штормит и жутко качает. А во мне плещется ром. Не серчай за клинопись. Я думал, мы разойдемся молча, как элраятские наемники. Как у них там: “Копим вместе, тратим врозь”? Зачем ты искал меня? У каждой истории есть конец, мы славно погуляли в Элрае. И вот малыш вырос, а шишки каждый набивает, как умеет. Правда, ты из тех, кто хватает все разом. Выдержал бы лоб. Пишу и думаю – уж у тебя лоб крепкий, как и у каждого в проклятом роду Рамиланов. Вы идете к цели и давите людей, даже не замечая этого. Твой дед утопил в крови самых достойных воинов, взращенных на священной земле, разрушил целые ветви древних родов, видя в каждом достойном мужчине соперника и заговорщика. А твой папаша надел личину миротворца, но с удовольствием убивал людей. Сложно вообразить, сколько Дэй истребил селян, прикрываясь происками рахо, еще сложнее понять, к чему шел. Он рассуждал о господстве над тварями, о силе людей, но сам стал тварью».

Пергамент в руках задрожал, Гроу отошел к дивану и сел, но сразу встал и заходил по комнате. Читать письмо было невыносимо. Но и недочитать он не мог.

«Я хотел бросить все это тебе в лицо, как вырастешь. Но дети не должны отвечать за своих предков. Я надеялся взрастить для Виона толкового наследника, а привез еще одного убийцу. Нет. Вру. Не за горе-наследником я ездил к кровникам, было кое-что подороже. Ты свалился на меня, как рахо. Но все это уже не важно. Меня порядком задрало переживать за Вион и чокнутых Рамиланов. Стоило вернуться хотя бы для того, чтобы оценить прелести Элраи и захотеть обратно. Сказал бы, что буду молиться за тебя, но ты знаешь, я не из тех. А потому поднимаю чарку. Ни к одному моему совету ты не прислушаешься, да и в пекло их. Теперь скажу как наемник наемнику: известный груз спрятан там, где мы разошлись. Не трать все разом. Удачи в битве с тварями, слышал, ты в этом преуспел».

Далее следовала размашистая подпись Хэджа. Одна из тех, которые он использовал для личной переписки.

Гроу отбросил пергамент на постель. Барон ошибся. Сейчас дельные советы очень бы пригодились. Только, кажется, он ненавидел своего воспитанника.

Было в письме нечто и похуже – Хэдж косвенно подтверждал видение, насланное Зверем. Говорил, что его отец убивал людей и желал возвыситься.

Нет, есть вещи, которые просто не могут происходить. Как не может в пустыне сойти снежная лавина. Он принялся судорожно искать опровержение. В видении было много деталей и людей.

– Дэриз, – выдохнул он, развернувшись к другу детства. – Ты помнишь пажа Хэджа? Мальчишка был в прок^́лятом поместье, когда мои родители умерли. Давай, вспоминай, у тебя прекрасная память.

– Вспомнить пажа? – Наэль уперся указательным пальцем в подбородок. Лицо стало сосредоточенным и серьезным. – Я помню Дэриза Варрона, сына Хэджа, – он уверенно закивал в подтверждение своим словам. – Да-да. Этот белобрысый мальчуган был невыносим. Он во всем подражал тебе и задирал нос. Хвастал, что может управлять белыми ястребами, но показать свой дар так и не успел. Бедолага.

– Дэриз Варрон? – Гроу застыл. В голове сложилась цепочка: мама пожертвовала сыном барона, чтобы спасти собственного отпрыска – надела на мальчика золотой браслет и это сработало. Нападавшие решили, что схватили наследника герцогства. Хэдж, как и другие увидел изуродованное огнем тело с украшением на руке и не узнал о подмене. Он решил, что Дэриз попал в плен к кровникам. Пайрон только пришел к власти и наверняка отказался вызволить его сына из плена. И Хэдж отправился за своим отпрыском в одиночку. А отыскал вместо Дэриза наследника ненавистного рода. Почему же спас?

На это ответа у Гроу не было, мысли полетели дальше. Выходит, отец действительно убивал невинных людей. И… убил его мать?

Он вспомнил, сколько горячих клятв давал родителю, как боялся его разочаровать. Прижав кулак ко лбу, Гроу затрясся от смеха. Видимо, золото его обжигает, потому что такого неудачника больше не может носить земля. Не удержавшись, он захохотал в голос и отшатнулся к стене.

– Э-э-эм, – Наэль вскинул бровь, – это же не тот случай, когда смеются, чтобы не зарыдать? Нет? Что барон написал? Если решил вот так порвать с тобой, это не по-мужски, такое говорят в лицо…

– Заткнись! – Гроу разрезал воздух руками. Наэль вздрогнул. – Что ты несешь? А? Ты же тупой шут! У тебя были такой отец и брат! Ты сам был нормальным! – Чтобы не броситься на друга, Гроу развернулся к стене и ударил в нее кулаком, в разные стороны разбежались трещины. – Почему в Вионе одни ублюдки? – Он оставил в стене еще одну вмятину и разжал пальцы. Ожоги от золота стали бурыми. – Почему я ублюдок?!

– Какой шквал сложных вопросов! – Друг детства покосился на кинжал, валяющийся на полу, и отбросил его ногой под кровать. – Шут из меня плохой. Это персона привилегированная и крайне хитрая. Энж, ты не ублюдок, а наследник великого рода. Сильнейший воин. Все защитники Домерона будут молиться тебе, прежде чем браться за мечи. Бедняки будут видеть в тебе человека, превозмогшего рабство и добравшегося до короны, ты воплотил их мечты. А знать преклонится перед избранником Нея и продолжателем династии Рамиланов. Что уж говорить о конвенте? Ты доказал, что власть людям не дается просто так, она священна и оберегаема первопредками. А сейчас тебе надо отдохнуть, ты сражался с рахо и перевозбужден, это нормально. – Поколебавшись, он снял с шеи цепочку с маленьким серебряным сосудом и вложил ему в ладонь. – Выпей.

Гроу сдвинул брови.

– Капли?! Ты же говорил, что не стал их брать.

– Ну да, я отказался, а потом подумал, надо же попрощаться с прошлым.

Гроу отшвырнул сосуд и увидел в глазах Наэля ужас, тот дернулся вслед за каплями, словно это было его сердце. Нет, друг не расстался с ядом, он слаб. Почему все ему лгут? Он набычился и прошипел:

– Проваливай.

Собеседник вздернул подбородок.

