Вбитая в память выучка прошлой жизни, сработала быстрее, чем мозг успел осознать происходящее.

Я вскочил на ноги, на ходу подхватывая сброшенный ранее пиджак и выхватывая из ножен верный кинжал. Живица, которую я только что так бережно восстанавливал, полыхнула по меридианам. Тело перешло в боевой режим, адреналин разом выжег остатки сонливости.

Выскочив из зала на улицу, я резко присел за штабелем кирпичей для оценки обстановки.

Ядрёна медь!

Полыхало административное здание! Точнее, его правое крыло. Там, где на втором этаже находился мой личный кабинет. Пламя лизало стены, выплёснувшись из кабинета, черный дым столбом уходил в мартовское небо.

Шарахнули из РПГ? Да ещё и прицельно?

Хм, вот же гандоны!

Два заряда в окно моего кабинета! Это кто же тут такой дерзкий нашёлся?

Ну что же, логично. Свет в кабинете горел, так как я думал вернуться после спортзала и не выключил. Да и время позднее…

Наверняка подумали, я кемарю на своем диванчике или работаю с документами. А меня там не было! И, слава богам, кроме меня там и быть никого не могло!

Меня прошиб холодный пот. Матрёшка! Алёнка! Егорка!

Я рванул с места, пригибаясь к земле. Они жили в другом крыле, в переоборудованных для них блоках. По ним прилететь не должно было, но при нападении слово «должно» не всегда работает.

Автоматчики с вышек устроили пальбу. Ночную тьму распороли трассеры — ребята открыли огонь куда-то за периметр, в сторону шоссе. Судя по звуку, стреляли по уходящей машине.

Я чуть не снёс дверь плечом, когда влетел в другое крыло.

В коридоре уже горел свет. Навстречу мне, в одних пижамных штанах и накинутой поверх куртке, выскочил Егорка. В руках мальчишка сжимал железную арматурину, а его пальцы искрили морозной пылью. Рядом с ним выгибал спину дугой и шипел Задира.

— Командир! — пискнул Егорка, увидев меня.

Глаза у пацана были по пять рублей, но страха в них не было. Только растерянность.

— Жив⁈ Девчонки где⁈ — рявкнул я, подбегая и быстро осматривая Егорку.

— В комнате! Испугались, на пол легли, как вы учили! — отчеканил мелкий боец.

— Молодец! Слушай мой приказ, Егор! — я схватил его за плечо, заглянув прямо в глаза. — Оберегай девчонок! Не давай им выходить на улицу ни при каких обстоятельствах, понял⁈ Если кто незнакомый сунется в коридор, то морозь на хрен! Задира, присмотри за мелким!

Кот коротко мявкнул, словно принял приказ.

Убедившись, что тылы прикрыты, я развернулся и вылетел обратно на улицу.

— Машину! Быстрее, машину! — заорал я во всю мощь легких, перекрывая вой сирены.

Буквально через несколько секунд ворота главного гаража со скрежетом поползли вверх. Оттуда, взревев движком, вылетел внедорожник. За рулем бешено вращал глазами Борозда.

Я тут же прыгнул на пассажирское сиденье.

— В погоню, Стёпа! — рявкнул я. — К воротам.

Выглядел мой первый слуга эпично. Он наверняка спал, когда начался кипиш. На нём были надеты армейские ботинки, семейные трусы в горошек и… кевларовый бронежилет, накинутый на голое тело.

Хоть и спросонья, но про броню не забыл. Похвально!

— Так точно! — последовал ответ, и машина понеслась в сторону ворот.

Из казармы, на ходу застегивая разгрузку, выскочил Гордей. Мы проезжали мимо и…

— Гордей! — крикнул я, высовываясь в окно. — Периметр на тебе! Никого не впускать, тушить пожар! Кинь мне…

— Понял, Ваша Милость! — отрывисто гаркнул начальник СБ, бросая автомат Калашникова с примотанной изолентой спаркой магазинов. — Будьте осторожны!

Я поймал ствол и поднял стекло.

Мы с пробуксовкой рванули к выездным воротам. При нашем приближении они сдвинулись и начали отъезжать. Медленно, чёрт побери! Как же медленно!

— Часовые! Кто стрелял⁈ — рявкнул я в рацию, закрепленную на панели.

— Командир, это третья вышка! — раздался сквозь треск статики голос бойца. — Черная «Победа», тонированная в ноль! Номер 342! Повернула на улицу Строителей, уходит в сторону промзоны!

— Принял!

Я повернулся к Борозде:

— Стёпа, гони!

— Как два пальца обоссать, командир! — прорычал Степан.

Он вдавил педаль газа в пол. Внедорожник взревел раненым медведем и вырвался с территории базы. Я снова нажал на кнопку рации:

— Гордей, мы уходим в сторону Горьковского шоссе через промзону. Поднимай резервную группу и двигайте следом!

