Платформа справа, висящая в воздухе метрах в трех от меня, показалась отличным трамплином для дальнейшего маневра. Я прикинул расстояние, напряг икры, по которым прокатилась волна живицы, и оттолкнулся.

Ботинки впечатались в каменную поверхность. И в ту же секунду в животе неприятно екнуло. Платформа приняла мой вес и… предательски поплыла вниз. В сторону поблёскивающих кольев!

Ядрёна медь! То есть некоторые каменные тарелки отказываются болтаться на антигравитационных потоках? Да! Они еще и опускаются, если на них задержаться!

Преподавательские сюрпризы!

Я тут же сгруппировался и сиганул обратно, на предыдущую площадку. Едва мои ноги покинули «проседающий» камень, как тот с тихим гулом пополз вверх, возвращаясь на исходную позицию.

С каждым разом всё интереснее и интереснее! Прямо как в старой игрушке про усатого водопроводчика Марио, в которую я резался в прошлой жизни в девяностых. Прыгаешь на платформу, а она падает в пропасть. Только здесь вместо пиксельной лавы — вполне реальные колья. Хотя, «геймовер» тут довольно-таки безобиден. Для адептов. Вот птеродактили уже никогда не взмоют в небеса.

— Мишка! Мизуки! — гаркнул я в гарнитуру. — Будьте аккуратнее! Некоторые платформы под весом опускаются! Не задерживайтесь на мелких!

— Понял, Еля! — донесся из наушника голос Морозова. Судя по звукам, он как раз намораживал очередную ледяную ступень. — Давай поаккуратнее тоже! Я тут чуть шпагат не сделал!

— Я тозе заметила, Елисей-сан, — вклинился голос Мизуки. — Но мне всё-таки просе с воздухом, цем вам обоим. Я могу компенсировать вес магией ветра. Поэтому ребята, будьте осторозны.

— Принято, — я оскалился, глядя на левый фланг противника. — Значит так! Работаем по Ковалькову. Мы должны сбить этого бугая с ног! Вырубим его, и Глеб останется один против троих. Без прикрытия этот индюк быстро сдуется!

— Есть! — ответили ребята.

Мы начали движение. Я рванул по своему флангу, прыгая с платформы на платформу, стараясь не задерживаться на них дольше пары секунд. Мишка, хрустя льдом, надвигался справа, а Мизуки заскользила по центру, перепрыгивая пропасти с грацией кошки.

Ковальков словно спинным мозгом почувствовал наши намерения. Бугай стоял на широкой площадке, уперев ноги-тумбы в камень, и смотрел на нас. Заметив приближающуюся Мизуки, он тут же выбросил правую руку.

С его растопыренных пальцев сорвался вихрь розовых лепестков. Сначала это выглядело даже красиво! Словно соцветия сакуры закружились в весеннем вальсе. Лепестки завертелись-закрутились и через несколько мгновений превратились в рой летящих дротиков.

Этот флористический ливень накрыл Мизуки роем разъяренных ос. Увернуться в воздухе, на крошечном пятачке камня, от полусотни летящих лезвий было невозможно. Дротики со свистом вонзились в девичью фигурку…

ПУФ!

Раздался хлопок, облачко белого дыма скрыло японку, и вместо исколотого тела Мизуки на платформу упало сосновое полено, утыканное розовыми дротиками. Полено тут же покатилось с края платформы и улетело вниз, насадившись на стальные шипы.

«Техника замещения!» — усмехнулся я про себя.

Она уже показывала мне этот фокус. Я вспомнил нашу первую встречу. Тогда я подмял её под себя, заломил руки и уже готовился сорвать маску с лица. А она пыхнула дымом и в руках оказалось полено, пока сама Мизуки материализовалась в нескольких метрах от меня и дала деру.

Теперь она провернула то же самое с Ковальковым. Использовала заменитель, а сама, скрытая остатками дыма и теневой магией, проскользнула мимо его атаки.

Я присмотрелся. Ого! Вот это скорость!

Мизуки материализовалась через секунду за спиной здоровяка. Как она там очутилась, перепрыгнув десять метров пустоты — загадка, достойная клана Сато. Не теряя времени, она оттолкнулась от камня и прыгнула Ковалькову на спину, занесла ногу для сокрушительного удара в основание шеи.

Но Ковальков оказался далеко не так прост, как казалось на первый взгляд. Бугай просчитал движение Мизуки, то ли по звуку, то ли по колебаниям воздуха. Не оборачиваясь, он топнул ногой, из платформы с треском вырвалась покрытая шипами лоза.

