Гул погони набирал силу. Топот сапог сливался с лязгом клинков, которые наёмники обнажали прямо на бегу. Лу Мин не оглядывался, три Огненных Жетона на его поясе отдавали в бок тяжёлым жаром, а за широким проломом разрушенной галереи уже мерцала зелень Центрального Алтаря.
Несколько поворотов назад он ещё слышал разрозненные выкрики, теперь же преследователи бежали сплошной массой. Белые повязки мелькали в пыли, расстояние сокращалось, наёмники Шао Хэна явно решили взять его до выхода из Котла.
До помоста оставалось не больше сорока шагов, когда из боковых пролетов наперерез выскочили семеро рослых бойцов. Одинаковые кожаные безрукавки стягивали медные бляхи. Практики седьмой и восьмой ступеней Формирования Потока действовали слаженно, четверо загородили узкую лестницу тяжёлыми щитами, остальные вскинули широкие мечи и взяли бегущего юношу в прицел.
— Стоять, падаль! — гаркнул щитоносец в середине заслона и выбросил вперёд уплотнённую ци. — Твои жетоны переходят Дому Железного Клыка!
Позади приближались наёмники с белыми повязками, отрезая обратный путь. Мин решил прорваться, пока противники не замкнули клещи на лестнице. Рука скользнула вдоль древка, три костяные секции «Драконьего Хребта» с сухим щелчком разомкнулись в движении.
Два белых отрезка, брошенные вперёд, с воем рассекли воздух и вонзились в плиты по краям лестницы. Третья секция осталась в руке Мина, замкнув вершины широкого треугольника. Большой палец начертателя вдавил в открывшийся паз рукояти заранее подготовленную пластину.
Плашку выточила Бай Руи в кузне на Солнечном Склоне. Позднее, в заброшенном зале, Мин расписал духовный сплав лазурной тушью.
Бумажный талисман жил один удар сердца, ци вспыхивала в начертанных линиях, отдавала весь заряд в избранную точку, после чего лист рассыпался серой золой, или же ждал своего второго использования, в случае с талисманами Мина.
В формации ци двигалась иначе. Сила переходила от узла к узлу и захватывала всё пространство между ними, обращая окружение в общее русло ци. Пластина встала в гнездо с тихим щелчком, Мин вбил последнюю секцию в камень перед собой и пустил по кости сгусток силы.
— Замри, — бросил он. Адаптивное ядро в драконьей кости перехватило древнюю грамматику «Знака Оцепенения», все вершины ответили слепящей вспышкой.
Сплав клана Бай выдержал напор и пропустил через себя втрое больше холода. Между костяными столбами натянулись сапфировые нити, следом внутри контура взвился ледяной шквал. Стужа ударила с такой силой, что плиты лопнули с треском битого стекла, щиты обросли толстой коркой инея, а замёрзший воздух смёл нападавших со ступеней.
Четверых передовых бойцов отбросило на десяток шагов и впечатало в стены. Лёд сковал их тела вместе с меридианами.
Отдача пришла следом. Мин ожидал толчка от одиночного знака, но усиленная формация рванула втрое мощнее. Древко дёрнулось в ладони, край открытого паза распорол кожу у основания большого пальца. Несколько тёмных капель брызнули на белую кость и затекли в глубокую борозду возле навершия.
«Вот это работа… Малявка превзошла саму себя», — мысленно присвистнул Мин, перехватывая окровавленное древко. Даже адаптивное ядро не сумело полностью погасить неожиданную отдачу.
Проведённый через сплав холод оказался втрое сильнее того, что Мин прежде получал от одиночного знака. Ближайший щитоносец ещё пытался подняться, однако иней уже забил сочленения доспеха и остановил ци в руках. Второго прижало плечом к кладке, двое остальных застыли в выбоинах, оставленных собственными телами. Формация не расходовала силу на дальний выброс, все три узла удерживали её внутри выбранного участка лестницы, поэтому ни одна крупица стужи не ушла впустую. Ру-Ру смогла добиться от духовного сплава именно того, чего хотел начертатель, хотя сама наверняка стала бы спорить с такой похвалой до хрипоты.
Трое мечников восьмой ступени успели выскочить из треугольника. Пережив первое потрясение, они раздули внутреннее пламя до предела и с рёвом подняли оружие, подготавливая яростную огненную технику.
— Сдохни! — Три клинка опустились одновременно. Пламя слилось над ступенями в одну волну.
