— А ещё они называли тебя земляным червяком, — с предельно серьезным видом произнес я, когда мы втроем собрались в гулком коридоре перед раздевалками.

— Цего-о-о? Так они называли меня зёлтой забой? — изогнув тонкую бровь, уточнила Мизуки.

В ее глазах начали плясать чертенята. Ага, адреналин пошёл по крови. Рефлекс начал играть свою роль.

— Да-да-да! Именно так, жёлтой жабой, — закивал я, с трудом сдерживая ухмылку. — И еще добавил, что ты только катаной можешь махать, а больше ни на что не способна.

— Мне казется, цто кому-то давно не делали сэппуку, — покачала Мизуки головой. — Пора бы это исправить!

— А меня? Меня кем этот напыщенный хлыщ называл? — встрял Мишка, подпрыгивая рядом.

— А тебя он обозвал пятнистой лягушкой, — не моргнув глазом, выдал я. — Сказал, что от тебя болотом несёт.

— Да ла-а-а-адно?

— Ага, а ещё тоже обозвал земляным червяком! — подмигнул я.

Мой долговязый друг аж покраснел от возмущения, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. Тоже рефлекс сработал. Это не может не радовать.

— А тебя? — прищурился Морозов.

— И меня тоже земляным червяком, — я наконец-то улыбнулся. — И выскочкой, которого пора раздавить каблуком.

Это уже было наша перекличка, наш ритуал для взбадривания. Небольшая психологическая накачка. Как в старой сказке, где питон Каа мчался на разборки с бандерлогами и постоянно спрашивал у пантеры и медведя: как именно его называли эти самые бандерлоги? Тем самым он всё больше и больше набирался ярости, чтобы потом устроить обезьянам кровавую баню.

Мы взяли эту шутку на вооружение. Перед тем как выйти на второе испытание, нам нужно было как следует подпитаться злостью, чтобы в этот раз надрать задницы Долгополому и его команде.

Каким оно будет, это второе испытание, мы пока не знали. Организаторы из Академии держали всё в строжайшем секрете, напустив тумана полные штаны. Однако задор у нас был, и отступать мы не собирались.

Да, я узнал, что Мизуки на самом деле пообещала Ковалькову проиграть. Точно так же, как и я пообещал Любаве Шумиловой. Точно так же, как и Мишка прогнулся под чары Варвары Камышинской.

Нас оплели интригами, развели по углам и чуть ли не обманом вынудили дать идиотские обещания. Аристократия, ядрёна медь! Улыбаются в лицо, наливают дорогое вино, а под столом уже точат кинжал, который вот-вот воткнут в спину.

Но в то же время… на каждую хитрую аристократическую задницу всегда найдется свой болт с затейливой резьбой.

И никто не сможет нас остановить. Никто не сможет затормозить этими вымученными клятвами и что-либо предъявить.

Почему я так решил? Да потому что Алёнка, наша новая целительница, оказалась не просто магом воды, но и чертовски подкованной в юриспруденции девчонкой. Когда мы сидели в кабинете, посыпая головы пеплом, она разложила нам всё по полочкам и сказала, что париться особо не надо. Надо выступить и надрать три хитрые задницы!

Так что сейчас мы улыбались друг другу. Глаза горели, а внутри пульсировало желание смешать Глеба Долгополого с грязью арены.

— Вы ещё не одеты? — раздался голос Мирославы Кузьминичной. — Или вы без доспехов собираетесь выступать?

Преподавательница «Огнестрельного боя» вынырнула из-за угла и тут же свела брови воедино. Суровая она у нас. Я тут же поднял руки вверх:

— Последние указания перед испытанием. Дальше всё только на Ристалище!

— Поторопитесь, не заставляйте зрителей ждать!

— Всё-всё-всё, разбегаемся! — улыбнулся я.

Мизуки, коротко кивнув, отправилась в женскую раздевалку, чтобы надеть Мобильный Доспех. А мы с Мишкой пошли толкать дверь мужской половины.

Там мы быстренько начали облачаться. Мобильные Доспехи, которые нам подарила княжна Оболенская, стали нам почти как родные. Я влез в облегающий поддоспешник, прошитый нитями из мифрила и проводниками для живицы. Затем начал крепить бронепластины.