– Прости, нет. В таком состоянии я тебя не оставлю.

Гроу вцепился в лиловый воротник Наэля и подволок лжеца к окну. Ярость захлестывала. Что будет, если вышвырнуть человека с третьего этажа? Крик друга разлился сладким нектаром по нутру.

– Энж! – Наэль уперся руками в оконную раму. От его воротника пошел дым, запахло паленым мясом. Гроу зарычал от боли и отпустил жертву. Золотая вышивка с дублета отпечаталась на ладонях. Наэль упал на колени, следом на пол полетели тяжелые занавески. На середину комнаты со звоном рухнула люстра. Во все стороны от нее рассыпались хрустальные лепестки. По бронзовым вензелям расползлась ржавчина.

Гроу осмотрел комнату, он искал рахо. Грудную клетку сжало, словно ее переполнил терпкий дым. Он закашлялся, из ноздрей и рта пошел серый пар.

– Наэль, беги… – с трудом выдавил он.

Все поблекло и отдалилось.

Выбравшись из-под занавесок, Наэль вскочил и осмотрелся. Лисьи глаза округлились, он указал на покрывшуюся ржавчиной люстру.

– Что это?

– Я чудовище. Видишь? – Гроу показал обожженные ладони и затравленно посмотрел на друга. Губы растянулись в дурацкой улыбке.

Наэль покосился на его руки, а после на дверь, но мотнул головой:

– Вздор! Пойдем к целителю.

К Исимо? Мудрец не знал, как вылечить отравленного принца, чем он здесь поможет? Нет, сейчас в замке был кое-кто посильнее.

– Хранительница… – прохрипел Гроу. – Надо к ней.

В гостиной придворные встретили Гроу овациями и восклицаниями. На шею накинули венок с цветами, в руку попытались сунуть фужер, до краев наполненный вином. Он отмахнулся и сорвал украшение. Люди притихли.

– Не приставайте к графу! – Наэль замахал так, словно перед ним были надоедливые голуби. – Господа, наш герой устал, все свои благодарности, прошения и предложения можете подать в письменном виде. Это не касается прелестных леди, красавицы могут обращаться через меня. А сейчас внимание: кто знает, где хранительница? Хочу очистить душу.

Обитатели гостиной засмеялись.

– Гроутон! – сквозь толпу пробился Брэн. Курносое лицо выражало сильнейшее волнение. – Беда, – он перешел на шепот, – наш орден распустил конвент, доспехи и оружие забрали. Лерна отправили в темницу за… в общем… он не подчинился воле служителей. А герцог закрылся в покоях, ему тяжело далось восстание бедняков. Сейчас всем заправляют Зотар и конвент. Что-то происходит.

Гроу с трудом переварил слова рыцаря. Орден паладинов распустили… Да кому вы теперь нужны? У Виона новые герои. Захотелось ответить: «А я выдыхаю яд, как рахо, и мысленно общаюсь с королем тварей. Как тебе такое дерьмо?»

Зверь сразу откликнулся: «Вы умрете с первыми лучами восходящих светил».

Гроу оскалился и закрыл уши руками. Наэль оттолкнул рыцаря:

– Гроутон, эй! Посмотри на меня. Идем, хранительница в библиотеке.

Придворные не соврали. Митара проводила досуг в уютной читальне. Вход охраняли Белые рыцари. Они по-военному отсалютовали Гроу, всем видом показывая расположение. Хранительница позволила впустить неожиданных гостей. Она сидела на мягком диванчике в обществе Исвены и прислужницы из храма. Последней было за сорок, и выглядела она не просвещеннее обычной служанки. В большой клетке около окна щебетали, перебивая друг друга, канарейки. Комнату переполняли сладкие ароматы меда и душистых трав, женщины пили какой-то отвар. Исвена держала на коленях увесистый том с древним эпосом Виона, книга была раскрыта на изображении дуба с десятью разноцветными корнями, символизировавшими древнейшие роды́. Из-под тяжелого переплета выглядывали растрепанные листы, исписанные рунами. Гроу узнал рукопись, ему довелось с ней путешествовать. Эти письмена в итоге позволили Исвене вызвать рахо на болоте. Похоже, сейчас женщины занимались не историей Домерона, а изучением магии. Ладно Исвена, но почему ересью заинтересовалась хранительница? Гроу и Наэль вразнобой поклонились дамам.

Карие глаза Исвены лучились покоем. Она приоткрыла рот, всем видом показывая, что хочет что-то сказать, но только улыбнулась.

Наэль заговорил первым:

– Чудесного дня. Простите за беспокойство. У нас с товарищем возник сложный теологический вопрос. – Он взглянул на увесистый том в руках Исвены и приподнял руку с отведенным мизинец. – О дамы, как же вам идут древние книги! Только осторожнее, в конце эпоса герой умрет.

Хранительница улыбнулась, царапины почти сошли с миловидного лица, и стали едва различимы.

Грудь, обтянутая бирюзовым корсетом, приподнялась, сверкнула брошь, говорящая о священном долге:

– Во всех древних историях герой познает истину, а после умирает.

– Хм… верно, – согласился Наэль.

Все почему-то посмотрели на Гроу. Друг детства изящным движением поправил манжет, хотя в этом не было нужды.

– Древнейшие ленились думать. Закончить историю смертью героя проще, чем придумать для него счастливый исход.

– Смерть ясна всем, а счастье непостижимо. – Митара жестом указала на столик с кувшином и вытянутыми кубками. – Присоединяйтесь.

Наэль покачал головой:

– Простите, просветленная, мы хотели переговорить с вами наедине.

– Конечно, но чуть позже. – Хранительница поднялась и взяла правую руку Наэля в ладони.

Прикрыв глаза, она огладила длинные пальцы. Друг детства залился краской, а Гроу, не в силах настаивать на чем-либо, глотнул сладкой настойки и упал на соседний диванчик. В обществе приветливых дам ему стало немного спокойнее.

Митара сжала кисть Наэля и медленно заговорила.

– Чувствую в вас, граф, силу небесных хранителей.

– Небесных?

– Ваше сердце играет музыку Верхнего мира, вы щедро одарены Неем. Пишете стихи?

– Э-э-э… нет.

– Пишите и сыщете славу. – Она всмотрелась в лицо Наэля и приподняла светлые брови: – А ваши глаза…

– Что… глаза?

– В них я вижу щедрость, преданность и нежность. Вы будете прекрасным супругом.