На Мина хлынул сплошной поток ревущего огня, способный испепелить одиночку на месте. Он повёл пальцами, призывая оставленные секции. Обе вырвались из камня, взмыли над лестницей и легли в протянутую ладонь, цельный «Драконий Хребет» встретил пламя вращением.
Встроенное ядро тут же отозвалось утробным гулом. Оружие жадно втянуло жар, провело чужую стихию сквозь костяные волокна и обратило её в защитный покров. Белая кость налилась багровым цветом, а огненная волна истаяла без остатка.
Мин прошёл сквозь дым, сохраняя набранный шаг. Первый мечник ещё отводил клинок к груди, когда торец посоха, переполненный похищенным жаром, врезался ему в солнечное сплетение. Рёбра глухо хрустнули, а сам боец потерял сознание прежде, чем рухнул на плиты.
Второй рубанул сбоку в шею. Мин отклонил корпус, пропустил сталь мимо лица и с разворота всадил локоть в челюсть врага, выбитые зубы брызнули в сторону, тело сползло по ступени. Последний мечник попятился, однако короткая дуга посоха настигла его и обрушилась на затылок.
Живых преград на ступенях больше не осталось. Мин взбежал на верхнюю площадку и увидел впереди Центральный Алтарь. Первое гнездо уже сияло белым, несколькими вдохами ранее Су Лин вложила туда свои жетоны и перенеслась наружу, унеся с собой раненого ученика.
Мин сорвал с пояса три добытых жетона и впечатал их во второе углубление. Помост отозвался густым звоном, зелёный столб света ударил в своды арены и обхватил фигуру начертателя.
В тот же миг дальняя стена зала рухнула с тяжёлым грохотом. На площадь вырвался исполинский бронированный медведь, давя упавших наёмников. На его загривке сидел перемазанный кровью Бао Ту. Варвар с хохотом отшвырнул обломок чужого клинка и с размаху вогнал собственные три жетона в последнее гнездо.
Мир расплылся во вспышке пространственного переноса. Спустя одно мгновение под ногами Мина оказался камень внешнего приёмного помоста, а свежий воздух Чияня смыл с лица гарь и каменную пыль.
Над огромным амфитеатром висели сотни проекционных зеркал. Многотысячная толпа ревела, пока в воздухе над Восьмым Котлом разгорались золотые имена победителей. На главной трибуне стоял бледный Цао Лэй, руки чиновника тряслись, деревянный молоток ходил в пальцах ходуном.
Старейшина Ситу смотрел на распорядителя холодным взглядом, потому Цао Лэю пришлось проглотить желчь и объявить то, чего он больше всего боялся.
— Первое место Восьмого Котла получает Секта Звонкой Струны! — сипло выдавил он. Его голос разнёсся над ареной. — Второе место… Дом Семи Дорог!
Площадка перед трибунами содрогнулась от крика. На гостевом балконе Му Кай сдёрнул с перил помятое, пробитое дорожной пылью синее знамя и взметнул его над головой. Караванщики хватали друг друга за плечи; охранники колотили кулаками по ограждению. Многие плакали, перестав прятать лица.
Знамя, которое продажный распорядитель ещё утром презрительно назвал пустым, засияло над доской итогов этого Котла. Затем объявили третьи места: дикари Долины Тысячи Зверей под началом окровавленного варвара вошли по времени в лучшую шестёрку и получили право выступить во втором этапе.
— Первый день испытаний окончен! — провозгласил старейшина. После короткой паузы он продолжил: — К утреннему колоколу будут составлены шесть турнирных групп. Всем участникам пройти проверку в Палате Исцеления!
Под трибунами тянулись длинные коридоры, пропахшие горькими травами и сушёным корнем лотоса. Десятки целителей Секты Багряного Неба осматривали победителей, искали в меридианах следы запрещённых ядов, способных действовать много дней. Мин сидел на деревянной скамье и позволял пожилому лекарю в красной робе слушать пульс, рядом, на столе, лежал костяной посох.
— Каналы чисты, основа устойчива, — пробормотал старик, убирая пальцы с запястья. Затем он взял белую ткань и провел по посоху, проверяя его.
Когда его палец скользнул по глубокой борозде возле навершия, из-под длинного ногтя показалась крохотная игла со скребком на конце. Остриё подцепило каплю крови самого Мина, оставшуюся после использования формации, и втянуло её в нефритовый сосуд, спрятанный внутри рукава.