Металл приятно холодил кожу, но стоило только защелкнуть магнитные замки, как броня начала подстраиваться под температуру тела. Я подогнал все соединения, проверил сочленения на локтях и коленях. Нигде не жало, амплитуда движений оставалась идеальной.

— Ну что, земляной червяк, готов поползать по арене? — хохотнул Мишка, затягивая ремни на нагруднике.

Его доспех чуть искрил морозным инеем — парень попробовал выпустить свою стихию. Всё работало нормально.

— Готов, пятнистая лягушка, — в тон ему ответил я. — Держи «вкусняшку».

— Да у меня своя есть, — отмахнулся он от протянутой капсулы с эликсиром. — Отец сказал, что раз Долгополый с друзьями используют дополнительный экзоскелет в обход правил, то и нам не грех будет подзаправиться.

Да, про экзоскелеты команды Долгополого нам сообщил именно отец Мишки, Кирилл Матвеевич. Конечно, это было неприятно, но… Даже если бы эти ухари попались на жульничестве, то им бы ничего не было. Прогнали бы, что это дополнительное устройство к Мобильному Доспеху. А раз так, то и мы можем тоже воспользоваться допингом без зазрения совести.

Всё-таки не мы первые начали эти пляски!

Я закрыл глаза и погнал живицу по меридианам. Солнечный поток энергии рванул от солнечного сплетения по рукам и ногам. Доспех тут же отозвался на выход огненной сферой в руке. Я почувствовал, как броня сливается с моей аурой, становится второй кожей.

Никаких погрешностей не было. Синхронизация на ура.

Я пару раз подпрыгнул на месте, сделал короткий бой с тенью, выбросив серию быстрых джебов. Сервомоторы послушно усиливали скорость и силу удара. Всё встало на свои места. Всё было просто отлично.

Пока мы готовились к выходу, мои мысли невольно вернулись к недавнему разговору с отцом в Красногорске.

Мой внутренний старик, переживший в прошлой жизни столько предательств, что хватило бы на десяток мыльных опер, проанализировал ситуацию от и до.

Почему мы не могли так долго найти княгиню Долгополову с её перламутровыми ногтями? Ту самую заказчицу, что натравила на меня наемников «Костра»?

Да потому что мы просто не могли подумать, что люди, которые находились рядом, которые ели с нами за одним столом, которые улыбались нам и учтиво кланялись, в то же самое время плели за спинами такие интриги.

Нет, конечно, с Глебом мы цапались с первого дня. Но, как мне казалось, мы с ним цапались из-за юношеских амбиций, из-за конкуренции в Академии, ну и из-за Любавы Шумиловой, будь она неладна. Обычные петушиные бои молодняка. Всё-таки мужчины должны конкурировать, чтобы развиваться.

А оказалось, что корни проблемы уходят куда как глубже. В самую суть аристократической политики.

Отец выяснил по своим каналам, а каналы у главы рода Ярославских, слава богам, работали как швейцарские часы, что Ласковатому, тому самому начальнику комбината на Севере, который предал нас в своё время, поступил платеж. И пришёл этот платёж от структур, соединённых с Долгополовыми.

Сумма? Двести тысяч рублей. Не слабо, да?

А какие могут быть связи между Ласковатым, сидящим в снегах Кольского полуострова, и князем Долгополым, чьи интересы всегда лежали в строительстве и возведении зданий? Вот это как раз и было самым странным!

Человек, который занимался сугубо нашими, ярославскими делами, вдруг неожиданно получает деньги через цепочку подставных фирм-однодневок, нити от которых ведут к металлопрокатным заводам Долгополых. Ведь на самом деле у Ласковатого и Долгополова не было и не могло быть никаких общих легальных дел! Металлоконструкции Долгополый получал из собственных заводов, которые обеспечивали его арматурой и дополнительными комплектующими в полном объёме. Так что наши интересы не пересекались ни в коей мере!

А тут взял и перевел. Двести кусков! Даже для аристократов это были серьёзные деньги. Спрашивается — что за услуга такая, если она проводится без учёта и договоров?

Отец, Святослав Васильевич, всё ещё никак не хотел до конца поверить в то, что против него плетутся такие масштабные интриги. И главное, что эти интриги появились не просто так, не на пустом месте, а с какого-то хера переросли в попытку физического уничтожения наследников рода.