– Ох, спасибо, хоть, не планировал, – Наэль уставился чуть ниже ключиц собеседницы и высвободил руку. – Пожалуй, мы обратимся к вам позже, просвещенная. Вы одни, без слуг, и нас при дворе никто друг другу не представил, кто знает, какие слухи расползутся. Гроутон, пойдем. Не будем мешать дамам.

Какого беса он творит? Гроу не пошевелился, всем видом показав, что не согласен с решением друга.

– О нет, прошу, граф, останьтесь, – ласково проговорила хранительница. – Ко мне, как к проводнице между Тремя сторонами, может обращаться всякий без стыда и лишних церемоний.

Наэль сглотнул, его губы побелели.

– Хорошо, тогда можно, я тоже кое-что скажу? Ваша брошь, – он указал на сверкающее украшение, – она не на той стороне. У всех светлейших лидеров конвента она закрепляется слева, у сердца. Да-да. Я видел много раз на праздниках.

Гроу напрягся. Трудно представить, что хранительница путается в атрибутике. Больше этого недоразумения его напрягло поведение Исвены, которая украдкой послала ему воздушный поцелуй. С какой такой радости? В последнюю встречу он предлагал ей путешествие в элраятский любовный дом. Называл ведьмой. Он меньше удивился бы, плесни Исвена ему в лицо настойкой. Тряхнув головой, Гроу поднялся. Очень и очень медленно, тело стало ленивым.

Стиснув в кулаке кубок, он шагнул к хранительнице.

– Кто вы?

Митара побледнела, а ее взгляд стал ледяным. Она метнулась к дверям и крикнула:

– Стража!

Ворвались трое рыцарей, тех самых, что несли караул у дверей читальни. Хранительница встала за их спинами и сообщила:

– Это заговорщики! Враги королевства. У девчонки писания магов.

Стражники вытащили мечи. Гроу не увидел перед собой серьезных противников, он хотел прорваться к Митаре и вытрясти из нее объяснения. Однако воины оказались быстрыми, как рахо. За пару секунд они схватили Наэля и окружили его самого. Гроу сообразил, что это не воины показали невероятную сноровку, а он сам потерял связь с телом и временем. Исвена поднялась на ноги и осела на пол. С колен упала книга, и листы с опасными знаниями веером разлетелись по ковру. Ее схватила прислужница Митары и не дала собрать рукописи. Наэль не пил настойку, но танцевать и ораторствовать у него получалось куда лучше, чем сражаться. Связав его, рыцари развернулись к Гроу. На их лицах промелькнуло сомнение. Никто не рвался схлестнуться с безумцем, в одиночку одолевшим Зверя.

– Ну, давайте, белые крысы! – Гроу шагнул к ним навстречу и упал на колени.

Он пытался сопротивляться весь путь до подвальных помещений замка, которых было немало: одни предназначались для хранения пищи, другие использовались как убежища, а в мирное время отводились для уединения и молитв. Была и тюрьма. Надеяться, что стражники тащат их на исповедь к алтарю Нея или в винный погреб не приходилось. Гроу вели первым, но он слышал стоны Наэля и шуршание юбок Исвены.

Стены подземелья то расширялись, то сужались, разделяясь на длинные коридоры. Здесь царили холод, сырость и мрак – все то, что Гроу больше всего ненавидел.

Их подвели к дубовым дверям, снизу покрытым плесенью. Вход в темницу охраняли двое гвардейцев. Они сидели за узким столом и чистили оружие при тусклом свете масляной лампы. Увидев хранительницу, стражники подскочили и склонились.

Внутри тюрьмы был коридор, ведущий в каменные мешки, где из удобств были только ведра.

Каждую камеру защищали надежные решетки. К удивлению Гроу, они не пустовали. Здесь были люди со шрамами на лицах, знать, крепкие воины, похожие на паладинов и доров. Среди них он увидел целителя Исимо, Лерна и Раймота. Бывший лидит паладинов и новоиспеченный командир коротали время в соседних камерах. Лерн расширил глаза и бросился к решетке:

– Гроутон? Что творится? – он указал на Митару и вцепился в прутья. – Лживая змея! Гроутон! Не верьте ей! Во дворце заговор! Герцог в опасности.

Гроу не ответил. Он просто не мог. Мысли стали тягучими, а ум сосредоточился на узоре выпуклых камней, выложенных под ногами. Его повели в самый конец коридора. Другие заключенные расшумелись, подтверждая слова Лерна. Гвардейцы забили мечами по прутьям решетки и закричали, грозя бунтовщикам голодом и темнотой.

Гроу подвели к стене, надели кандалы и подвесили за руки на цепях. Ноги едва касались пола, к ним привязали железные грузы. Наэля и Исвену приковали к противоположной стене, не постеснявшись задрать девушке юбки и тщательно обыскать.

Митара одолжила у рыцаря кинжал из белого золота и велела воинам выйти. Повертев оружие в руках, она подошла к Гроу. От былой доброжелательности осталась только улыбочка.

– Кто же вы такой, сэр Гроутон? Избранник… верите в это? Знаете, что означает «ни летери»?

Гроу вспомнил пояснение отца из видения. Ему стала интересна реакция хранительницы. Язык заработал медленно, и голос предательски задрожал:

– Пусть все расколотое объединится. Тварь! – не удержался он.

Митара побледнела, в глазах замаячили страх и сомнение:

– Нет никаких избранных. Эту байку придумала я, чтобы подготовить людей.

– К тому, что избранный воскресит людей? Буйные у вас фантазии.

– А вот это истина. Скоро все встретятся и возрадуются друг другу. А пока не стоит вмешиваться в то, что тебе еще не открыто.

– А Энкор, этот больной ублюдок, из тех, кому все открылось, да? Он-то особенный?

Митара повела плечами.

– Ты тоже, дорогой мой. Без тебя ничего бы не вышло, а значит, ты слышишь истину. Просто еще не понял свое могущество. Ничего, скоро мы сядем за один стол, будем веселиться, и вкушать божественный нектар вместе. Как звучит твое настоящее имя? Скажи, и я раскрою твою истинную сущность.

«Ты станешь рабом», – отозвался Зверь. И ему Гроу поверил больше.

Хранительница положила руку Гроу на грудь.

– Ты наследник десяти древних родов, я чувствую. Нет смысла утаивать то, чем следует гордиться. Так как тебя зовут?

Вспомнив перечисленные Хэджем достоинства своего рода, Гроу скривил губы и громыхнул цепями:

– Развяжи, милочка, шепну на ушко.

