Я подошёл к постаменту и положил на него правую руку. Сознание рывком потянуло в сторону, голубые линии на стенах растянулись, а пол исчез из-под ног. На этот раз я не сопротивлялся. Через секунду под сапогами уже кругами расходилась вода, а над головой раскинулось чистое небо без единого облака.

В руках появилась привычная тяжесть. Щит раскрылся на левом предплечье, полуторный меч лёг в правую ладонь. В нескольких метрах впереди воздух задрожал, собираясь в фигуру клона. Я направил Ци в оружие. По мечу и щиту пробежали золотые молнии, поверх металла вспыхнул плотный покров. Взмахнув клинком, я криво усмехнулся:

— Ну что, продолжим нашу смертельную игру?

Клон не ответил. Закрыл лицо шлемом и рванул вперёд. Я сгруппировался и встретил удар левым краем щита. Синий барьер на поверхности лопнул, осыпавшись на воду светящимися осколками. Импульс прошёл через предплечье в плечо, но стойку не нарушил. Мой меч уже двигался вперёд коротким уколом в лицо.

Клон поднял клинок для блока. Я заметил движение и довернул кисть, превращая укол в короткий рубящий удар по шее. Его меч мгновенно сменил угол и снова закрыл линию. Именно этого я и ждал.

Я скользнул левой ногой по твёрдой водной глади, пытаясь короткой подсечкой выбить его опору. Клон резко согнул колени. Острый край щита ударил мне по голени раньше, чем стопа дошла до цели. Нога дёрнулась назад. Совсем немного, но центр тяжести сместился. Клон сразу вошёл ближе, щитом отвёл мой меч и ударил сверху.

Лезвие рассекло шлем и вошло в голову. Боль поглотила сознание. Но уже в следующий миг я снова стоял перед экраном. Голова была целой, но внутри черепа ещё будто ворочался раскалённый металл.

Смерти — 301.

Победы — 0.

Время на отдых — 5 минут.

Следующие сорок часов превратились в одну длинную схватку, разорванную пятиминутными паузами. Теперь после каждого возвращения я сразу закрывал глаза и проверял меридианы. Внутренний рисунок каналов менялся медленно. Настолько, что первые несколько смертей я вообще ничего не замечал. Потом выбрал один небольшой участок возле левого плеча, досконально изучил и запомнил его форму, и начал сравнивать после каждой попытки.

Во время боя небольшой изгиб оставался прежним. Поток проходил через него с привычным сопротивлением, немного терял плотность и только потом уходил дальше в руку. Но после смерти и воскрешения участок становился чуть ровнее.

Чтобы убедиться, я провёл одну попытку почти без техник. Не направлял Ци в щит, не создавал покров и только защищался мечом, постоянно удерживая внимание на выбранном канале. Клон сразу заметил это, пробил щит, вошёл в ближнюю дистанцию и перерезал мне горло. В последний миг меридиан оставался прежним. А когда я снова появился перед экраном, по нему прошёл почти незаметный, короткий золотой импульс. Стенка канала дрогнула и сместилась на едва заметную долю.

Понятно. Перестройка происходила не во время самого боя, а в момент, когда симуляция возвращала меня после смерти. Возможно, устройство сравнивало мои действия с движениями клона, находило ошибки в прохождении Ци и только потом исправляло канал.

С каждой десятой попыткой изменения становились заметнее. Исчезло сопротивление возле плеча. Затем сгладился переход к локтю. Покров собирался быстрее. Я перестал заранее удерживать энергию возле ладони и начал подавать её ровно в момент движения.

И всё равно клон убивал меня.

Однако теперь ему приходилось дольше искать ошибку. Бои растягивались на десять, пятнадцать, иногда на двадцать минут. Мы перемещались по бескрайней воде, обменивались короткими атаками, ломали друг другу ритм и по нескольку минут не давали провести ни одного чистого удара. Я всё чаще доставал его мечом. Неглубокие порезы на руках и корпусе не влияли на бой, но показывали главное: разница сокращается.

К четырёхсотой смерти руки почти перестали дрожать после возвращения. Фантомная боль уходила быстрее, дыхание восстанавливалось за несколько секунд. Однако настоящему телу снаружи требовались вода, еда и хотя бы короткий отдых. Я посмотрел на счётчик.

Смерти — 400.

Победы — 0.