Лоза, словно живой кнут, хлестнула наотмашь и ударила Мизуки поперек туловища, сбивая ей атаку.

Японка глухо охнула, но в воздухе извернулась, приземлилась на ноги и тут же перешла в наступление. Она начала колотить противника руками и ногами, двигаясь так быстро, что её конечности слились в смазанные пятна. Ковальков отбивался, ставил жесткие блоки, его предплечья покрылись древесной корой, работая как щиты.

А вокруг них из платформы вылезли еще пять или шесть извивающихся лоз. Они плясали, как щупальца спятившего кракена, так и норовили оплести лодыжки и талию Мизуки.

Наша подруга порхала с платформы на платформу, уворачиваясь, крутя сальто и пытаясь достать здоровяка катаной. Но всё это было чертовски трудно. Почти невозможно. Ковальков превратил свою платформу в неприступные джунгли, и щупальца грёбаных джунглей пытались захватить куноичи в плен.

Зато эти лозы отпугивали птеродактилей, которые кружили вверху и выжидали нужный момент. А вот Глеба они ни хрена не отпугивали и тот старался незаметно подкрасться к японке. Конечно, она его уже вычислила, но работать на два фронта вряд ли сможет. Поэтому…

— Держись, Мизуки! — рявкнул я, когда сформировал огненные снаряды.

С моей платформы сорвались сразу два Огненных Клинка. Раскаленные серпы с шипением разрезали влажный воздух арены. Они ударили точно в цель и срезали три лозы у основания. Срезанные растения дохлыми змеями рухнули вниз. Клинки пролетели дальше, метя в ноги Ковалькову.

Но ублюдок прочитал мои действия. Он высоко подпрыгнул, и грациозным медведем опустился обратно, пропуская пылающие лезвия под собой.

«Ну что же, — подумал я. — Зато у него осталось меньше этих грёбаных щупалец!»

— Ковальков! Ковальков! — скандировали фанаты Долгополого на трибунах.

— Держись, Ковальков! Я прикрою! — заорал Глеб, когда запрыгнул на платформу чуть выше нас.

Мишка Морозов тем временем заходил справа, формируя ледяную магию. Я готовил новый залп слева. Мизуки отвлекала бугая в ближнем бою. Кольцо сжималось.

Но Глеб тоже не собирался наблюдать, как его коллегу по дуэли сметут с платформы. Он взмахнул рукой, выдирая снизу огромный кусок камня, размером с хорошую наковальню. Он крутанул в воздухе камень и швырнул в меня.

Глыба полетела с такой скоростью, что воздух загудел. Я едва успел увернуться, отклонив корпус назад. Камень со свистом пронесся в миллиметре от моего визора и врезался в защитный купол арены, разлетевшись осколками.

Из-за этого маневра я потерял зрительный контакт с Ковальковым на пару драгоценных секунд. И этого оказалось достаточно.

Я не заметил, как Ковальков, отбиваясь от Мизуки, вырастил из соседней платформы за спиной, здоровенный стебель лозы.

Стебель метнулся вперед, как кобра, и перехватил девушку поперек туловища.

— Мизуки! — крикнул Мишка, сорвался с места и метнул град ледяных копий.

Но Глеб Долгополый сработал на опережение. Возле Ковалькова, из воздуха вырос каменный щит. Ледяные копья Мишки со звоном разбились об эту стену, разлетевшись бесполезной шрапнелью. Они ничем не помогли нашей подруге.

А Ковальков в это время взмахнул рукой.

Толстый стебель оторвал Мизуки от платформы, поднял высоко над ареной и с силой швырнул её на ощетинившийся ковер стальных кольев!

Девушка только слабо вскрикнула, когда полетела в пропасть. После такого мощного броска её координация сбилась. Она попыталась выкинуть из рукава свой трос с «кошкой», но на сей раз фокус не удался. «Кошка» высекла сноп искр и сорвалась с края платформы.

Наша подруга полетела вниз, чтобы разделить судьбу Престолова.

Трибуны ахнули. У меня сердце на секунду остановилось, хотя я и знал про защиту.

Мизуки рухнула на колья. И снова произошло то же, что и с Престоловым. Стальные шипы, словно живые, с металлическим лязгом расступились в стороны, образуя своеобразную клетку, и захватили Мизуки в плен. Зафиксировали её так, что она не могла пошевелиться.