Поджав губы, хранительница развернулась к Наэлю, судя по всему, пребывавшему в глубоком шоке. Увидев интерес Митары, он лишь сильнее прижался к стене.

– Не бойся, любитель капель. Тебе ничего не грозит, если будешь так же любезен, как в читальне, – она приблизилась и погладила его лицо. – Этот вояка твой друг, верно? Вас многое объединяет, например, детство. Так? Но разве такое солнышко могло вырасти в заснеженном Лироне? – Митара убрала челку собеседника за ухо и приподняла его подбородок. – Посмотри на меня, не бойся. Нет, мой хороший, ты истинное дитя священных земель. Так кто же твой друг?

– Граф Гроутон из Лирона, – зашептал Наэль, – я ничего больше не знаю, правда. А если отпустите, сочиню вам что-нибудь.

– Какой же ты милый. Мне никогда не сочиняли стихов. А что за вопрос у вас ко мне был?

– Вопрос, какой? – Он глотнул воздуха. – Ах… простите, уже не помню…

Митара отцепила брошку и поддела алмазы на ней острием клинка. По лезвию потекла прозрачная жидкость.

– Как печально, что большую часть жизни люди тратят на ложь.

Гроу уловил жест хранительницы, она перехватила клинок, словно готовясь нанести удар.

– Эй… Митара!

Хранительница полоснула кинжалом по задранной руке Наэля и зажала ему рот:

– Прости, милый, у меня очень мало времени. Этот яд забирает силы медленно и безболезненно. Ты верный, но слаб духом, для таких за последним вздохом ничего нет. Жаль, что ты служил не мне, многому бы научился.

Кровь стремительно расползлась по пышному рукаву рубашки. Наэль застонал, на лице и шее проступили синие вены. Хранительница развернулась к Исвене. Та неподвижно висела на цепях, за длинными волосами не было видно лица.

– А эта девчонка очень дорожит вами, Гроутон. Я чувствую, что и вы к ней неравнодушны. Но… скоро вы осознаете, что достойны лучшего, – она вцепилась в локоны пленницы. – Поверьте, вы не захотите ее вернуть.

– Стой! – Гроу выгнул спину и до боли напряг руки, пытаясь оторвать цепи от стены. Из груди вызвался рев. Ему померещилось, что от раскатистого крика дрогнули стены. Он увидел перед собой не раненого друга и женщин, а тварей, похожих на кабанов и волков одновременно.

Зверюга, отдаленно напоминающая хранительницу, завизжала и прижалась к стене рядом с Исвеной. Глаза Гроу застили кровавые пятна и серый дым. Руки опустились, с них слетели кандалы.

Он бросился на обидчицу, выбил клинок и вцепился в покрытое шерстью и проплешинами горло.

– Зверь… ты? – прохрипела тварь, вцепившись кривыми лапами с черными ногтями в его руку. В вытаращенных черных глазах он увидел свое искаженное гневом лицо. Лицо обычного человека. Но, кажется, для окружающих в порыве гнева он и вправду становился чудовищем.

Он не планировал говорить с тварью, но услышал голос Зверя, тот захватил его тело и обратился к Митаре:

– Вы хотите власти, но за гордыню получите смерть. Вы погубите тех, кого обращали в рабство и кого хотели возвысить.

Тварь оскалилась и прохрипела:

– Скоро мы встретимся, и ты, Зверь, будешь стоять на коленях и служить мне троном. Ни летери!

Гнев Зверя стал созвучен чувствам Гроу. Кулак сжался, и шея твари, слишком хрупкая для обычного рахо, звонко хрустнула. Он снова увидел перед собой хранительницу. Ее голова запрокинулась назад, тело со шлепком упало на каменный пол.

Гроу бросился к Наэлю. Его оковы покрывала ржавчина, они легко рассыпались. Положив друга на пол, онстал трясти его за плечи:

– Наэль! Наэль, слышишь?

Наэль приоткрыл глаза, расширившиеся зрачки скрыли радужку. Губы задрожали.

– Прости шута… Энж… стихи…

– Что? – Гроу оторвал рукав от его рубашки и перетянул рану.

– Стихи мои, поэмы, там… под рыбой… сожги их…

– К бесам стихи! – Голос предательски задрожал, как у подростка.

Кто угодно мог умереть от клинка и яда, только не этот балагур. Такие расстаются с жизнью мирно и по обоюдному согласию. Разве нет? Он вскочил на ноги и подошел к Исвене. Ее оковы тоже покрывала ржавчина, путы рассыпались, как только Гроу попытался высвободить запястья девушки и разжать кандалы.

Из коридора донеслись отчаянный скрежет металла и крики людей. Видимо, пленники пытались выйти на свободу. Перекинув Исвену через плечо и схватив друга за шиворот, он зашагал к выходу. Мужчины выломали заржавевшие замки быстрее, чем Гроу до них добрался. Он передал Исвену и стонущего друга целителю Исимо и хрипло проговорил:

– Их отравили. Леди дышит?

Целитель положил руку Исвене на шею и утвердительно кивнул. Слава предкам! Хотя нет, катитесь вы в бездну! Гроу осмотрел присутствующих.

– Там… в помещении хранительница. Она мертва.

Несколько человек отправились в злополучную камеру, словно не поверив, что Митара действительно умерла. Гроу заставил себя действовать дальше.

– Где Энкор?

– На священном озере, – отозвался Исимо. Он взял Наэля и Исвену за руки и жестом велел всем отойти. – С членами конвента. Когда я попытался выяснить, зачем служители и рыцари короля собираются к святыне, меня отправили сюда, к таким же жадным до истины людям. Девушка скоро очнется, юноша… не уверен, что спасу его.

– Что нужно? Кровь рахо? Или корень какого-нибудь растения с другой стороны света? – Гроу уставился на Наэля, чувствуя, что готов ко всему.

Целитель положил руку на лоб несчастного и прикрыл глаза:

– Сейчас нужна тишина. Выйдите и не мешайте…

Рыцари вышли из камеры в коридор. Лерн направился к двери, ведущей из каземата.

– Надо выбираться. За дверью горстка стражников. Эрит забрал у всех паладинов доспехи, он явно к чему-то готовится.

– Подожди, Лерн, – отозвался Раймот, он погладил свою колючую бороду и с нажимом произнес: – Прежде надо решить, что делать. Идти к герцогу – значит, подвергнуть его опасности. Нас мало. Советник Зотар под подозрением. Служители конвента тоже.