Мысленно потянулся к ощущению физического тела. Небо распалось на голубые полосы. Вода ушла из-под ног, и я снова оказался в круглом зале, стоя перед постаментом. Правая рука лежала на его поверхности. Синий купол вокруг площадки по-прежнему стоял. Оно и понятно, ведь я ещё не закончил.

Тело снова встретило меня сухостью во рту, скованностью в мышцах от длительного стояния и пустым желудком. Я убрал руку, достал воду и выпил половину бутылки. Следом в ход пошли небольшие лепёшки и сладкий чай. Алиса сидела возле края площадки, скрестив ноги. Светлые волосы рассыпались по плечам, зелёный комбинезон мягко светился в отражении барьера. Я доел первую лепёшку и кивнул на постамент:

— Думаю, уже скоро смогу его победить.

— Ты говорил почти то же самое после трёхсотой смерти, — спокойно напомнила Алиса.

Я допил воду, убрал бутылку и качнул головой:

— Тогда это была надежда. А теперь — точный расчёт. За последний заход я умер всего сотню раз. Прогресс налицо.

Она слегка улыбнулась, но почти сразу стала серьёзнее:

— Миа за тебя переживает. Я передала ей через Фрею, что с тобой всё в порядке, но говорить, где мы, не стала.

Я на секунду замер, затем тепло улыбнулся:

— Спасибо. Ты очень внимательна.

Отпив чай, хмыкнул:

— Правда, по возвращении меня всё равно ждёт крайне неприятный разговор с сестрой.

— Сам виноват, — без всякого сочувствия заметила Алиса. — Мог бы рассказать Мие про руины.

Возразить было нечего. Раньше скрытность казалась единственным разумным вариантом. Чем меньше Миа знала о руинах, браслете и других моих проблемах, тем меньше она переживала. Но теперь она сама стала псиоником и знала почти все мои секреты, скрывать от неё руины и правда было глупо.

При мысли о псионике Мии в голове вдруг всплыло другое. Алиса ещё в лесу с одного взгляда поняла, что моя душа не принадлежит этому миру. Если сестра со временем получит похожую способность, то будет очень плохо. Я нахмурился и посмотрел на Алису:

— Алиса, скажи, Миа тоже сможет видеть, что происходит с душами? Как это видишь ты.

Она не ответила сразу. Отломила маленький кусок лепёшки, медленно прожевала и только потом произнесла:

— Сложный вопрос. Миа не Илари, а человек. И её Ци нельзя назвать чистой энергией Ян. По крайней мере, пока. Но утверждать, что такое невозможно, я не стану. Со временем она вполне может начать видеть души людей, учитывая её псионику.

Это было не тем ответом, на который я надеялся.

— А скрыть от неё мою душу можно?

Алиса задумчиво посмотрела на меня, подхватила еду телекинезом и поднялась. Подойдя ближе, положила ладонь мне на щёку и закрыла глаза. От её кожи пошло знакомое приятное тепло. Мягкая зелёная энергия проникла глубже, но не в мышцы и не в меридианы. Она коснулась чего-то, что я не мог увидеть внутренним взором.

Ощущение было странным: будто тёплый свет прошёл сквозь голову и разлился где-то за пределами тела. Я не двигался и терпеливо ждал. Через несколько секунд Алиса убрала руку. В её взгляде мелькнуло удивление, быстро сменившееся задумчивостью.

— Похоже, скрывать ничего не придётся. Твоя душа постепенно ассимилируется в теле. При нашей первой встрече несоответствие бросалось в глаза сразу. Сейчас мне пришлось всматриваться намного внимательнее.

— То есть со временем она будет выглядеть так, словно всегда находилась в этом теле?

— Верно, — кивнула Алиса. — Хотя она всё равно отличается от душ большинства людей. Я заметила это ещё в лесу. Но такую особенность легко объяснить врождёнными талантами: псионикой или необычным контролем Ци. Даже если Миа увидит разницу, она не подумает, что ты пришёл из другого мира.

Напряжение в груди ослабло. Я откинулся назад, опёрся ладонью о постамент, и выдохнул:

— Спасибо. Теперь я спокоен. Всё же я не тот Каин, с которым Миа росла в детстве. Иногда это сильно гложет.

Алиса удивлённо подняла брови:

— Гложет? Каин, ты что, так ничего и не понял?

Я удивлённо посмотрел на неё:

— Ты это о чём?

Она немного грустно улыбнулась:

— О душе прежнего Каина. Ты ведь получил его воспоминания, верно?

Я коротко кивнул:

— Да.