— Есть!

Началась погоня.

Ночная Балашиха замелькала смазанными пятнами фонарей. Редкие встречные машины в панике шарахались к обочинам, когда наш джип, ревя клаксоном и моргая дальним светом, вылетал на встречку.

Степан оказался гребаным маньяком. Огромная туша внедорожника под его управлением лавировала с лёгкостью мотороллера. Мы влетали в повороты с управляемым заносом, лавировали между припаркованными фурами, не царапнув ни единого борта.

— Вон они! — рявкнул Степан.

Впереди, метрах в трехстах, виляя задом на мокром асфальте, уходила та самая черная «Победа». Автомобильная классика, но явно с форсированным движком.

Я прищурился, фокусируя зрение. Точно. Номер 342.

Вот же самоуверенные гниды! Даже номера не удосужились замазать грязью или накрайняк скрутить. Видимо, были уверены, что два заряда из гранатомета в окно решат все проблемы, и они спокойно уйдут, пока на базе воцарится паника.

Ошиблись, суки! Ох, как же вы ошиблись!

— Степан, бери правее и поджимай их! — скомандовал я, опуская боковое стекло.

В салон ворвался пронизывающий мартовский ветер. Он по-хулигански ударил в лицо, заставил глаза слезиться, взъерошил волосы.

Я высунулся в окно, упер приклад в плечо. Ветер рвал одежду, машина прыгала на ухабах, прицелиться было чертовски сложно. Но я и не собирался играть в снайпера. Мне нужно остановить вон ту чёрную колымагу впереди.

Я передернул затвор и как дал одиночными выстрелами по задним колесам «Победы».

Бах! Бах! Бах!

Трассеры огненными пунктирами прошили темноту, высекли искры из асфальта в метре от бампера беглецов.

Машина вильнула. Водитель там тоже оказался не лыком шит! Он начал бросать «Победу» из стороны в сторону! Скотина, не даёт мне взять прицел на упреждение!

К тому же, мы выскочили на более оживленный участок дороги, и мне приходилось аккуратничать, чтобы случайной пулей не зацепить гражданских.

— Командир, давай ближе подойду! — прорычал Степан.

— Давай, Стёпа!

Мотор взвыл на пределе оборотов.

Мы начали сокращать дистанцию. Двести метров. Сто пятьдесят. Сто.

Я снова высунулся. Выдохнул и поймал в прицел правое колесо. Пора!

Короткое нажатие на спусковой крючок.

Бах!

Автомат дернулся в руках. Свинцовый шмель ударил точно в цель. Правая покрышка «Победы» лопнула с глухим хлопком. Машину мотнуло вправо. Из-под голого обода фейерверком брызнул сноп ярких искр.

В этот же момент заднее стекло «Победы» разлетелось вдребезги. В проеме показался силуэт в черной маске. На плече у него лежала зеленоватая труба ручного гранатомета.

— Атас! — заорал Степан, дергая руль влево.

Атас не атас, но делать что-то надо!

Мой внутренний охотник взял управление на себя. Время словно замедлилось. Я видел, как палец стрелка ложится на спусковой крючок гранатомета. Ещё немного и в нас полетит очень неприятная херня!

Да вот хрен ты угадал! Я чуть довернул ствол автомата и зажал спусковой крючок.

Пуля влетела прямиком в правую руку стрелка. Мужчина истошно взвыл, гранатомет вылетел на дорогу и покатился по асфальту, чудом не сдетонировав. Стрелок рухнул обратно на заднее сиденье, зажимая раненную ладонь.

— Держи, засранец! — выплюнул я, прицеливаясь. — Степан, давай! Поднажми!

Наш броневик настиг хромающую легковушку. Я дал еще пару выстрелов, на этот раз разнеся левое заднее колесо. Мог бы и в макушку водилы влепить, но хотелось узнать — с какого это перепуга черти в чёрном решили меня на тот свет отправить?

«Победа», лишившись опоры на заднюю ось, окончательно потеряла управление. Ее закрутило волчком. Водитель, пытаясь уйти от столкновения со столбом, вывернул руль вправо. Машина снесла сетчатый забор, отделяющий дорогу от дачного сектора, пролетела через кусты и, зарывшись брюхом в раскисшую весеннюю пашню, замерла, окутанная паром из-под капота.

Радиатор накрылся? Вполне может быть…

Мы с визгом тормозов остановились у обочины.

Двери «Победы» распахнулись. Из салона вывалились двое в черной одежде и балаклавах. Не теряя ни секунды, они рванули в разные стороны по раскисшему полю.