Несколько мужчин, в которых до этого Гроу заподозрил паладинов, подняли вверх кулаки с отведенными в сторону большими пальцами в знак солидарности с капитаном.

Гроу вспомнил предупреждение Зверя, о том, что к рассвету все умрут.

– Пойдем к обычным людям, к селянам. Это общие земли, надо их отстоять. Энкор связался с магами и, похоже, верит, что избранный. Он, не колеблясь, убивает людей, хочет славы или силы. Не знаю, какая дрянь в его башке. Важно, что он безумен и опасен. У него взаперти тварь, и она сильнее любого рахо. Думаю, безумец готовится к какому-то кровавому ритуалу.

– И там будут рахо? – Лерн развел руками. – Нам нечем с ними сражаться.

Посмотрев в сверкающие янтарем глаза рыцаря, Гроу вспомнил о золоте, спрятанном Хэджем в Трех дубах.

– У нас есть золото. Много. Нужны оружейники и обычные доспехи.

Раймот встал рядом и, откашлявшись, кивнул:

– Найдем.

* * *

Священное озеро находилось недалеко от бухты. Его дно и берега покрывала белоснежная соль. Из воды вырастали молитвенные колонны из белого мрамора. Днем в ровной глади, как в зеркале, отражалось небо. И стирались границы между водой и небесами. Здесь Верхний мир сливался с миром Яви. Так служители конвента внушали Гроу, когда он был маленьким и впечатлительным. Служители ставили эту святыню выше всех других, а значит, скорее всего, здесь была та еще бесовская дыра.

Он разыскал Красавчика в конюшне паладинов и добрался к озеру, когда звезды уже бледнели и берег, обращенный к востоку, стал светлеть. Раймот выбрал дорогу через редкий лес, и Гроу чуть не загнал кривоногого коня, стараясь не отставать от других рыцарей. Выглядели бойцы странно. На каждом были разномастные доспехи доров и гвардейцев, те, кому не досталось брони, облили растопленным золотом кожаные доспехи и обычную одежду. Корад ухитрился покрыть золотом пышные щеки и бороду. Сам Гроу облил благородным металлом дорнак и надел толстые кожаные перчатки кузнеца, чтобы золото не жгло руку.

Разгоряченные селяне тянулись сзади, потрясая позолоченными вилами и дубинками. Да, армия у Гроу вышла не такой блистательной, как у эрита, зато он знал, что их головы не забиты никаким дерьмом.

С холма озеро и здания выглядели так, что захватывало дух. Огромная башня и полукруглые стеклянные павильоны, похожие на пузыри, освещались огромными кострами. Гроу рассмотрел рыцарей эрита, они словно ходили по воде, у берега священное озеро было мелким. Воины толпились у огней в полном обмундировании, и, если бы броня не отражала отблески пламени, они бы слились с берегом. Бойцов оказалось неожиданно много. Больше пятисот, словно не было потерь на хребте.

У Гроу в голове билась одна-единственная мысль – надо отыскать Энкора, срочно! Но как?

Вряд ли его можно было вызвать на поединок и разрешить спор без массового кровопролития, как поступали в стародавние времена. Вспомнив о своем невидимом и не слишком желанном собеседнике, он прикрыл глаза.

– Зверь, слышишь? Я не хочу смертей. Ни твоих рахо, ни людских. Хочу, чтобы вы остались в своем мире, а мы в своем. И никогда больше не встречались. Как тебе такое?

– Это прекрасное желание, земное создание, – еле слышно отозвался Зверь. – Мы и не желали другого.

– Так значит, перемирие? И ты уберешься из моей башки? – сообразив, что сказал это вслух, Гроу осмотрелся. К счастью, паладины занимались подсчетом рыцарей Энкора и высматривали удобные подступы с холма, чтобы подобраться к шатрам.

– Кто такие рахо, по-твоему? – спросил Зверь.

– Твоя армия, – Гроу было проще говорить вслух: – Не посылал бы ты своих подданных в Вион, ничего бы не было.

– Рахо – те же создания, что и ты сам. Их призывали тебе подобные. Ваша магия делала из них чудовищ, – ответ Зверя был еле слышен.

Гроу мысленно схватился за голову: ему нечем было ответить на такое откровение. Да и не было времени ни гневаться на свихнувшихся магов, ни ужасаться.

– Что делать, Зверь? Есть соображения?

– Освободи меня… Я закрою проход.

– Какой еще проход? – больше Гроу ничего не услышал, хотя присутствие Зверя чувствовал. А может быть, не было никакого Зверя. Он просто свихнулся. Ладно, Энкор тоже не может похвастать здравым рассудком, а чтобы обыграть врага, надо взглянуть на мир его глазами.

К холму стали подходить селяне, и рыцари заставили их схорониться в лесу. По низине прокатился гром. Гроу уставился на восток. Он увидел пульсирующую световую корону громадного зеленого солнца. Поднялся ветер.

– Надо спускаться! – крикнул он паладинам, чувствуя, что сейчас начнется ураган, как на хребте, если не что-то похуже. – Все, времени нет! – И нет плана. Но планы ему никогда не удавались. Под ним нетерпеливо заплясал Красавчик.

– Рыцарей слишком много, – сообщил подскакавший Лерн.

Светило полыхнуло ядовито-зелеными вспышками, словно норовя взорваться. Гроу вскинул дорнак и развернулся к рыцарям и селянам:

– Всем страшно, мне тоже. Останемся здесь – сдохнем! Умрут все! Там, – он указал на озеро, – лорд Энкор. Он маг и пришел убивать. В наш дом! Он думает, смерти нет! Но как так?! Разве ваши близкие не умирали? Разве они здесь? Где моя мать? Где те, кого сожрали рахо? Их нет! Из-за лорда и таких же ублюдков! Я насажу башку эрита на меч и расспрошу о смерти поподробнее! За Вион!

Гроу погнал коня вниз, к башне. Если эрита не было видно на открытой площадке среди рыцарей, значит, он скрывался внутри. Он услышал яростные крики рыцарей и селян за спиной. Но не стал оглядываться и смотреть, кто его поддержал.