— А эмоции? — продолжила Алиса. — Ты никогда не замечал чувств, которые появились слишком быстро и не могли принадлежать только тебе? Например, привязанность к Мие в первый же день.

Я нахмурился. Перед глазами возникла первая встреча с сестрой. Алые волосы, испуганное лицо, её руки, крепко обнимающие меня. В тот момент воспоминания хлынули разом, вместе с болью, страхом и такой сильной привязанностью, что я потерял сознание от шока. Тогда я списал всё на перегрузку. Чужое тело, возвращение памяти и слишком большой объём информации. Удобное объяснение, которое не требовало разбираться глубже.

Но если задуматься, мозг этого тела уже хранил воспоминания. Информационная перегрузка всё ещё могла вызвать обморок, ведь личность сменилась и исчезли привычные ассоциации, однако она не объясняла, почему чувства к Мие сразу ощущались настолько личными. Не как чужая память, а как часть меня самого. Я медленно поднял взгляд:

— Хочешь сказать, моя душа и душа прежнего Каина слились воедино? Тогда почему я не чувствую вторую личность?

Грустная улыбка коснулась губ Алисы.

— А почему она обязательно должна существовать отдельно? Ты появился в теле, когда оно уже умерло. Система восстановила его, забрав жизненную силу двух монстров. Если душа прежнего Каина оставалась в теле, она была ослаблена смертью. Твоя душа оказалась куда сильнее, старше и намного устойчивее.

Она ненадолго замолчала, подбирая слова:

— Скорее всего, граница между вами просто исчезла. Ты поглотил его душу, но вместе с ней получил не только память. Чувства, привязанности и часть его характера тоже стали твоими. Поэтому отдельной личности нет. Есть один человек, собранный из двух жизней.

Я посмотрел на свои ладони. Когда оказался здесь, всё вокруг выглядело фантастикой. Система, Ци, огромные монстры, броня, корабли. Нужно было выжить, выбраться и понять хотя бы самые простые правила. На изучение происхождения памяти и эмоций времени не осталось. Я назвал это памятью тела и пошёл дальше.

Теперь прежнее объяснение казалось слишком простым. Возможно, мозг действительно сохранил часть воспоминаний. Но Алиса видела души, а эмоциональная связь с Мией появилась раньше, чем я успел осмыслить хоть одно воспоминание прежнего Каина. Версия Алисы о слиянии объясняла всё.

Да, доказательств этому нет. Но впервые все куски чётко сложились в одну картину. Я не вытеснил Каина Райта и не занял пустую оболочку. Мы стали одним целым.

Моя прошлая жизнь осталась со мной, его жизнь тоже никуда не исчезла. Просто теперь между ними нельзя провести чёткую границу. Странное облегчение разлилось внутри. Я посмотрел на Алису и тепло ей улыбнулся:

— Спасибо. Если бы не твои слова, я бы и дальше считал себя чужим в этом мире.

Она улыбнулась в ответ, наклонилась и потрепала меня по волосам. Я усмехнулся, но отстраняться не стал. Жест был неожиданным, но на удивление приятным. Да и Алиса прожила в несколько раз дольше меня. От неё это выглядело естественно.

— Не привыкай, — предупредил я. — А то ещё начнёшь обращаться со мной как с ребёнком.

— После того как ты четыреста раз подряд позволил собственной копии себя убить, это будет нетрудно, — невозмутимо заметила Алиса.

Я усмехнулся и покачал пальцем:

— Нет-нет. Не позволил, а использовал отличную возможность для тренировки. За кого ты меня принимаешь?

Алиса тихо рассмеялась. Я зевнул и прикрыл рот ладонью. Почти четыре дня без сна — многовато даже для культиватора ранга Ядра.

— Пожалуй, стоит поспать.

Алиса кивнула и снова посмотрела на синий барьер:

— Отдыхай. Я постою на страже.

Я достал из инвентаря спальник и положил под голову вместо подушки. Заснул почти сразу.

* * *

Проснулся через пять часов. Голова прояснилась, мышцы перестало тянуть, а голод снова напомнил о себе. Быстро перекусил, выпил остаток чая из термоса и поднялся. Алиса сидела у барьера на том же месте. Заметив, что я проснулся, повернула голову. Я убрал вещи в инвентарь и размял плечи:

— Думаю, этот заход будет последним. Хватит тут торчать.

