Туман над ареной Ристалища Чести начал рассеиваться. Он втягивался в скрытые вентиляционные решетки, открывая территорию Арены. В нос ударил солоноватый запах. Запах йода, гниющих водорослей и застоявшейся воды.

Ядрёна медь, они что, сюда море притащили?

Когда белесая пелена окончательно спала, трибуны ахнули. Да и я, признаться, под шлемом Мобильного Доспеха приподнял брови. Организаторы из Академии, видимо, решили, что каменные големы в первом испытании — это слишком скучно и сухо. Теперь они решили устроить нам мокрое дело!

Огромная чаша полигона была почти полностью затоплена. Тёмная вода плескалась от бортика до бортика. Из суровой глубины тут и там торчали острые, как клыки неведомого чудовища, верхушки черных скал. Между ними на волнах покачивалось скопище деревянных обломков: куски корабельных палуб, переломанные шлюпки, толстые бревна, обрывки такелажа и бочки.

Выглядело это так, словно здесь только что разнесли в щепки пиратский флот. Вон, кстати, и флаг с «Весёлым Роджером» плескался в воде. Удручающее зрелище. Только скелетов не хватало для полного антуража и попугая, кричащего: «Пиастры! Пиастры!»

Так, стоп!

Мой взгляд ведаря сразу же уловил движение. Между плавающими деревяшками, разрезая темную гладь, скользнули треугольные серые плавники. Один, второй, пятый… Десяток?

— Офигеть… — восхищенно выдохнул Мишка по внутренней связи. — Они что, реальных акул туда запустили? Или это фантомы?

— А ты сунь туда палец, господин Морозов, вот и проверим, — хмыкнул я в ответ. — Фантом тебе палец не откусит. А вот если это трансмутированные твари из Опасных земель, то они не только палец, они тебе и бубенчики отхватят по самое не балуй.

В центре огромного бассейна, на небольшом каменистом островке, торчала трубой корабельная мачта. На самой её верхушке, метрах в десяти над водой, трепыхался на искусственном ветру заветный алый флажок Академии.

Над ареной сильнее вспыхнули экраны, и голос Иллюминария Георгиевича ударил по ушам:

— Дамы и господа! Второе испытание проверит вашу способность адаптироваться к самым непредсказуемым условиям! Перед вами — «Архипелаг Отчаяния»!

Трибуны взревели. Кровожадная толпа аристократов обожала такие шоу. Чем выше шанс, что кто-то сломает шею или пойдет на корм рыбам, тем громче они хлопали в ладоши.

Ух, прямо как в древнеримском Колизее!

— Правила меняются! — продолжал вещать Совестин. Его посох сверкнул белым светом. — В этом раунде пистолеты с парализующими зарядами отменяются! Вы можете использовать любое оружие, которое принесли с собой! Вы можете использовать любую магию! Ограничители арены на прямой урон сняты, но есть запрет на убийственные техники! Вашей задачей будет прорваться через арену, миновать хищников, забраться на мачту, сорвать флаг и принести его на свою стартовую позицию!

Я скосил глаза на противоположный край арены. Там, на таком же стартовом пятачке, стояла команда Долгополого. Глеб в своем вычурном зеленоватом доспехе выглядел напряженным.

Еще бы! Он же землевик.

А земля под толщей воды и непонятно — на какую глубину сделали кусок моря преподаватели. Это тебе не по камушкам прыгать, тут думать надо. Рядом с ним переминался здоровяк Ковальков, а чуть позади замер Престолов.

— Команды! — рявкнул Совестин. — Надеть Кольчуги Души! Защита на максимум!

Я закрыл глаза на долю секунды, погнал живицу от солнечного сплетения. Кольчуга Души вспыхнула под броней невидимым, но энергетическим панцирем. Я почувствовал, как Мишка и Мизуки сделали то же самое. Воздух вокруг нас заискрил от переизбытка живицы.

— Три! — начал отсчет преподаватель.

Трибуны подхватили, превращаясь в один ревущий организм:

— ДВА!!!

Я чуть согнул колени.

— ОДИН!!!

— Мизуки — по центру! — рявкнул я в эфир. — Мишка — правый фланг! Я беру левый! Никаких поддавков! Замочим этих засранцев!

— СТАРТ!!! — грохнул Совестин.

Мы сорвались с места одновременно.

Так как про использование магии никаких запретов не было, то я решил, что лучший способ защиты — это непредсказуемое нападение. Я даже не стал прыгать на ближайший обломок. Оттолкнулся от стартовой плиты, завис на секунду в воздухе над темной водой, и, вложив в вытащенный кинжал добрую порцию живицы, швырнул через всю арену Огненный Клинок.

Сгусток ревущего огня, принявший форму изогнутого серпа, с шипением пронесся над волнами. Вода под ним чуть ли не вскипала, оставляя за клинком дорожку пара.