Новую световую вспышку он ощутил всем телом. Она обожгла. Конь споткнулся и заржал, Гроу едва удержался в седле. От скачки перехватило дух. Вода на озере взмыла вверх, превратившись в каскад переливающихся шариков и повисла в небе. Зеленое светило протянуло луч к башне. Гроу увидел рядом с ней золотую клетку, достаточно большую и рассчитанную явно не на одну тварь. В ней стоял Энкор и корчился связанный Зверь. Тварь и лорд попали под луч светила и засияли как изумруды. Около клетки завертелась янтарная воронка. Рыцари к чему-то приготовились и подняли вверх мечи, но, услышав крики паладинов, перестроились. Часть из них бросилась к подножию холма навстречу противникам. Все они были пешими. Гроу тоже пожалел Красавчика. Спрыгнув на землю, покрытую соляной коркой, он кинулся к башне. До нее оставалось не так много, уже можно было различить каменную кладку. Дорогу преградили бойцы эрита, они выставили щиты.

Разогнавшись, Гроу приготовился удариться о них, повалить ближайшего вояку и зарубить его мечом. Но его опередили паладины. На полном галопе они направили боевых коней на стену из щитов и разбили оборону. Завязался бой. Под лязг стали Гроу кинулся к золотой решетке. Новая световая вспышка, подкрепленная горячей волной ветра, сбила с ног всех, кто спустился на озеро. Проехавшись на животе и локтях по шершавому берегу, Гроу поднялся. Из воронки, раскрывшейся около Зверя, хлынули твари. Только они не нападали, а беспорядочно разбегались и сбивались в кучи.

Новая волна. Гроу увидел вместо рахо красивых существ, похожих на Зверя. В легких одеждах из тканей, каких он никогда не видел. Одни казались взрослыми, другие были похожи на детей. Те, что выглядели слабее, закричали и попытались убежать от рыцарей. Другие приготовились обороняться, у них в руках зазолотились жезлы.

– Сдержать рахо! – взревел один из рыцарей Энкора.

Гроу остановился, ему стало дико смотреть на бойню. Эти твари выглядели как люди. Он увидел, как Корад, позабыв о Белых рыцарях, кинулся навстречу растерянным существам и проткнул самого крупного мечом.

Гроу услышал крики существ: «За оружие! Здесь чудовища!»

Рахо и люди – все видели чудовищ в других и считали себя… мирными созданиями?

Он выхватил взглядом Лерна и бросился к нему:

– Стой! Что вы творите?!

Паладин не стал тратить время на объяснения, он указал мечом на существ. Его глаза бешено сверкали.

Гроу понял, что переубеждать графа Далмона бессмысленно, и бросился к золотой клетке. Эту бойню надо было остановить. Добраться до Энкора оказалось непросто: ветер бил в грудь и отбрасывал назад, ноги скользили по сглаженным буграм, там, где была вода, дно стало скользким, как лед. Гроу не знал, сколько раз упал, прежде чем сумел добраться до башни и вцепиться в стену. Отсюда было видно, что эрит держит на руках толстую книгу и увлеченно читает.

Отдышавшись, Гроу оттолкнулся от стены и совершил еще один рывок. Ветер изменил направление и толкнул в спину. Гроу только и успел отвернуться, когда налетел на клетку. Из легких со свистом вылетел воздух. Он вцепился в прутья и добрался до двери. Она была не заперта.

– Эй! Полиглот! – Гроу не знал, откуда взял это слово, но оно с детства казалось ему ругательством. Больше слов не нашлось, да и не потребовалось. Энкор посмотрел на него так, словно увидел саму смерть. Книга выпала из рук. Он выхватил меч. Гроу закрыл собой Зверя:

– Что за бойню ты устроил?

– Это освобождение. Ты не понимаешь, во что вмешиваешься.

– Митара так же говорила, больная стерва! – ухмыльнулся Гроу.

– Где она? – синие глаза Энкора налились яростью.

– Я тебя провожу, урод. – Гроу не захотел допытываться, какой именно бес ведет эрита и чем командующий забил себе башку. Он напал первым.

Мечи встретились и выбили искру. Энкор ловко обошел его и крикнул в самое ухо:

– Знаешь, не важно! – он отшатнулся. – Мы все встретимся на пиру! Ты тоже. И будешь рад нам, как сестре и брату. Ты один из…

Гроу не стал дослушивать, он совершил новый выпад. Эрит ушел от него ловко, словно он был рыбой в море, а Гроу пытался его поймать голыми руками. Коротким и быстрым движением Энкор скользнул под руку и проткнул сопернику левую ногу, чуть ниже бедра. Не сильно, Гроу смог отпрыгнуть и прижаться спиной к прутьям клетки.

– Ты скверно обучен, еще хуже воспитан, – заметил Энкор, показав ему кровь на острие клинка, – но это поправимо.

А ведь действительно, какого беса я расшаркиваюсь?! Оскалившись, Гроу рванул на эрита и, махнув перед носом дорнаком, ударил его ногой в пах. А после подставил Энкору колено, когда тот неизбежно скрючился. Удар пришелся в высокий лоб. Третьим движением он ударил лорда сзади по шее. Этим приемам его научили элраятские наемники. На все ушло не больше пары мгновений.

Энкор рухнул на колени и выронил меч. Гроу схватил его за волосы и задрал голову. Он хотел вспороть мерзавцу глотку, сердце переполнял горячий азарт, но обидчик извернулся и сбил Гроу с ног. Оказавшись сверху, он вцепился обеими руками в клинок Гроу и подвел лезвие к щеке. Скулу зажгло от золота.

– Энже! – услышал он внутри себе голос Зверя и почувствовал, что тот предлагает помощь. Он согласился. Легкие расперло, он выдохнул серый дым. – Убить мага нельзя! – вбил Зверь слова в голову. – В вашем мире останется много других существ. Им надо вернуться. Но и остаться здесь Энкору нельзя. Проход не закроется.

– Отличный советчик из тебя, Зверь! Так что делать?!

Энкор покраснел и закашлялся, из глотки вырвался страшный хриплый крик. Гроу почувствовал прилив сил – он вскочил на ноги и вытолкнул противника из клетки. А после потащил к воронке.

– Говорят, тебя нельзя убивать. А вали-ка ты к тем, кого призывал на землю! Пусть рахо скажут тебе спасибо!

Энкор хрипел и отчаянно упирался, но Гроу не давал ему сопротивляться. Воронка походила на водоворот. Гроу не стал присматриваться, а развернул Эрита к себе лицом и спиной к янтарному свечению и от души ударил лорда в челюсть. Противник взмахнул руками, завалился назад и исчез в потоке.

Отерев вспотевшее лицо, Гроу подошел к Зверю. Прилив энергии ушел, осталось жуткое опустошение. Неразбериха вокруг померкла. Трясущимися руками он принялся развязывать необычного союзника.