Всё. Для неё испытание закончилось.

— Зараза… Плохо дело, конечно, — процедил я сквозь зубы и нажал кнопку гарнитуры. — Мизуки, ты как? Живая?

— Да, всё нормально, Елисей-сан, — донесся её слегка сбившийся голос. — Только я… я это… немного копцик отбила. И гордость пострадала. Простите, цто подвела.

— Мы отомстим за тебя, — сказал я.

И тут же над головой раздался визгливый клёкот. Я вскинул голову. Оставшиеся четыре Крылатых Потрошителя снова начали кружить над нами. Похоже, убирание лоз неплохо повлияло на их смелость.

Вон, снова прицеливаться начинают! А одна и вовсе пошла на снижение! И почему-то снова я оказался предметом крылатого диверсанта…

— Еще эти ящерицы-переростки летают, мешают нормально сражаться! — рявкнул я, уворачиваясь от пикирующей твари. — Летают тут, щелкают хлебалами, орут чего-то неразборчивое! То ли на хрен посылают, то ли наоборот, желают, чтобы мы к ним подошли поближе и покормили собой! Блин, вот как же так можно усложнять испытание⁈

А в это время на правом фланге Мишка Морозов пришел в состояние бешеного хомячка. Увидев, как упала Мизуки, долговязый друган превратился в ледяного демона.

— Мизуки! Я отомщу за тебя, клянусь! — проорал Мишка дурным голосом.

Он выбросил правую руку вперед. Его меридианы вспыхнули синим светом, видимым даже невооруженным глазом. Из его ладони вырвался сноп ледяных нитей, который в полете сплелся в широкую ледяную сеть. Сеть набросилась на Ковалькова, который не успел укрыться за каменным щитом, и тут же опутала здоровяка с ног до головы, сковывая движения.

Ковальков зарычал, попытался разорвать путы магическими лозами, но Мишка не дал ему шанса. Морозов выставил левую руку, и из неё ударил поток холода.

Седые снежинки закружились вокруг Ковалькова бураном. Этот морозный вихрь в секунду окутал мага земли толстой шубой. Температура упала так резко, что лозы Ковалькова почернели и осыпались трухой. Сам бугай замер, превратившись в гротескное подобие снеговика. Только глаза бешено вращались под коркой льда.

— Бей! Бей его, Елисей! Чего смотришь⁈ — проорал Мишка, оседая на одно колено.

Во как! Да этот выброс силы сожрал у него прорву живицы.

А мне два раза повторять не надо.

Я сформировал в руках заряд плазмы. Снова воздух прорезали два Огненных Клинка. Если бы мог написать на каждом «За Мизуки», то сделал бы это без раздумий! Клинки врезались в снеговика-Ковалькова.

Раздался оглушительный взрыв. Лед, встретившись с плазмой, взорвался. Броня Ковалькова разлетелась вдребезги, а самого здоровяка ударной волной смело с платформы, как пушинку.

Он с воплем полетел вниз. Упал неподалеку от Мизуки, и колья точно так же услужливо расступились, захватив его мобильный доспех в стальные оковы.

Мы отомстили за Мизуки!

Но радоваться было рано. Мишка, потративший кучу энергии на заморозку Ковалькова, еле дышал, опершись руками о колени. Его платформа слегка покачивалась. В эту секунду он был уязвим как никогда, пытаясь привести свои силы в порядок.

И твари из Опасных земель это почувствовали.

Два Потрошителя с победным визгом спикировали на Морозова. Мишка попытался вскинуть руку с ледяным щитом, но резерв живицы показал дно. Птицы-ящеры ударили его с двух сторон. Их когтистые лапы сомкнулись на его плечах. Кевлар мобильного доспеха заскрежетал, выдерживая хватку, но твари замахали крыльями и оторвали Мишку от платформы!

— Отпустите Мишку! Бросьте немедля, твари узкомордые! — рявкнул я.

Я сформировал Огненный Хлыст и ударил им по тварям. Плазма обожгла лапу одной из птиц, запахло паленым мясом. Но твари, находясь в боевом безумии, даже не обратили на меня никакого внимания. Они не выпустили добычу, а потащили Мишку куда-то в сторону, подальше от платформ.

Я приготовился прыгнуть за ним, выстраивая в голове траекторию, как вдруг…

Снизу с невероятной скоростью вылетел длинный стержень!

Глеб Долгополый! Этот ублюдок увидел отличную возможность избавиться от моего напарника и не стал медлить.