И тут отец вспомнил еще одну деталь. Деталь, от которой у меня по спине пробежал неприятный холодок.

Он вспомнил, как тогда, на Императорской Арене, во время суда чести, Мезенцев, тот самый ублюдок, что выращивал нежить в Балашихе, закричал, глядя в лицо Долгополого: «Ты, лживая тварь Это же ты всё подстроил! Ты мне обещал защиту!»

Тогда, в пылу битвы с Голиафом, в адреналиновом угаре, на это вроде бы никто не обратил серьезного внимания. Мало ли что орет приговоренный к смерти преступник? Пытается утянуть за собой уважаемых людей, сеет смуту.

Но сейчас… Сейчас, в свете новых фактов, все эти поползновения, оговорки и случайности обретали всё новые и новые детали. Складывались в единую картину. Явно за Долгополовыми числилось что-то непонятное, темное и смертельно опасное.

И связи с Чернобаем, с Опасными землями, уже не казались обычным параноидальным бредом!

Однако, как резонно заметил отец, предъявить им это сразу вряд ли получится. Ни с того ни с сего, просто так взять и начать межродовую войну только по одним домыслам?

Это будет смехотворно. Императорская Администрация и Боярская Дума сожрут нас с потрохами за немотивированную агрессию.

К тому же, то, что было с нанятыми для моего убийства наемниками, вряд ли может служить оправданием для вендетты. Эти ребята весьма удобно умерли. Ни с того ни с сего взяли и погибли прямо в камерах.

Да, конечно, допросить мы их допросили, но какой в этом смысл для официального суда? Если бы мы взяли тех, кто остался в живых, и хотя бы предоставили им запись голоса заказчицы, или устроили очную ставку…

Но увы и ах. Никого в живых не осталось. Концы в воду, да и дело замяли. Жив же боярский сын? Ну а что так получилось… Конечно, полиция ещё поискала для вида, но особо этими поисками не заморачивалась, а после и вовсе закрыла дело за отсутствием улик и доказательств.

Поэтому что же? Что можно официально предъявить Долгополому?

Только этот странный перевод на двести тысяч? Смешно. Юристы Долгополых размажут это обвинение за пять минут, заявив, что это была ошибка бухгалтерии или оплата консультационных услуг.

Что еще? Перламутровые ногти княгини? Мой внутренний ведарь язвительно расхохотался. Над этим старый лис Фрол Терентьевич может только посмеяться. Да даже сама княгиня скажет, похлопывая ресничками, что любая женщина в Москве может наложить себе такие ногти. Мало ли кто пришел к наемникам? Может, это была провокация, чтобы очернить её светлое имя! И тогда это уже будет вопрос к Ярославским!

В итоге, Долгополовым и предъявить-то особо нечего. Нет, на самом деле нужны основания посильнее для того, чтобы начать войну на уничтожение, против которых не попрет даже Император. Нужна кровь, нужны свидетели, нужны компроматы.

Однако пока что не было ничего такого. Были только домыслы, догадки и интуиция старого охотника на оборотней, которая вопила: «Они враги! Убей их, пока они не убили тебя!»

А начинать бойню из-за этих домыслов… Мы окажемся неправы в глазах общества, а Долгополые мгновенно получат поддержку других родов как «невинные жертвы агрессии сумасшедших Ярославских».

Поэтому отец отдал приказ: пока продолжаем жить как есть, следим и ждём ошибки со стороны противника. Будем искать то, что они делают в тени. Да, на самом деле довольно-таки мало оснований для начала открытой войны. Для общественности наши претензии выглядят вообще несерьезно. Это словно ни с того ни с сего напасть на соседа из-за того, что тебе приснился плохой сон.

Мы пока будем следить. Ждать. Но если уж наши догадки подтвердятся, если мы поймаем их за руку на связи с Чернобаем… То тут уже будет развернута широкомасштабная акция. Пленных мы брать не будем. Потому что связи с Опасными землями так просто ни для кого не пройдут. За это выжигают роды до седьмого колена.

— Елисей! Ты уснул там, что ли? — голос Мишки вырвал меня из раздумий.

Я моргнул, возвращаясь в реальность. Морозов стоял у выхода из раздевалки и натягивал шлем. Визор засветился голубоватым.