– Что это было? – спросил он, когда Зверь освободился и уставился на него лунными глазами. – Мой отец, эрит – чего все они хотели? Кто их надоумил?

Зверь выбрался из клетки и обернулся. Вокруг него завертелся черный вихрь:

– Истина или спокойствие?

– Бес тебя подери! – Гроу сплюнул. – Истина! Спокойствия и раньше не было.

– Все, что ты хочешь узнать, Спаситель миров, есть в Элрае.

В Элрае? Энкор был у кровников, и во всех видениях, где его отец творил бесовщину, рядом сновали элраятские жрецы. Подсказка Зверя выглядела убедительно. Но ничего толком не объясняла. Гроу поморщился.

– И это все? А что дальше?

– Дальше… – Зверь показал на восходящее солнце, оно стало обычным, зелень сошла. По небу разлился алый рассвет. Зависшие в воздухе шарики воды отразили огненную палитру. – Дальше будут утро и новый день, Энже.

* * *

Гроу вывел Красавчика из стойла и перекинул через седло две сумы, набитые снедью. В дворцовой конюшне нетерпеливо били копытами боевые лошади рыцарей. Животные застоялись, но их хозяева были заняты. Паладинов ждал пир, а служителей конвента и воинов Энкора – королевский суд. Гроу чувствовал, что заслуживает попасть на оба действа. Сложно было сказать, что перевешивало: количество совершенных ошибок или подвигов. Нахмурившись, он подтянул подпругу. Слова деда о том, что ошибки окупаются победой, его больше не вдохновляли. Они звучали как оправдание, а отрицать свою глупость он не хотел. Будь он внимателен к мелочам, друг детства сейчас провожал бы его, а не лежал без сознания под присмотром Исимо. Уезд в одиночестве походил на побег, но это было не так. Клятва, данная предкам, потеряла смысл, в сердце родилась новая: разрушить проклятый союз магов, плодящих одержимых убийц. Чтобы никакие энкоры больше не призывали людей к безрассудным убийствам и не раскрывали двери тварям из других миров.

– Рахо! Помогите! А-а-а!

Услышав крики и визг детей, Гроу вскинул голову. На площадку перед конюшней выбежали трое мальчишек в богатых одеждах. Двоим было лет по восемь, а самому маленькому – не больше четырех. Дети размахивали деревянными мечами, за спинами, как плащи, развевались зеленые лоскуты шелка. Следом показался выводок тявкающих щенков.

– Я задержу их! – крикнул мальчишка с взъерошенными волосами. В темных прядях болтались неумело заплетенные косички. Он остановился и замахал над мордами собак оружием, так, чтобы те обратили на него вниманиие. Самый крепкий из противников припал брюшком к земле, чихнул и завилял хвостом.

– Осторожно, Марсини! Они забрызгают тебя ядовитой слюной! – вскрикнул его ровесник и побежал дальше.

– Ядовитой? – малыш еле поспевал за боевыми товарищами. Он остановился поодаль и растерянно прижал к груди игрушечный кинжал. На щекастом личике пылал румянец. Мальчишка с косичками отбросил палку и схватил одного из «рахо» за холку:

– Беги за рыцарями, сэр Далмон! Скорее! Только к золотым, а не к белым! К няньке беги, а не маме, понял?

– Не пойду! Я хочу драться! – Малыш взмахнул кинжалом, но, увидев несущегося во всю прыть щенка, шлепнулся на попу и пронзительно закричал.

Гроу почесал бровь и печально улыбнулся. Вероятно, вот так и выглядели их баталии глазами Зверя. На спину Красавчика вскарабкался белый хорек и поприветствовал его оскалом.

– Вы умеете улыбаться, сэр Гроутон?

Со стороны сада к нему подходила Исвена. Хрупкие плечи обхватывали бордовые кружева, грудь часто вздымалась. Остановившись у морды Красавчика, она присела в реверансе. Конь дотронулся до ее щеки бархатистыми губами и принялся беззастенчиво тереться башкой о корсет.

Гроу отпихнул засранца и ответил на приветствие девушки прищуром. Мышцы на лице одеревенели. К этой встрече он не был готов.

– Ну вот, и снова помрачнел. Видимо, это я нагоняю печаль. Теперь твои косички войдут в моду, – девушка указала на детей, в руках она сжала бархатный мешочек. – Решил нас покинуть?

С битвы на озере прошло два дня. Еще утром Гроу хотел остаться на пир и объясниться с Исвеной. Высказать радость, что хранительница не навредила ей. Но дальше разговор в голове не выстраивался. Все слова, приходившие на ум, казались лишними или глупыми. Письмо тоже не сложилось. Идея уехать молча показалась ему самой верной – кому нужны нелепые прощания? Что после них остается? Горечь и печаль. Очевидно, у девушки было другое мнение. Он вскинул голову:

– Да, надо же избавить Вион от всех чудовищ.

– И вы причислили себя к ним? – не услышав ответа, девушка продолжила: – Слуга принес мне золотые монеты. Сказал, это безвозмездный дар.

Молодец, все сделал, как было велено. Гроу изобразил удивление и сложил на поясе руки.

– Звучит неплохо. Что же, поздравляю. Или вы недовольны, монет оказалось мало? – «Что я несу?!» – он мысленно выругался, но решил держать оборону до конца.

– Монеты элраятские. Твои. Только зачем… – голос Исвены дрогнул, она мотнула головой и заговорила тверже: – Что это значит?

Хороший вопрос. Гроу не знал. Он не смог уйти просто так, а предложить, кроме золота, было нечего.

– Это моя благодарность за спасенную жизнь. Там, на болотах.

Исвена взмахнула руками, и бархатный мешочек ударил по пышной юбке.

– А чем мне отблагодарить тебя за спасение Виона?

– Это лишнее. – Он вспомнил отца: – Я возвращал должок.

Поднялся ветер. Собственные волосы забили по лицу и полезли в глаза, Гроу зажмурился и мотнул головой. К щеке прикоснулись холодные пальчики девушки, он замер. Исвена быстрым движением отвела мечущиеся волосы назад, открыла его лицо и прильнула к губам. Оцепенение схлынуло. Вот теперь Гроу знал, что делать. Он вцепился в плечи девушки, жадно и нетерпеливо. Прижал ее к себе и ответил с такой страстью, что земля под ногами завертелась. Оба пошатнулись, им подставил бок Красавчик. Исвена уткнулась в плечо Гроу, он расслабил одеревеневшие пальцы и обнял ее бережнее.