Алиса кивнула, а я подошёл к постаменту и приложил правую руку. Знакомый рывок сознания — и круглый зал исчез. Передо мной почти сразу появился клон. Следующие тридцать часов превратились в бесконечную череду боёв, смертей и коротких разборов собственных ошибок.

Теперь каждая схватка длилась не меньше десяти минут, а многие тянулись значительно дольше. Мы успевали несколько раз перейти от дальнего обмена к ближнему, разорвать дистанцию, снова сойтись и поменять ритм. Клон всё меньше и меньше превосходил меня. Его преимущество оставалось в чистоте, точности техник и выборе момента. Счётчик смертей рос медленнее.

К отметке в четыреста пятьдесят я заметил главное: луч и волна Ци теперь создавались с той же скоростью, что у клона. Канал внутри оружия собирался без задержки, золотой покров ложился на металл ровно, а поток больше не цеплялся за отклонения в меридианах.

Через пять попыток я впервые нанёс серьёзную рану. Клон отбил мой укол щитом. Я резко сменил направление и рубанул по открытому боку. Усиленное лезвие прошло через броню, мышцы и вошло почти до позвоночника. Тело клона дёрнулось в сторону. На серебристых пластинах появилась красная полоса.

Я уже начал следующий удар, рассчитывая добить его, как края раны вдруг стянулись. Разрез исчез за долю секунды. Броня восстановилась вместе с телом.

На это я не рассчитывал. Клон воспользовался заминкой, ударил щитом в лицо и вогнал меч под подбородок. Я появился перед экраном и возмущённо потряс мечом:

— Так нечестно! Я же почти победил!

Экран равнодушно отсчитывал время отдыха. Я посмотрел на ноль напротив побед, затем хищно усмехнулся:

— Ну ладно. Посмотрим, как ты восстановишься, если я порублю тебя на части.

Следующие три боя длились почти по двадцать минут. В третьем я снова достал клона: пробил ему грудь и рассёк левое плечо. Раны мгновенно затянулись, а через несколько обменов его меч вошёл мне между рёбер.

Вернувшись, я не стал злиться. Сел прямо на воду в позу лотоса и закрыл глаза. Пятиминутный таймер продолжал отсчёт, но впервые за долгое время я не разбирал последнюю смерть. Не прокручивал удары, не искал ошибку и не думал, что сделать иначе. Просто выровнял дыхание и убрал из головы всё лишнее. Когда экран исчез, я поднялся и занял стойку.

Клон возник напротив и сразу рванул в атаку. Мечи столкнулись, щиты ударили друг в друга. Мы обменялись короткой серией, разошлись на шаг и тут же снова сократили дистанцию. Внутри было непривычно тихо.

Меня больше не пугала следующая смерть. Не раздражало, что я провёл здесь уже больше пяти суток. Не отвлекали мысли о поисках снаружи, предстоящем разговоре с Мией и том, что будет после возвращения. Остались только меч, щит, Ци, послушно текущая по ровным каналам, и противник перед глазами. Я зафиксировал это состояние.

Через пару минут движения клона начали раскладываться на отдельные детали. Перед выпадом его передняя стопа смещалась вперёд на несколько миллиметров. Перед жёстким блоком корпус едва заметно поворачивался. Перед сложной серией взгляд уходил к следующей точке атаки раньше, чем начинал двигаться меч. Раньше я тоже видел движения плеч, ног и положение щита. Но следил за ними по отдельности и реагировал уже после начала движения. Теперь микросигналы складывались в одну, цельную картину.

В этот момент я наконец понял, чему Данте пытался меня научить. Опытный боец замечает подготовку раньше, чем противник начинает движение. Это кажется простым на словах, но в бою увидеть этот момент крайне сложно.

Клон рубанул сверху. Я принял удар щитом и подал корпус вперёд. Совсем немного, не больше сантиметра. Его взгляд сразу дёрнулся к моей правой руке. Плечо начало разворачиваться, меч поднялся для защиты шеи. Он увидел ожидаемый короткий рубящий удар. Я знал, как он ответит, ещё до движения клинка.

В последний миг потянул рукоять на себя и дёрнул кисть. Рубящий удар превратился в прямой укол. Клон понял обман, но его меч был слишком далеко чтобы среагировать.

Лезвие пробило броню и вошло точно в сердце. Я направил в клинок дополнительный поток Ци, рванул рукоять вниз и влево. Меч разрубил тело от сердца до правого бедра. Клон исчез раньше, чем разрубленные части успели упасть. Передо мной появился синий экран:

Первый этап обучения завершён.