— Нет, брат. Просто думал, с какой стороны лучше начать ломать челюсть Долгополому, — я подхватил свой шлем и надел на голову.

Замки глухо щелкнули, герметизируя доспех. Интерфейс привычно развернулся перед глазами, показал уровень живицы, пульс и заряд брони. 100 %. Ну что же, неплохо. Не зря отдыхал и отсыпался перед вторым испытанием.

Мы вышли в коридор, где нас ждала Мизуки. Доспех делал её похожей на тень, обретшую плоть. За спиной этой «тени» крест-накрест висели два клинка. Во как, сегодня она решила усилиться?

— Идем? — коротко бросила она.

— Идем, — я кивнул. — И помните: никаких поддавков! Мы выносим их только вперед ногами.

Мы двинулись по коридору к выходу на Ристалище Чести. С каждым шагом гул трибун становился всё громче. Он накатывал волнами, словно морской прибой. Там, снаружи, тысячи людей жаждали хлеба и зрелищ.

Что они жаждали увидеть? Как Ярославские снова упадут в грязь. Как Глеб Долгополый закрепит свой триумф? Или как мы извернёмся и сможем победить?

В любом случае, победа должна быть за нами, ни на что другое мы не согласны!

— Покажите отличный бой! — проговорила Мирослава Кузьминична. — Ни пуха, ни пера!

— К чёрту! — откликнулся я один.

Ребята переглянулись между собой. Что? Неужели в этом мире нет такого ответа на подобное пожелание?

Щелчок. Завеса поползла вверх.

На наши доспехи тут же упал свет прожекторов. Мы вышли на арену, и трибуны взорвались.

— Долгополый лучше всех!!!

— Ярославский должен победить!!!

— Мы за княжича!!!

— Мы за боярича!!!

— Елисейка, дёрни этого хлыща!!!

— Глеб, раскатай боярича в лепёшку!!!

Свист, улюлюканье, крики поддержки и негативные выкрики слились в единый оглушительный рев. Я скользнул взглядом по знакомой ложе. Отец сидел там, помахал мне рукой. Рядом находился Яромир, чуть подавшись вперед. А на противоположной стороне, в ложе Долгополых, князь Фрол Терентьевич снисходительно улыбался, переговариваясь с кем-то из свиты.

Также заметил Любаву Шумилову и Варвару Камышинскую. Две девушки сидели рядом на трибуне. А когда Любава заметила, что я поднял визор, то выставила два пальца.

Виктория — победа? Три раза «ХА» — это был намёк на то, что я должен буду слить второй раунд. Ну что же, показывай-показывай, всё одно будет по-моему!

На полигоне, прямо по центру, стоял Иллюминарий Георгиевич Совестин. Он терпеливо ждал, пока появятся наши противники. Вот появились и они, тоже

Из своего коридора вышла команда Глеба. Долгополый, Ковальков и Престолов. Глеб шел вразвалочку, как хозяин жизни. Его зеленоватый доспех с золотой вязью блестел под софитами. Заметив меня, он картинно приложил руку к груди и отвесил шутовской поклон.

Я только презрительно хмыкнул под шлемом. Понтуйся, засранец! Понтуйся, пока можешь!

Наши группы отразились на мониторах. Выше был счёт 1:0. Неприятный для нас счёт, конечно…

Сама арена пока что находилась под завесой тьмы. Интересно, что нам приготовили преподаватели? Какую хрень задумали?

Совестин ударил посохом о землю. Прокатилась звуковая волна, призванная привлечь внимание. Гул трибун стих, подавленный магией звука.

— Дамы и господа! — прогремел голос преподавателя. — Первое испытание показало нам, кто умеет использовать тактику и хитрость! Но Академия учит не только прятаться в руинах и скрываться от неприятеля! Академия также учит доминировать! Учит ломать сопротивление врага силой и волей! И сейчас мы вместе с вами узнаем — кто из адептов лучше других впитывал знания? Кто внимательно слушал преподавателей, а кто думал об особах противоположного пола?

По залу прокатились смешки. Совестин снова поднял посох и смешки растаяли также, как и появились. Он провозгласил:

— Давайте же увидим то место, где сойдутся две достойные команды! И мы узнаем — будет ли третье испытание, или же Командная Дуэль закончится сегодня? Итак, да будет же показана новая арена испытания!