Спрятанная в рукаве нефритовая склянка была меньше фаланги мизинца. Капля коснулась внутренней стенки без звука, лекарь прикрыл горлышко ногтем, и широкая складка снова скрыла иглу с добычей. Ни один из соседних целителей не повернул головы. Для постороннего взгляда старик всего лишь проверял ценное оружие на предмет опасных техник.
Начертатель в это время усмирял течение внутри тридцати каналов и не заметил короткого касания. Старик почтительно поклонился, затем перешёл к следующему столу.
У выхода дорогу Мину перегородила знакомая девушка. Она ждала у резной нефритовой колонны, опираясь о неё спиной.
Белоснежные волосы она собрала в узел, а серебристая накидка удачно прятала следы недавней драки. Девушка обернулась. Пронзительно-синие глаза смерили юношу откровенно насмешливым взглядом.
— Надо же. Сумел добежать и даже жетоны по пути не растерял. — Она слегка вскинула бровь. — А я была уверена, что его люди пустят твою шкуру на коврик для парадного входа.
— Госпожа Су, ваша забота так согревает мне сердце.
Мин кривовато ухмыльнулся, перехватил оружие и небрежно закинул его на плечо.
— Помнится, ты клялась непременно оказаться надо мной. И в списке победителей оказалась сверху. Какое удачное совпадение.
На долю секунды на её лице отразилось замешательство, но выучка наследницы Клана мгновенно взяла свое. Су шагнула ближе. Тонкие пальцы чуть заметно мазнули по невидимой струне где-то у запястья, отчего воздух вокруг отозвался тихим вибрирующим звоном.
— Не обольщайся, Мин. Ты помог мне закрыть первый этап, и я это признаю, — отрезала девушка. В ее низком голосе больше не было и следа прежней иронии. — Но если в следующем раунде жребий сведёт наши знамёна на одном помосте, я перережу тебе меридианы раньше, чем ты хотя бы попытаешься достать посох. Так что постарайся выжить. И не отдавать свою шкуру никаким другим Домам до нашей встречи.
— Какая пламенная благодарность. — Начертатель усмехнулся, ничуть не смутившись угрозы. — Ловлю на слове.
Девушка развернулась, взметнув серебряный шёлк накидки, и скрылась за поворотом коридора. Мин проводил её взглядом, затем направился к выходу, после запаха лекарских трав ему особенно хотелось мяса и вина.
Вечером двор Семи Дорог гудел от веселья. Несколько недель люди Дома жили в страхе, терпели насмешки и ждали разорения, теперь они праздновали, потому что получили надежду. Посреди двора пылали две широкие жаровни, на медных решётках шипели бараньи рёбра, натёртые диким тмином и чесночным перцем.
Жир капал на угли и поднимал пряный дым. Слуги несли глиняные чаши с тушёной уткой под сладким соусом из тёмных слив, следом появились корзины паровых булочек с рубленой свининой и зеленью. В пузатых кувшинах плескалось крепкое пшеничное вино.
Наследник сам наполнил тяжёлую чашу гостя до краёв и поднял свой кубок. С его лица впервые за долгие дни исчезла тревога.
— За нашего чемпиона! — крикнул наследник. Он повернулся к людям, чтобы слышал весь двор. — За человека, который спас наше знамя от позора!
Караванщики дружно грянули здравицу. Мин отпил терпкого вина и вгрызся в горячее ребро, после сухого пайка долгих переходов такая еда казалась щедрым даром небес.
— Му Кай, мне понадобится твоя помощь. — Он вытер пальцы холщовой салфеткой и отставил пиалу. — Мне нужно пополнить кое-какие запасы.
Веселье разом ушло из глаз торговца. Он наклонился ближе.
— Всё, что потребуется. Называй, — произнёс он и приготовился запоминать заказ.
— Отыщи на рынках Чияня лучшую бумагу, какую только сможешь. Нужна также очищенная киноварь высшего сорта. — Мин загнул палец. — еще нужны различные духовные растения наполненные Ци разных аспектов. Огонь, вода, лёд. Если нужны будут деньги…
— Деньги? — Торговец расхохотался и хлопнул его по плечу. — После того как мы сорвали куш на взносах трёх Домов, я могу купить тебе и лавку, и её хозяина! К тому же, я сделал крупную ставку на тебя в котле, подумал, терять уже все равно нечего, а ты возьми да выиграй! Ха-ха!!! Кроме меня на тебя никто не поставил, я отбил добрую пятую часть Небесного Залога, так точно!