Каменный гарпун, пущенный рукой землевика, с хрустом пробил грудь одной птицы насквозь, вылетел из её спины и тут же шарахнул во вторую! Как будто невидимый гигант прошил двух монстров одним стежком.

Твари истошно завизжали. Их крылья затрепыхались, а хватка ослабла.

Увы, никакой платформы под ними в этот момент не оказалось.

Мишка, вместе с двумя бьющимися в конвульсиях тушами Потрошителей, камнем полетел вниз.

— Мишаня! — крикнул я.

Птицы рухнули на колья, насадившись на них с тошнотворным чавканьем. Черная кровь брызнула во все стороны. А Мишка упал неподалеку от Престолова. Пол Арены сработал исправно: колья сомкнулись, заключив мобильный доспех Морозова в свои надежные оковы.

Я сглотнул ком в горле и нажал кнопку связи.

— Мишка… Брат, ты как? Копчик не отбил?

— Да вот еще… — буркнул в наушнике недовольный голос Морозова. — Копчик цел. Но вот хозяйство… хозяйство немножечко пострадало. Ремнями доспеха чиркнуло так, что аж искры из глаз посыпались.

Я нервно хохотнул. Целый, чертяка. И даже шутить пытается.

— Ничего страшного, Мишаня! До свадьбы с Варей заживет! — ответил я. — Правда, не уверен, что она когда-нибудь случится…

— Иди ты в пень, Еля! — огрызнулся Мишка. — Давай, размажь этого княжеского упыря! За нас всех!

Я поднял глаза.

Из шести монстров остался один. Он кружил где-то под самым куполом, видимо, решив, что с этими сумасшедшими людьми лучше пока не связываться.

Глеб Долгополый стоял на платформе метрах в пятнадцати от меня и чуть выше.

— Ну что, Ярославский⁈ — крикнул Глеб, и его голос разнесся над притихшими трибунами. — Вот мы и остались один на один! Как я и планировал!

Как бы в подтверждение его слов сверху раздался клёкот оставшегося птеродактиля.

Я выпрямился, размял плечи.

— Ну давай, Долгополый! — крикнул я в ответ, формируя в обеих руках пылающие шары плазмы. — Спустимся вниз и сойдемся по-пацански? На кулаках? Или попрыгаем за флажком, как белки-летяги⁈

— Да ты мне на хрен не упал, грязный выскочка! — проорал Глеб, вскидывая подбородок. — Марать об тебя руки? Я лучше просто возьму флажок, выиграю это испытание, а потом спущусь обратно! И вот тогда, Ярославский, ты будешь передо мной извиняться! Я попрошу судей, чтобы ты не просто извинился, а встал на колени! Медленно и при всей Академии!

Хм… Этот сопляк, этот маменькин сынок, чья семья отравила мать Елисея и пыталась убить меня, смеет говорить об извинениях?

— А вот хрен тебе по всей морде, Глебушка! — рявкнул я так, что мой голос ударил по трибунам не хуже магического посоха Совестина. — Никогда Ярославские не встанут перед Долгополыми на колени! Никогда! Сколько бы вы, гниды, ни пытались этого сделать!

Толпа взорвалась криками. Аристократы повскакивали с мест. Кто-то свистел, кто-то аплодировал. Градус напряжения достиг апогея. Что же, сейчас состоится решающий бросок.

Так получилось, что два виновника Командной дуэли остались один на один. Птеродактиля в расчёт брать не стоило. Глупая ящерица оказалась здесь случайно и вряд ли мечтала о таком событии с рождения.

А над нами, на самой верхней платформе, развевался алый флаг Академии с золотым двуглавым орлом.

Глеб не стал терять времени. Он взмахнул руками, и из раздвинувшихся кольев вырвался каменный столб, который начал расти вверх, чтобы унести княжича к заветному флагу. Он решил доехать до победы на лифте?

Что ж, передо мной встала дилемма.

Добраться до флага первым, прыгая по чертовым тарелкам, и доказать, что я быстрее и ловчее?

Или… плюнуть на флаг, догнать этого напыщенного ублюдка и выбить из него всё дерьмо?

Я посмотрел на Глеба, который уже приготовился перепрыгнуть на каменный столб. Посмотрел на свои пылающие руки.

Выбор был очевиден. К черту флаг. Сначала я накажу Глеба по полной!

— Ну держись, княжич, — прошептал я, и оттолкнулся от платформы, бросаясь в погоню. — Я иду за тобой!