Я целился прямо в Глеба. Не собью, так хоть покажу, что мы сюда не в бирюльки играть пришли!

Долгополый, который как раз собирался сделать первый прыжок, увидел несущуюся на него дугу. Его глаза за визором, держу пари, стали размером с блюдца. Он инстинктивно вскинул руки, пытаясь вырвать из-под воды каменный щит, но вода — плохой проводник для магии земли. Камень поднимался слишком медленно. Глебу пришлось позорно падать на живот, прямо на скользкие камни стартовой зоны.

Огненный Клинок снес верхушку его недоформированного щита, пролетел над шлемом, оплавив золотую вязь, и взорвался о защитный барьер трибун.

— Получи, пижон! — оскалился я, затем прыгнул и приземлился на широкую деревянную палубу, качающуюся на волнах.

— Ярославский! — этот рёв был для меня милее колыбельной.

И вот бой закипел на всех фронтах.

Мизуки, как я и приказал, рванула по центру. Наша японская красавица не стала заморачиваться с большими кусками дерева. Она использовала технику ниндзюцу, когда сконцентрировала живицу в ступнях. Девушка прыгала по мелким щепкам, по бочкам и едва касалась их. Она двигалась так быстро, что казалась размытой черной тенью, летящей над водой. Как будто летела над водой.

Справа от меня раздался треск. Это Мишка Морозов вступил в игру.

— А ну-ка, остудим ваш пыл! — крикнул он.

Морозов ударил руками по воде. Морозная живица хлынула из его ладоней, и поверхность арены на правом фланге покрылась толстой коркой льда. Мишка создавал себе личный автобан, замораживая всё на своем пути, включая пару зазевавшихся акул, которые вмерзли в лед. Надо было видеть их охреневшие тупые морды!

Но противник тоже не спал.

Ковальков, здоровяк-природник, понял, что на открытой воде ему ловить нечего, и решил использовать то, что было под рукой — дерево.

Он вскинул руки и они тут же вспыхнули изумрудным светом. И вдруг мертвые доски, бревна и обломки кораблекрушения… ожили!

Из гниющей древесины с хрустом полезли толстые, покрытые шипами лианы и скользкие, как щупальца осьминога, водоросли-мутанты. Одна такая лиана, толщиной с человеческую ногу, вырвалась из палубы прямо подо мной.

Я едва успел подпрыгнуть. Лиана с треском пробила то место, где я только что стоял.

— Ах ты ж, садовник недоделанный! — рыкнул я.

В полете сформировал в ладонях два огненных шара и швырнул их в извивающиеся растения. Огонь ударил в мокрую древесину.

Раздался визг. На миг показалось, что эти твари были живыми! Вода вокруг зашипела, запахло горелой гнилью. Я приземлился на соседний обломок скалы, едва удержав равновесие, так как камень был скользким от водорослей.

В этот момент вода слева от меня взорвалась.

Огромная серая туша вылетела из глубины.

Акула! Ага, хрен там плавал! Ладно бы это была просто акула! А вот у этой пасть усеяна металлическими лезвиями вместо зубов.

Трансмутация! Да твою же дивизию! Всё-таки решили подгадить морскими тварями Опасных земель!

Тварь летела на меня стрелой. Она раскрыла пасть так широко, словно приглашала поместить туда голову даже не снимая шлема.

Я не стал отступать. Живица ударила в кулак, и я всадил апперкот, усиленный чистым пламенем, прямо в оскаленное рыло хищника. Удар получился такой силы, что акулу отбросило назад. Следом добавил Огненный Клинок и два огненных шара. Клинок попал в цель, а шары добили клыкастую. Вода вокруг нее закипела, тварь забилась в конвульсиях, варясь заживо в собственном соку.

— Уха по-московски от Ярославского! — крикнул я, перепрыгивая на следующий обломок.

Тем временем на правом фланге у Мишки начались проблемы.

Его ледяной автобан оказался отличной мишенью. Ковальков направил туда целую армию цепких водорослей. Толстые зеленые плети пробивали лед снизу, крошили его, и пытались схватить Морозова за ноги.

— Да отвалите вы от меня, салатные обрезки! — орал Мишка, отбиваясь от плоских щупалец.

Он создал ледяную секиру и рубил длинные пряди, но их было слишком много. Лед под ним трещал. Ему пришлось остановиться и уйти в глухую оборону, возводя вокруг себя ледяной купол, по которому тут же начали молотить шипастые лианы.

А что же Глеб?

Долгополый наконец-то пришел в себя. Он понял, что вода — его враг, и решил изменить ландшафт. Его доспех засветился болезненно-зеленым светом. Глеб опустился на одно колено на стартовой плите и вогнал руки в камень.