Позднее, когда пир затих, Мин поднялся в свои покои. За окном мерцали огни девяти башен; высоко над ними шевелился край Небесного Разлома. Юноша сел на циновку в позе лотоса и поставил Чернильницу рядом.
— Ты подозрительно тих в последнее время, старик. Обычно после хорошей драки тебя не заткнуть, — сказал Мин, ожидая едкой отповеди. — Неужели жареное мясо сломило твою бессмертную волю?
Внутри сосуда долго не было ответа. Наконец Гу Лань отозвался тяжёлым вздохом; язвительность исчезла из его голоса, слова давались с усилием.
«Пока мы оставались запертыми в Долине, мальчишка, я полагал, что задремал на пару веков. Здесь я увидел незнакомый город и его башни, потом встретил юнца из Дворца Пепельной Звезды… Только тогда понял, какие провалы зияют в моей памяти. Из неё стёрты важные моменты моей жизни. Даже навозная жижа пугает меня меньше».
Дух умолк на несколько вдохов, собираясь с мыслями, а продолжил уже заметно тише. Мин перестал поддевать старика и слушал.
«Тот парень на террасе, Се Умин… От него веет смертью из моих кошмаров. Если он заметит Чернильницу или узнает мой след, он многое поймет. Начертание Пустоты тут не поможет. Нужно держаться подальше от этого человека».
— Что насчёт Разлома? — тихо спросил юноша. Он поднял глаза к рваной полосе в ночном небе, видимой сквозь окно.
«Туда мы обязаны войти, — твёрдо отрезал старец. — Среди обломков перевёрнутых гор лежат ответы. Я надеюсь понять, что случилось с моей расколотой душой.».
Мин сжал пальцы, проверяя отклик своих меридиан, и ответил без похвальбы:
— Я получу пропуск в Небесный Разлом. Можешь не сомневаться, — произнёс Мин, а собеседник больше ничего не добавил.
Утренний колокол Чияня разорвал рассветный туман низким протяжным стоном, от которого задрожали плиты мостовых. Над городом поднялся гул сотен тысяч голосов, девять огненных башен ревели пламенем в небо, выше Арены Девяти Огней кружили тяжёлые корабли великих Домов.
Из недр арены поднялись шесть широких круглых помостов, каждый окружал мерцающий защитный барьер. Двадцать четыре знамени разделили между шестью группами, по четыре в каждой. Для победы требовалось выбить всех заявленных бойцов противника в череде непрерывных поединков: победитель оставался на площадке до первого поражения либо уходил по собственной воле.
Два лучших вторых места среди групп выбирали сперва по числу личных побед, затем по затраченному времени. Из-за этого каждый пропущенный удар мог лишить команду пропуска. Для синего знамени расклад был беспощадным: торговец выставил одного Мина против отрядов из пяти практиков, поставив на кон хартию и торговые склады.
Первое поражение начертателя сразу отдавало всю встречу сопернику. На четвёртый помост начертатель вышел один, положив на плечи собранный воедино белый посох. Ночная медитация восстановила ци, и он был как никогда готов.
У противоположного края выстроились пятеро монахов в простых охряных рясах с открытыми плечами. Они представляли Монастырь Неприступной Горы. Вперёд вышел их капитан, широкоплечий мужчина с бритой головой и глубоким шрамом поперёк переносицы; на шее у него висели тяжёлые чётки из чёрного нефрита.
Распорядитель на судейской трибуне сжимал кулаки, заранее смакуя позор одиночки. В глазах монаха, напротив, не было ни насмешки, ни высокомерия. Он остановился у черты и сложил ладони перед грудью.
— Я Ши Ган. Мы видели, как ты сражался вчера, начертатель. — Лидер приветствовал его уважительным поклоном. — Ты силён и владеешь посохом по праву мастера, однако наш монастырь тоже пришёл за пропуском в Небесный Разлом. Мы полагаемся на крепость плоти и непрерывный натиск, поэтому будем выходить по очереди, пока силы твои не иссякнут.
Мин принял предупреждение коротким поклоном и перехватил посох удобнее. Перед ним стояли противники, готовые честно назвать свой замысел.
— Благодарю за прямоту. Начинайте, — ответил он, затем лидер отступил за черту и уступил место первому бойцу.