Происходит оценка возможностей для финального исправления тела…

Я удивлённо поднял брови.

— Что ещё за финальное исправление?

Ответ пришёл в следующую секунду. И не надписью, а адской болью. Она ударила сразу во всё тело. Будто меня опустили в расплавленный металл и одновременно пропустили через каждый нерв огромный разряд тока. Я попытался закричать, но не услышал собственного голоса. Перед глазами заметались красные и чёрные пятна.

Внутренний взор распался. Я перестал понимать, где находятся руки, ноги и голова. Осталась только боль, заполняющая всё сознание. А затем она исчезла. Я обнаружил себя лежащим на воде лицом вверх. Несколько секунд просто смотрел в чистое небо и пытался вспомнить, как дышать.

Да чтоб вас всех…

Перевернувшись, поднялся на ноги и со злостью посмотрел на экран. Там появились новые надписи:

Меридианы в норме.

Тело успешно очищено.

Расчёт рекомендаций…

Я напрягся, ожидая продолжения, но ничего не произошло.

Закрыл глаза и проверил тело внутренним взором. Каналы стали напоминать ту схему, что показывала мне Фрея. Появилось много новых мелких каналов.

Ци проходила через них легко, будто раньше я всё время двигался с незаметно затянутыми ремнями, а теперь их наконец сняли. Однако, что именно означало «тело успешно очищено», я не понимал. Надпись сменилась изображением. На нём была моя фигура. Она стояла с двумя одноручными мечами:

Учитывая особенности Ци, физических данных и телекинетической псионики кандидата, рекомендую изменить основной вид оружия на парные мечи.

Ожидаемый рост боевой эффективности — 47 %.

Я несколько секунд молча смотрел на экран, затем перевёл взгляд на меч и щит в руках.

Парные мечи? Логика в рекомендации была. Данте во время последней тренировки тоже заметил, что с моей скоростью и разрушительной Ци стоило бы попробовать второй клинок вместо щита. Но тогда я отмахнулся. К щиту и полуторнику уже привык, их связка уже не раз спасала жизнь, а менять основное оружие перед отбором в лагерь казалось глупым.

Теперь древняя симуляция сообщала то же самое. Причём не общими словами, а с точностью до сорока семи процентов. Отдельно напрягало другое. Внутри симуляции псионика не работала, но устройство знало о телекинезе и включило его в расчёт. Значит, постамент и браслет изучили меня куда глубже, чем я думал. На экране появилась новая строка:

Произвожу перерасчёт боевой симуляции.

Необходимо провести демонстрацию.

Вода впереди задрожала. Я сразу отпрыгнул назад и поднял щит. Клон сформировался в нескольких метрах от меня. Серебристая броня осталась прежней, но оружие изменилось. В каждой руке он держал по одноручному мечу. Лезвия у них были длиной около восьмидесяти сантиметров. Я усмехнулся и принял стойку:

— Ну давай. Покажи, на что я способен с двумя мечами.

Оба клинка одновременно покрылись золотыми молниями. Клон поднял их над головой, скрестил и резко опустил. С лезвий сорвались две волны Ци. Они пересеклись в воздухе, образуя диагональный крест, и рванули ко мне заметно быстрее прежних атак. Я встретил их щитом. Синий барьер вспыхнул и лопнул, золотой покров выдержал остаток удара. Сразу после блока отпрыгнул назад, уходя от первого клинка клона.

Он не остановился. Второй меч уже шёл сбоку. Я подставил щит и сам ударил в открывшийся корпус. Клон встретил мой клинок вторым мечом. Правый тут же развернулся и ударил сверху без малейшей паузы. Я едва успел закрыть щитом голову. Вот теперь разница стала понятна.

Мощность отдельных ударов почти не снизилась благодаря мощной Ци молний, покрывавшей оба клинка. К тому же атаки стали намного быстрее и непредсказуемее. Пока первый клинок блокировал, второй уже бил. Пока второй заставлял меня поднимать щит, первый менял угол и снова летел в атаку.

Клон выдал серию из пяти ударов. Я отбил первый мечом, второй щитом, ушёл корпусом от третьего и принял четвёртый по касательной на край щита. Пятый снова встретил клинком, но темп стремительно уходил из-под моего контроля.

Шестой удар пришёл снизу. Я увидел его слишком поздно. Золотое лезвие прошло между щитом и плечом, одним ударом отсекая голову.