Живица земли, с трудом пробиваясь сквозь толщу воды, достигла дна арены. И началось землетрясение.

Вода вздыбилась. Со дна, с оглушительным скрежетом, разрывая бетонную стяжку полигона, начали подниматься каменные столбы. Глеб строил себе мост! Он вырывал куски породы и заставлял их расти вверх.

Один из таких столбов вырвался прямо перед Мизуки, перекрывая ей путь.

Но японка даже не сбавила скорость.

Она оттолкнулась от плавающей бочки, взмыла в воздух, выхватила из-за спины два клинка. Лезвия засветились голубоватой энергией воздуха. Мизуки скрестила мечи и рубанула по каменному столбу.

Воздушная волна, острая как бритва, срезала верхушку столба. Девушка приземлилась на ровный срез, оттолкнулась и полетела дальше, к центральной мачте.

— Престолов! Тормози её! — истерично заорал Глеб, прыгая по созданным каменным грибам.

И тут в игру вступил Престолов.

Воздух над ареной пошел рябью. Иллюзионист взмахнул руками, и реальность исказилась.

Внезапно вместо одной мачты с флагом появилось… пять! Они торчали из воды в разных концах арены, и на каждой колыхался алый флажок.

Но это только цветочки!

Вода вокруг начала бурлить, и из неё вынырнули десятки гигантских акул. Они кружили, щелкали челюстями, набрасывались на обломки.

Мизуки замерла на секунду на качающемся бревне, пытаясь понять, куда двигаться дальше.

А я побежал по левому флангу, прорубаясь сквозь лианы Ковалькова. Надо было помочь Мишке, чтобы его не вывели из строя раньше времени.

— Мизуки! Глазам не верь! — заорал я в канал связи. — Иллюзия не имеет плотности!

Я сам переключил зрение, позволяя внутреннему взгляду взять контроль над ситуацией. Мир потерял краски, став черно-белым, но зато я четко увидел, где пульсирует настоящая энергия. Четыре мачты были пустышками, сотканными из света. Настоящая находилась всё там же точно по центру, и к ней приближался Глеб, сайгаком прыгая по каменным столбам.

Акулы Престолова хоть и были фантомами, но также они скрывали настоящих хищников. И ребятам без моего видения живицы приходилось туговато. Не могли они определить — где фантом, а где настоящая…

Одна из реальных тварей выпрыгнула наперерез. Я не стал тратить огненную магию. Вместо этого активировал Скольжение, ушел под брюхо летящей акулы, крутнулся на месте и с разворота всадил ботинок под жабры. Хрустнуло знатно. Тварь рухнула в воду, заливая её настоящей, а не иллюзорной кровью.

— Вижу цель, Елисей-сан! — коротко отозвалась Мизуки.

Она закрыла глаза, полностью полагаясь на инстинкты ниндзя. Иллюзорные акулы пролетали сквозь неё, не причиняя вреда. Она рванула к центральному островку, грациозно перепрыгивая с обломка на обломок.

Я тоже ускорился. До мачты оставалось метров тридцать.

Но тут Глеб Долгополый решил, что с него хватит. Он стоял на высоком каменном столбе, возвышаясь над водой. Его глаза пылали яростью.

— Думаешь, ты такой умный, Ярославский⁈ — прорычал он так громко, что я услышал его без всяких динамиков. — Да я тебя сейчас раздавлю!

Долгополый вскинул руки. Вода подо мной внезапно пошла водоворотом.

Инстинкты взвыли сиреной! Что это за хрень?

Я изо всех сил оттолкнулся от обломка скалы, на котором стоял, вкладывая в прыжок всю энергию доспеха.

И вовремя!

В ту же секунду из-под воды, разрывая поверхность, вырвалась гигантская каменная клешня. Она захлопнулась ровно в том месте, где я находился мгновение назад, раздавив скалу в пыль.

Если бы я замешкался хоть на долю секунды, меня бы перекусило пополам, несмотря ни на какую Кольчугу Души!

Во как! А как же запрет на убийственные техники?

Я летел в воздухе, и мне некуда было приземляться — внизу только бурлящая вода и каменные шипы Глеба.

— Мишка!!! — рявкнул я.

Морозов, который всё это время сидел под своим ледяным куполом, отбиваясь от лиан, услышал меня.

Он сбросил защиту. Купол разлетелся тысячами осколков, изрешетив водоросли Ковалькова. Мишка вскинул руки в мою сторону.

— Держись, командир! — заорал он.

Подо мной, в воздухе, из водяной пыли и брызг начал формироваться ледяной трамплин.

Я приземлился на скользкую поверхность, едва не сорвавшись вниз. Рельефы на ботинках доспеха с визгом прочертили борозды по льду. Я сгруппировался, проскользил по трамплину и, используя инерцию, взмыл вверх, прямо к островку с мачтой.