Молодой монах вышел без оружия. Его кожа на глазах налилась матовым серым блеском, живое тело за несколько ударов сердца обрело твёрдость скалы. Пятая ступень Потока.
— «Кулак Обвальной Скалы»! — выкрикнул он и сорвался с места. Тяжесть всего тела легла в прямой таранный выпад, воздух перед костяшками уплотнился, подобно каменной плите.
Мин встретил кулак круговым вращением оружия. Драконья кость врезалась в окаменевшую руку с резким звоном. Отдача прошла по запястьям неприятной вибрацией.
Сместив вес, он всадил нижний конец древка в каменный шов у себя под ногами, и направил импульс Ци. Сокрушительная мощь кулака монаха соединилась с ответным толчком и ушла по костяному проводнику вниз, в основание арены.
Плита под бойцом лопнула и просела. Лишившись опоры, монах качнулся вперёд и открыл шею, верхушка оружия завершила связку сухим ударом. Противник осел на колени, затем завалился набок без сознания.
Первый. Дыхание почти не сбилось, а резерв Ци полон. Тяжелые закалки от варок Чернильницы, до безумных пробитий и укреплений каналов сделали из Мина настоящего монстра, ведь несмотря на то, что по ступени культивации он был ниже всех своих противников, по качеству Ци и ее мощи, как и мощи Тела, он их превосходил на голову.
Второй участник ступил на площадку, не дожидаясь, пока служители унесут его товарища. Этот монах был худее, он раскручивал гудящую железную цепь с гранёным грузилом. Боец седьмой ступени сразу хлестнул оружием по кругу, закручивая вокруг начертателя вихрь секущей земляной ци.
— «Песчаная Петля»! — крикнул монах. Цепь свистнула возле колен Мина, взмыла и обвила костяное древко, но вырвать его из рук не удалось.
Грузило металось с пугающей быстротой, целясь то в суставы ног, то в висок. Мин уходил короткими шагами, раскалённый движением воздух сушил горло. Соперник держался в десяти шагах от цели, вынуждая одиночку непрестанно уклоняться, расходуя дыхание наряду с ци.
Чтобы переломить ход схватки, Мин вместо отступления бросился навстречу грузилу. Грузило прошло мимо, а железная плеть с визгом захлестнула руку ниже локтя, рассекла ткань халата и впилась в предплечье.
Боль он принял, не сбавив движения. Натянув металл на себя, юноша одним рывком сократил расстояние, выбросив посох вперёд. Торец угодил монаху в точку солнечного сплетения именно тогда, когда тот собирался напитать звенья парализующим зарядом.
Сосредоточенный удар, собравший силу тридцати каналов, пробил дыхательную основу и вышиб воздух из лёгких. Боец захрипел, выпустил цепь и повалился на землю. Юноша стянул звенья с руки, затем отбросил их в сторону.
Из рассечённого предплечья на пол закапала кровь. Глубокий вдох отозвался тяжестью в груди, запас ци просел, впереди ждали ещё трое. Следующий участник вышел молча, массивную фигуру покрыли толстые пластины, сомкнувшиеся в сплошной природный доспех.
Перед Мина встал массивный практик. В Формировании Потока он уже взошёл на восьмую ступень. Монах соединил ладони, вокруг каменного тела поднялся купол желтоватой духовной силы, густой на вид, словно древесная смола.
— «Несокрушимый Панцирь Ваджры», — глухо произнёс монах. Сразу после этих слов он двинулся вперёд.
Начертатель достал из рукава шёлковый талисман с багровой вязью «Знака Пронзания» и отправил его навстречу. С листа сорвался огненный луч, ударивший противника точно в грудь. Треск прокатился по залу, раскалённые осколки камня разлетелись вокруг, но свет пробил только внешнюю корку и увяз в глубоких слоях доспеха. Простой талисман ту не годился, а тратить древнюю грамматику и дорогую бумагу не хотелось.
Монах даже тяжело покачнулся. Он продолжал наступать, готовясь раздавить Мина в ближнем захвате, и пророкотал из-за каменного забрала:
— Твои талисманы бессильны против кости земли! — Боец развёл руки, отрезая противнику пути отхода.
— Свиток исполнил свою задачу, — холодно отозвался Мин. Он скользнул под тяжёлой рукой и прижался к самому доспеху врага; два пальца правой руки налились золотой ци.