– Ты можешь остаться?

Голос девушки проник в самую душу. Гроу воззвал к разуму:

– Нет.

– Вернешься?

Одна часть его сердца кричала «конечно!», вторая, более разумная, напомнила, что он собирается воевать с магами в землях кровников, а сам по-прежнему, как рахо, плавится от золота. Гроу ответил еле заметным вздохом.

Девушка высвободилась, влажные глаза блестели, губы налились алой краской. Хорек спрыгнул с седла на плечо Гроу и прикусил мочку уха. Несильно, но ощутимо. Гроу стряхнул с себя ревнивое животное.

– Ол, все хорошо, беги домой. – Девушка помедлила. – Я сама не знаю, останусь ли в Вионе. Исимо сказал, у меня дар и предложил учиться.

– При королевском храме? – Гроу слышал, что там обучают хранительниц. И девушки, выбирающие этот путь, дают обет безбрачия. Он плотно сомкнул губы, чувствуя, что не имеет права ее отговаривать.

– Да, при храме. – Исвена протянула мешочек. – Это вам, сэр Гроутон.

Гроу вытащил пушистые рукавицы. Под соболиным мехом чувствовались металлические накладки. Он одобрительно кивнул головой. Занятный подарочек, будет интересно зарядить им какому-нибудь элраятскому магу в челюсть.

Исвена обхватила себя руками и тихо произнесла:

– Мне сказали, граф Марсини спешит домой, в заснеженный Лирон. Я буду молиться предкам, чтобы ты не мерз, – по губам пробежала ироничная улыбка.

Гроу вернул ее собеседнице. Да, шутка удалась. Графу Гроутону в северных горах такие рукавички бы пригодились. А в Элрае дух солнца редко испытывал утомление. Спрятав подарок за пазуху, он запрыгнул в седло и отсалютовал девушке.

* * *

Старое судно скрипело, набирая скорость. Под соленым ветром паруса выгнулись, как привязанные к столбам мученики, и корабль начал стремительно отдаляться от бухты. Гроу похлопал по шее стреноженного Красавчика. Коню выделили место у мачты и накинули на спину парусину. Скакун не оценил заботы, он хрипел и щипался. Но оставить его в Вионе Гроу не захотел. Он подошел к бортику и сделал вид, что рассматривает крохотные фигурки торгашей, снующих у причала. За пазухой таился кинжал. Доверять морякам, согласившимся подбросить его в земли кровников, не приходилось.

Поглядывая на отдаляющиеся холмы, Гроу мысленно поклонился дому. Прощай, Вион, благослови своего неудавшегося герцога… или чудовище.

Он хмыкнул своей шутке. После битвы с Энко-ром он успел повидаться с дядей и братом. Раскрывать себя или нет? Поглощенный этой мыслью, он почти не слушал Пайрона. Герцог сетовал на советника Зотара, сбежавшего из герцогства в ту же ночь, когда Энкор был побежден. На священный конвент, поддавшийся ереси, на магов и собственную доверчивость. Ансел выглядел бодрее отца. Он утащил Гроу в свою комнату и показал рисунок, тот самый, с неудавшимся Рахо. Мальчик славно поработал над ним. Вместо черной кляксы стояло двуногое мускулистое чудовище с жесткой вздыбленной шерстью. Мощное тело покрывали шрамы. Шерсть на затылке была перевязана алым лоскутом ткани. Двуногий выпускал серое облако из пасти и смотрел не на людей с жезлами, а куда-то вдаль.

«На другой берег», – подумал тогда Гроу. Потому что тварь искала брата. Он вспомнил путешествие в Темный мир и узнал в Двуногом рахо себя. В груди налилась свинцовая тяжесть, горло сдавило. Раздался стук. От двери отвалилась железная ручка. Ее основание покрывала ржавчина. Гроу выбежал из покоев брата, глотая воздух так, словно его долго и мучительно душили.

На предложение герцога даровать ему баронский титул он ответил категорическим отказом и покинул дворец. Он не осмелился навестить спящего беспробудным сном Наэля. Другу и так досталось из-за него. Все желания пересилило одно – добраться до элраятских магов. Он выдавит из них объяснение, что происходит с его телом, и заставит ответить за пакости, которыми еретики осыпали Вион. И тогда, быть может, предки раскроют перед ним и другие, более счастливые дороги.

Родные холмы стали зыбкими, как мираж, и исчезли в вечерней дымке. По воде растеклась алая полоса заката. Это зрелище разожгло мучительную жажду, часть Гроу захотела не мести, а кровавой заварушки на борту или встречи с корсарами.

Неприятный спазм стянул солнечное сплетение. Над головой щелкнули железные блоки, связывающие канаты. Этот звук больно ударил по ушам.

Началось! Гроу стиснул голову и ссутулился. По лбу побежал пот.

– Эй, вионец! – услышал он хлесткий голос, с элраятским акцентом – Поверни башку, или я прострелю ее, клянусь богами!

Гроу отвлекся от своего недуга и окинул хама взглядом голодного волка. Высокий метис, то ли элраят, то ли северянин, ответил на дикий взгляд прищуром и поманил собеседника взведенным арбалетом. За его спиной столпилось две дюжины разномастных наемников. На кожаных кирасах красовались эмблемы с черными силуэтами грифов. Гроу поразился золотым вещицам в руках у разбойников. Метательные элраятские ножи, гастрафеты – арбалеты с тугими тетивами, – тонкие и гибкие алебарды… словом, наемники не страдали от нехватки оружия. В толпе был Медведь. Он стиснул в руке позолоченный пернач и вышел вперед.

– Говори, Олд, это он? – спросил метис, не сводя глаз с Гроу. Олд утвердительно тряхнул красной бородой.

Кто он? Избранный? Глядя, как двое наемников занялись увесистой сетью с грузами, Гроу вспомнил стычку с всадниками в родовом поместье. Под сердцем опасно запекло, а лицо заледенело. Нет, бандиты его не испугали. Он представил, что будет, если в разгаре стычки на корабле все железо покроется ржавчиной. Судно развалится, и никто из них не доберется до берега. Осталось объяснить это грифоносцам.

– Что вам нужно? – его голос надломился. – Медведь, где Хэдж?

Олд недобро оскалился. Вместо него ответил метис:

– Подними руки и ложись на брюхо. Тогда мы с тобой поболтаем, Зверь.