До центра оставались считанные метры.

Глеб тоже был там. Он спрыгнул со столба на каменистый островок.

С другой стороны на камни приземлилась Мизуки.

А я приземлился на островок рядом с ними.

Мы оказались втроем на маленьком пятачке земли, диаметром не больше пяти метров. В центре торчала толстая, обмотанная цепями мачта, на вершине которой призывно трепыхался флаг.

Вокруг нас бушевало побоище. Мишка и Ковальков устроили артиллерийскую дуэль на флангах: ледяные копья сшибались с деревянными кольями. Престолов пытался навести морок, но в эпицентре нашего столкновения его иллюзии рвались, как гнилые тряпки.

Глеб посмотрел на меня, потом на Мизуки.

— Вам не взять этот флаг, — прошипел он. — Вы — мусор. Выскочки!

— А ты пижон, — усмехнулся я, выпрямляясь и разминая плечи. — Мизуки, бери флаг. Я займусь этим куском дерьма.

Японка кивнула. Она оттолкнулась от земли и кошкой побежала вверх по вертикальной мачте, цепляясь за неприметные выступы и трещины.

Глеб взревел. Ударил кулаком по земле. Камень под ногами дёрнулся. Из островка вырвались каменные шипы.

Я ответил мгновенно. Сконцентрировал живицу в пятках и ударил по камню.

БАБАХ!

Тепловой взрыв разнес шипы в крошку!

Не давая Глебу опомниться, я рванул вперед. Сократил дистанцию до минимума. В ближнем бою магу земли неудобно кастовать масштабные заклинания.

Я выбросил левый джеб.

Глеб уклонился, экзоскелет дернул его в сторону с невероятной скоростью. В ответ он провел апперкот, покрыв кулак каменной броней. Удар пришелся мне в ребра.

Кольчуга Души вспыхнула, гася урон, но сила удара была такова, что меня отбросило на пару метров. В груди екнуло. Если бы не доспех Оболенской, то без перелома бы не обойтись.

— Что, Ярославский? — расхохотался Глеб. — Не нравится, когда бьют по-настоящему⁈

— Мне нравится, когда ты открываешься, придурок! — выплюнул я ответ.

Вскинул обе руки, и огненный вал сорвался с ладоней.

Глеб успел выставить каменную стену, но от температуры камень начал плавиться, превращаться в стекло.

Долгополый заорал, отскакивая назад и спасаясь от жара.

В этот момент сверху раздался победный крик Мизуки:

— Флаг у меня, Елисей-сан!

Я поднял голову. Японка сидела на самой вершине мачты, сжимая в руке алое полотнище.

Трибуны взорвались таким ревом, что, казалось, купол Академии сейчас рухнет.

Мы сделали это! Мы опередили их!

— Бросай мне и уходим! — крикнул я, отступая к краю островка, готовясь ловить флаг.

Мизуки размахнулась и швырнула свернутый флаг вниз. Алое пятно полетело по дуге мне в руки. Я уже протянул ладони, чувствуя вкус победы. Мой внутренний старик довольно крякнул. Мы умыли этого напыщенного индюка!

Но тут произошло то, чего не ожидал никто.

Даже организаторы.

Глеб Долгополый, поняв, что он проиграл гонку, издал нечеловеческий, полный отчаяния и злобы вопль.

Его доспех, усиленный экзоскелетом, засветился ядовито-зеленым светом.

— ЕСЛИ НЕ МНЕ, ТО НИКОМУ!!! — истошно завопил он.

Вместо того, чтобы атаковать меня, Глеб рухнул на колени и вогнал обе руки, по самые локти, в скалистое основание нашего островка.

Вся энергия ушла вниз, в фундамент арены.

Раздался звук, похожий на раскат грома внутри железной бочки.

Полигон содрогнулся так, что вода взлетела на несколько метров вверх.

Алый флаг, который летел мне в руки, завис в воздухе… а потом растворился.

Иллюзия! Престолов, сукин сын, успел подменить его в последний момент!

Но это было уже не важно.

Потому что мачта, на которой сидела Мизуки, вдруг заскрипела и накренилась.

Островок под моими ногами треснул пополам.

Глеб в своей ярости пробил несущие конструкции арены. Вода вокруг нас начала закручиваться в гигантскую воронку. Центральный остров стремительно уходил под воду, затягивая нас в пучину.

— Мизуки! Прыгай! — заорал я, видя, как мачта кренится и падает в эпицентр водоворота.

Но японка не успевала. Центробежная сила прижала её к дереву.

Вода сомкнулась над островком. Меня сбило с ног ледяным потоком. Я почувствовал, как меня тащит на дно, в мясорубку из камней, деревянных обломков и обезумевших акул.