Принцип «Знака Внедрения» обходился без бумаги, если перед начертателем открывался канал. Кончики пальцев вошли в свежую трещину, оставленную огненным лучом в панцире. Через повреждённый узел Мин протолкнул внутрь порцию едкой, беспокойной энергии, которую его тело сохранило после Кипящих Каньонов.
Чуждая ци засела в русле монаха раскалённой занозой и взбаламутила силу, текущую по меридианам. Базальтовая оболочка задрожала, а затем со скрежетом начала лопаться изнутри, не выдерживая напора собственной энергии. Мужчина вскрикнул, схватился за грудь и опрокинулся на камень, утратив власть над техникой, дёрнулся еще раз, и окончательно потерял сознание.
Мин отступил, на миг зрение заволокло тьмой. Вмешательство в чужой поток ци требовало сосредоточения, которого после двух боёв оставалось всё меньше.
Четвёртый монах напал не дав и вдоха передышки. Этот мастер гибкого боя достиг пика той же ступени и двигался в низкой текучей стойке. Сократив расстояние скольжением, он зацепил правую ногу Мина своей голенью и прижал её к камню. Одновременно обе ладони сомкнулись на древке. Монах резко провернул посох, выворачивая кисти начертателя на излом.
— «Захват Дробящих Тисков»! Сдайся! — потребовал монах.
Его хватка стиснула древко, пальцы начертателя онемели, а попытка высвободиться силой лишь затянула суставный замок.
Мин внезапно разжал руки. По мысленному приказу «Драконий Хребет» распался на три независимые секции прямо в хватке опешившего мастера. Средний отрезок выскользнул между его ладонями и вернулся в руку Мина. Одна крайняя секция метнулась за спину монаха, вторая зависла перед его лицом.
Противник всё ещё прижимал ногу начертателя к камню и сам оказался заперт в собственном захвате.
— Сомкнись! — приказал Мин.
Костяные секции устремились навстречу друг другу. Задняя с глухим звуком врезалась монаху между лопаток и сбила течение ци вдоль позвоночника, передняя угодила точно в лоб.
Мастер захватов обмяк за долю секунды. Его руки раскрылись, тело повалилось лицом вниз, а части оружия с громким щелчком сошлись в цельное древко. Мин поймал его и опёрся, переводя дыхание.
На помосте стало тихо. Юноша дышал тяжёлыми толчками. Четыре победы обошлись начертателю не так просто, план Монастыря оправдался.
Лидер снял с шеи чёрные чётки и перешагнул черту. Перед одиночкой стоял свежий мастер, поднявшийся на девятую ступень, пик Формирования Потока. Его аура давила так сильно, что каменная крошка медленно уходила в пол.
Ши Ган сделал очередной шаг, и плиты под его ногами глухо застонали, принимая на себя тяжесть невидимых скал. Монах сложил ладони у груди. Ци девятой ступени хлынула наружу давящим морем, заставив серую рясу трепетать. Кожа на открытых плечах Ши Гана потемнела до оттенка обсидиана.
Искусство «Монолита Тысячи Утёсов» меняло саму структуру плоти. Внешний доспех капитану не требовался, энергетические меридианы сплетались с мышцами, а кости скрепляли эту конструкцию. Поток силы циркулировал ровно, исключая любые разрывы или завихрения.
«Здесь нет уязвимостей, мальчишка, — отозвался в сознании древний дух. — Перед тобой подлинная школа Тела-Монолита. Знак Разрыва отскочит от сплошной породы. Внедрение не отыщет брешь в сомкнутых руслах. Ищи иной путь».
Мин крепче сжал древко. Мышцы рук изрядно ныли после затяжных схваток, все тридцать меридианов в груди настойчиво просили передышки. Начертатель только глубже врылся сапогами в пол, готовясь встретить грядущую атаку.
Ши Ган надвигался размеренно и грузно. Он скапливал в занесенном кулаке огромную массу, и его боевой технике совершенно не требовались зрелищные вспышки света.
Светлая кость посоха ударила в каменное предплечье. Лидер монахов даже не пошатнулся. Оружие отскочило от непробиваемой защиты, а в следующую секунду монашеская ладонь впечаталась прямо в блок Мина. От прямого попадания содрогнулся весь помост.
Юношу отбросило шагов на пять. Подошвы сапог оставили на камне борозды, в ребрах кольнула острая боль. Пара таких разменов гарантировала поражение, поэтому мысль начертателя работала на пределе, сразу отбрасывая бесполезные техники.