— Степан! Ты берешь подранка! Я за правым! — рявкнул я, выскакивая из машины. — Брать живым! Мне нужны «языки», мать их за ногу!

— Будет исполнено! — гаркнул Борозда и, сверкая голыми ногами и трусами, помчался за своей целью.

Я перемахнул через помятый забор и бросился за своим клиентом.

Ночное весеннее поле ни хрена не было приспособлено для упражнений по бегу. Недавние дожди превратили землю в чавкающее месиво. Грязь налипала на ботинки пудовыми гирями, ноги норовили разъехаться.

Мужчина в черном бежал впереди, метрах в сорока. Он высоко вскидывал колени, но скорость держал приличную.

— Стой, гнида! — крикнул я ему в спину, перепрыгивая через какую-то канаву. — Стрелять буду!

Он даже не обернулся, только прибавил ходу.

— Ну, я предупредил, — прорычал сквозь зубы, остановился на долю секунды, вскинул автомат и дал короткую очередь по ногам.

Пули взбили фонтанчики грязи у его пяток. Беглец поскользнулся и кубарем полетел на поле.

Я усмехнулся и пошел на сближение.

Но рано радовался! Мужчина вскочил на ноги. И в этот момент пространство вокруг него пошло рябью. Его тело окуталось коричневатым свечением.

Кольчуга Души!

Ах ты ж, ядрёна медь! Он одаренный! И, судя по отблескам живицы в меридианах, далеко не новичок.

— Одарённый, значит? — я отбросил автомат, пули которого Кольчугу не пробьют, и начал стягивать живицу к солнечному сплетению. — И какая же у нас стихия?

Ответ прилетел незамедлительно.

Я сделал шаг вперед, и моя нога наткнулась на препятствие. Из раскисшей грязи, с чавкающим звуком, вырвалась земляная ступенька высотой в полметра.

Вот же зараза! На полном ходу запнулся об эту подлянку. По инерции полетел вперед, больно приложился коленом и плечом о скользкую землю.

Землевик! Вот же паскудство! Земляные маги посреди поля… Хуже только водяники в море!

— Ну погоди, тварь! — рявкнул я, поднимаясь и выплевывая попавшую в рот грязь.

Я активировал свою Кольчугу Души. Защита встала на место.

Мужчина в черном усмехнулся.

— Гожу. Жду тебя, сопля бесхребетная, — его голос прозвучал глухо из-под балаклавы. — Думал, взял бога за бороду?

Сопля бесхребетная? Вот это было обидно!

Не хрен тогда тратить время на разговоры. Сконцентрировал в ладонях живицу и метнул в него два Огненных Шара.

Сгустки пламени пронеслись над землёй, осветили поле. Но землевик всего лишь дёрнул рукой снизу вверх.

Перед ним из грязи выросла толстая, в полметра толщиной, стена из спрессованной земли и камня. Огненные шары врезались в неё и взорвались с громким хлопком. Грязь вскипела, превратилась в керамику, посыпались искры, но стена выдержала.

— И это всё, на что ты способен, сопляк?

В ответ из-за укрытия в меня полетел град каменных копий. Острые куски породы со свистом вспороли воздух.

Я ушел в перекат, пропуская копья над головой. И всё же одно из них ударило меня в плечо. Кольчуга Души вспыхнула, принимая на себя урон, но удар был такой силы, что меня развернуло вокруг оси.

Ядрёна медь! Бьет-то как сильно.

— Огненный Клинок! — крикнул я, сформировал в руке изогнутый серп плазмы, и швырнул в противника.

Клинок пробил остатки полувзорванной стены, но маг легко ушел с линии атаки.

— Ты кто такой вообще? — крикнул он, кастуя в руке каменный щит. — Отрок? Или уже Боец?

Издалека его вряд ли взять. Очень уж он хорош в работе на дальнем расстоянии. И закидает копьями, как снежками. А может и ещё какую гадость швырнёт. От землевиков можно чего угодно ожидать. Поэтому ушёл в небольшое Скольжение, затем ещё в одно. Со стороны почти незаметно, зато на метр стал ближе.

— А тебе не всё равно, кто тебя раком поставит? — оскалился я, сокращая дистанцию в очередной раз.

— Я — Дружинник, щенок! — расхохотался мужчина. — Ты думал, тебе всегда будет везти со слабаками? Не все коту масленица! Пора сдохнуть!

Дружинник? На ступень выше. Он превосходил меня в чистой мощи живицы, в объеме резерва. Мои атаки для него были укусами пчелы — неприятно, но не смертельно.

Значит, надо брать техникой и хитростью. Мой внутренний ведарь потер ладошки. А чего? Месиловка с превосходящим противником? Ну, это наша специализация!

Вот только надо подобраться поближе…

Последовала череда яростных сшибок.