«Пробить такую броню я не смогу. Значит, опрокину его собственной тяжестью», — быстро решил Мин.
Капитан тем временем уже заносил руку.
— «Печать Ниспадающего Пика»! — рявкнул монах, обрушивая удар вниз.
Мин резко развернул посох. Костяное основание оружия вошло в центральную трещину площадки, и секция со «Знаком Якоря» сверкнула бежевым светом. Символ прочно привязал посох к полу арены.
Свободная ладонь Мина хлестко припечатала к стыку плит лист со «Знаком Давления», усилив предыдущую. Обе печати мгновенно слились в общий силовой контур.
Мин сосредоточил действие печати на участке очередного шага, не давая воздействию растечься по всему помосту. Монах занёс сокрушительный кулак и сделал последнее движение вперёд.
Земля под его сапогом обрела тяготение целой бездны. Якорь привязал силу печати к коренным породам города, а Давление многократно умножило вес окаменевшего тела. Нога монаха с хрустом пробила плиту до колена.
Безупречная стойка искусства монаха рассыпалась. Вес, набранный Ши Ганом при рывке, потянул корпус вперёд, тогда как застрявшая нога удержала его. Лидер накренился и на один вдох открыл основание челюсти.
Этого Мину хватило. Он выдернул древко из узла, проскользнул в брешь, встроенное ядро полыхнуло светом, собирая Ци у верхнего торца. Дуга миновала корпус противника и вонзилась под ухо, где каменная плоть соединялась с нервными узлами черепа.
Удар потряс всё тело капитана. Взгляд монаха затуманился, сковывавшая кожу ци пошла рябью и с шипением втянулась в меридианы; плоть вернула естественный смуглый оттенок. Пошатнувшись, он с трудом высвободил ногу, затем опустился на колено, уперев ладонь в землю.
Он тяжело дышал, но сумел поднять глаза на начертателя. В его взгляде не было злобы.
— Превосходный расчёт, — хрипло выдохнул монах. — Ты не стал бороться с горой. Ты заставил её упасть под собственным весом. Я… признаю поражение.
Склонив голову, лидер завершил поединок, после чего без сознания повалился лицом вниз. На помост выбежали двое младших братьев, молча и с уважением они подхватили наставника, потащив его прочь.
Над четвёртой площадкой зажёгся золотой свет судейской печати. Голос главного арбитра прокатился громовым эхом над притихшими трибунами.
— Вся пятёрка соперника выбита! Лу Мину засчитаны победы в пяти личных поединках подряд! — Судья дождался нового всполоха печати. — Знамя торгового Дома выигрывает первую групповую встречу!
Это была только первая из трёх встреч, назначенных синему знамени. Однако один человек всухую разбил полный состав крепкой боевой школы. Трибуны ответили таким рёвом, что задрожали защитные барьеры.
— Пустое Знамя! Одиночка вынес весь Монастырь! — кричали на нижних ярусах. Возглас подхватывали всё новые голоса.
На восточной трибуне наследник стоял у самых перил. У его локтя громоздились выигрышные расписки. Все свободные средства он ставил на каждую победу начертателя, а остальной город считал, что несмотря на победу в котле, пять боев лицом к лицу он не выдержит. Прибыль вышла огромной.
В этот миг к наследнику подошёл невзрачный человек в тёмно-сером плаще. Он негромко кашлянул и опустил на край ложи увесистый кошель. Внутри мерцали отборные кристаллы.
— Мой господин ценит разумных торговцев, господин Му. Назовите слабости вашего бойца. — Посланник раскрыл горловину мешка шире. — Какие талисманы он сохранил, сколько каналов повреждено? За эти сведения вам заплатят тройную цену, которая покроет весь Небесный Залог.
Наследник даже не удостоил кристаллы взглядом. Пальцы уверенно подцепили кошель и сбросили его обратно в руки опешившего слуги.
— Передайте своему господину: мы продаём шёлк и руду. — Голос наследника звучал сухо и твёрдо. — Мы не продаём людей, защищающих наш Дом. Пусть сам ищет слабости Лу Мина, если осмелится выйти против него.
Во время перерыва Мин вышел на открытую террасу второго яруса и подставил разгорячённое лицо прохладному ветру. Мышцы приятно ныли.
— Не то чтобы я смыслил в начертании. Но, насколько мне известно, использовать Якорь, чтобы изменить направление тяжести… Это очень тонкая работа. — Незнакомый голос прозвучал в трёх шагах. — Большинство начертателей возвели бы стену и сгорели от отдачи.
Мин повернул голову. У каменного парапета стоял Тай Цзин, наследник Дома Лазурного Клинка. Одетый в строгие светло-голубые одежды. На поясе висел прямой меч в скромных ножнах. Спокойный проницательный взгляд принадлежал человеку, которому исполнилось лишь двадцать пять зим.
Воздух возле незнакомца едва заметно вибрировал. От Тай Цзина исходила аура уже сформированного Ядра. Перед Мином стоял Первый Меч континента.
— Боевого начертателя встретишь редко, — произнёс мечник, разглядывая костяное оружие. — Мастера кисти обычно слабы телом и работают за семью замками в клановых покоях. Ты же обращаешься с посохом как воин и один разбил пятерых тяжёлых бойцов. Подобной школы я не видел.
Мечник чуть прищурился, словно перебирал в памяти увиденные школы. Его взгляд задержался на постановке ног собеседника.
— Я изучил три сотни боевых искусств континента, но не узнаю движения твоего шеста. Перенос веса на выдохе, перехват чужого центра тяжести… Это простое, но в то же время очень глубокое искусство, — Он коснулся пальцами ножен. — Кто обучил тебя этому стилю?
Мин улыбнулся, вспомнив огород на склоне Серого Пика. Перед мысленным взором возник ворчливый старик с мотыгой.
— Взял несколько уроков у старого садовника. Он учил меня полоть сорняки. — Улыбка стала шире. — Заодно пришлось научиться вовремя убирать ноги от летящих тяпок.
Мечник подождал пояснений, но Мин промолчал. Тогда на губах гостя появилась сдержанная, искренняя улыбка.
— Береги силы. Нынешние поединки лишь готовят нас к главным схваткам, и я хочу увидеть тебя в последней восьмёрке. — Он выпрямился. — Мне давно не встречался противник, чьё оружие заставило бы мой меч звенеть в предвкушении.
— Если наши пути сойдутся на арене, я покажу всё, на что способен. — Мин слегка склонил голову, принимая вызов. — Постараюсь оправдать ожидания.
Мечник коротко кивнул, признавая достойного соперника, затем бесшумным шагом ушёл в тень галереи. Высоко, на балконе центральной ложи, за разговором следил наследник Башряного Неба.
Шао Хэн стиснул фарфоровую чашу, тонкие стенки треснули и рассыпались осколками, горячий чай ошпарил пальцы. Мечник открыто выказал уважение безродному бродяге, и наследник багряной секты принял это как личное оскорбление. От зависти перехватило дыхание, поэтому боли он не почувствовал.
Тем временем, пока турнир во всю шел на арене Чияня, во двор Дома Семи Дорог въехала груженная повозка. Возница остановил лошадей у крыльца и начал сгружать три массивных лакированных ящика.
— Принимайте груз! Заказ молодого господина Му Кая! — весело крикнул он. — Бумага высшей пробы и киноварь полной очистки с ночного торга, еще разные духовные травы.
Слуги с поклонами подхватили ящики и понесли их на второй этаж, до личных покоев Мина. Люди радовались тому, как уверенно теперь шли дела их господина, гладкие деревянные короба пахли дорогим сандалом и не вызывали подозрений.
Даже мастер с глубоким духовным чутьём не заметил бы на волокнах белоснежной бумаги тончайшую бесцветную плёнку. Этот яд был, пожалуй, самым дорогим не только в Чияне, но и на всем континенте. Одна капля такой эссенции стоила целое состояние, которое могло покрыть Небесный Залог. А его секты собирали в течение пятидесяти лет. Плёнка запечатывала каждый лист и ждала прикосновения чистой ци.
Яд назывался «Пыльцой Спящего Мотылька». Он не имел запаха и не причинял вреда при касании, поэтому груз могли нести даже простые смертные. Опасность пробуждалась, когда кто-то раскрывал меридианы и направлял духовный поток через кисть ради первого символа.
Тогда пыльца вспыхивала по всей длине связующего потока. Почти сразу она могла выжечь раскрытые русла одно за другим, не пощадив ни одно. Ящики опустили на стол в тёмной комнате, где они остались дожидаться нового хозяина.
Продолжение тут! https://author.today/work/639479