Он бил по площади. Выбрасывал из земли острые колья, пытался насадить меня на них, как жука на булавку. Я уворачивался, прыгал, использовал Скольжение и Рывок, чтобы не задерживаться на одном месте дольше секунды.

Он воздвигал каменные стены, и тут же я огибал их, не пытаясь пробить в лоб. Он швырял в меня булыжниками размером с арбуз, и я отбивал их Огненными Клинками, превращая в щебень прямо в воздухе.

Мы кружили по полю, меся ногами грязь. Я был перепачкан по самые уши, рубашка промокла насквозь от мелкого дождя. Он в своей черной униформе сливался с ночью, лишь глаза поблескивали в свете моих техник.

И всё равно с каждой атакой и контратакой я подбирался все ближе. Маги земли может и сильны на дальней дистанции, но в ближнем бою их неповоротливая стихия дает сбои. Этим-то я и собирался воспользоваться. А что он Дружинник… Ну, пока что ничего особенного я не заметил.

Наконец, я оказался в трех метрах от него. Пора!

Живица хлынула в лезвие, и металл вспыхнул ослепительно-белым пламенем. Температура была такой, что капли дождя испарялись, не долетая до клинка.

Яркость вспышки на микросекунду ослепила противника. Он инстинктивно прикрыл глаза веками.

Это был мой шанс!

Я рванул вперед и полоснул раскаленным ножом ему по бедру.

Лезвие с шипением прошило ткань и Кольчугу Души. Оставил на ноге глубокий порез.

Противник взвыл, но тут же показал, что не просто так упомянул про ранг Дружинника. Вместо того чтобы отступить, он создал в руке шипастую булаву и с разворота всадил в грудь.

Хрясь!

Удар был невероятной силы!

Кольчуга Души зазвенела, принимая урон, но часть удара все равно прошла внутрь. Меня оторвало от земли и отшвырнуло на десяток метров назад.

Я прочертил борозду, пытаясь устоять на ногах. Перед глазами поплыли черные круги. Ушибленные на арене ребра взвыли от новой боли. Выстоять! Нужно выстоять!

А этот засранец метнулся вперёд, занося булаву над головой!

— Разве это удар? Меня девки целуют сильнее! — прохрипел я и отпрыгнул прочь, чтобы не получить добивающий.

Противник прихрамывал, но пер на меня, как танк. Булава летала в воздухе, как будто она была лёгкой шпагой, а не каменной чушкой.

Снова рукопашная. Но в этот раз я постарался выключить его меридианы. Какое же было моё удивление, когда меридианы не выключались! Я их видел, бил по ним, но они продолжали функционировать! Похоже, что подобное действовало только с противниками равными по рангу.

Удар за ударом. Он махал своей шипастой дурой, пытаясь размазать меня по полю. Я уворачивался, парировал, наносил удары ножом. Некоторые попадали по противнику, но не причиняли особого вреда. Мы сплелись в смертельном танце посреди грязевого поля.

Мое дыхание сбилось. Живица таяла.

Я проигрывал?

Должен признаться, что вполне может быть… Мой резерв живицы был на порядок меньше, а его техника Земли идеально подходила для вязкого поля. И он взял меня на выматывающую тактику. Не подставлялся под удар, но и сам не лез на рожон.

Он сделал ложный замах, заставил меня открыться и тут же ударил ногой по земле. Под моими ногами почва вздыбилась, лишая равновесия.

Чёрт возьми!

Я поскользнулся, и мерзавец занес кувалду для финального удара!

Я не успевал ни уклониться, ни выставить щит!

И в этот самый миг, когда каменная смерть уже летела к моему виску…

БАХ!

Оглушительный выстрел ударил по барабанным перепонкам.

Каменная кувалда замерла в сантиметре от моего лица. Кольчуга Души на его груди мигнула и рассыпалась мириадами искр, не выдержав попадания из чего-то крупнокалиберного. По черной ткани расплылось темное пятно.

Дружинник подрубленным деревом рухнул в грязь.

Я осел на одно колено, сплевывая кровавую слюну и пытаясь восстановить дыхание. Повернул голову.

Метрах в двадцати стоял Степан Борозда. В одной руке он держал за шкирку обмякшее тело второго противника, а в другой сжимал дымящийся «Слонобой», заряженный, судя по всему, бронебойными пулями со стальным сердечником. Трусы в горошек были безнадежно измазаны грязью, но вид у моего слуги был монументальный.

— Чего вы тут? — пробасил Степан, сплевывая грязь. — Всё плюхи друг другу вешаете? По ходу, я вовремя?

Я посмотрел на поверженного врага, затем на Степана.

— Отличная работа, Стёпа, — хрипло рассмеялся в ответ. — А теперь давай паковать этих ублюдков. У меня к ним накопилось очень много вопросов.