Чиянь показался к вечеру, когда тени от повозок вытянулись поперёк дороги. Город не проступал из дымки постепенно, а разом поднялся над равниной кольцами чёрных стен. За первой стеной возвышалась вторая, за ней третья, и так до самого центра, где крыши дворцов блестели красной медью. Даже издали было понятно, что этот город строили не для удобства.

Над Чиянем висел Небесный Разлом. Фиолетово-белая трещина пересекала половину небосвода, а её рваные края медленно шевелились, словно небо пыталось срастись и не могло. В глубине проступал перевёрнутый горный хребет. Острые пики свисали над городом, и между ними ползли тяжёлые серые облака, подчинявшиеся ветру чужого мира.

Вокруг Чияня стояли девять башен. Каждая была выше наружной стены в несколько раз, а на вершинах бушевали столбы золотистого пламени. Огонь вытягивался вверх, превращался в тонкую нить и впивался в край Разлома. Башни не пытались закрыть трещину, они наоборот расширяли её.

Каждую чёрную грань отмечал огромный порядковый знак, налитый расплавленным металлом. Восьмая башня горела без единого колебания, и её пламя напоминало поднятый к небу клинок. Девятая время от времени меркла. Огонь становился бледным, почти прозрачным, а через несколько ударов сердца вновь набирал силу.

Мин долго смотрел на неё, не скрывая интереса. Увидеть чужой горный хребет по ту сторону разорванного неба ему ещё не доводилось. Хотелось подойти ближе, разобрать линии на башнях и выяснить, чем их питали. Но сперва стоило понять, куда он вообще приехал.

Караван влился в длинную очередь перед южными воротами. Пока повозки медленно катились по выложенной чёрным камнем дороге, взгляд Мина сам находил узлы формации. Двенадцать были выставлены напоказ, ещё четыре прятались под воротными башнями. Два самых мощных скрывались под трактом, но нагретые плиты выдавали их лучше любых печатей.

Начертания на стенах соединялись с городской формацией, однако девять огненных башен стояли отдельным контуром. Их линии проходили глубже, уходили под землю и тянулись к центру Чияня. Мин проследил одну из них до третьего кольца стен, после чего она растворилась среди десятков других. Тот, кто создавал эту систему, не любил простых решений.

Давление формации он почувствовал за несколько десятков метров до ворот. Оно легло на плечи, проникло в меридианы и тяжёлым обручем сжало Море Ци. Несколько караванщиков сразу притихли, а один из слуг Дома Семи Дорог невольно согнулся. Мин провёл поток ци по внутреннему кругу, не позволив чужой силе согнуть собственную спину, и снова посмотрел на стены.

Чиянь оказался монументальнее всего, что он видел раньше, и от этого становилось только любопытнее. Чем сложнее Начертание, тем больше в нём связующих узлов. Любой узел можно было понять, если смотреть достаточно долго.

Над стенами ходили по воздуху практики. Одни ступали по пустоте, другие стояли на широких мечах и металлических дисках, а тёмно-красные плащи за их спинами не шевелились даже на ветру. Шестеро прикрывали южные ворота, ещё двое висели выше и следили за дорогой. Ни один не удостоил караван взглядом.

Ещё выше парили корабли великих Домов. Нос одного был вырезан в форме драконьей головы, борта другого покрывали серебряные чешуйки, а третий скрывался за облаком золотого тумана. С корм свисали знамёна, и от каждого тянулось своё давление. Владельцы кораблей явно не опасались, что городская формация примет их за врагов.

Мин насчитал семь кораблей и четыре свободных воздушных прохода между ними. Три перекрывались практиками, четвёртый вёл прямо к девятой башне и наверняка охранялся лучше остальных. Если придётся покидать город быстро, воздух отпадал сразу. Северные ворота тоже не годились, зато под южной стеной проходил широкий водоотвод, а его питающий узел Мин уже нашёл.

Он не собирался бежать из Чияня. Просто опыт давно отучил его входить туда, откуда он не знал выхода. На этот раз привычка не мешала любоваться городом. Она лишь подсказывала, откуда лучше любоваться.

«Мальчишка, над тобой разорвано небо, а ты считаешь сточные канавы, — проворчал Гу Лань. Он смотрел на Чиянь через чувства Мина. — Когда-нибудь твоя скука окажется сильнее любого врага».

«Разлом никуда не денется, — мысленно ответил Мин. Он отметил расположение воротного узла и поднял взгляд к башням. — А сточная канава может пригодиться».

«Паршивец, ты неисправим, — фыркнул Гу Лань. Его внимание скользнуло по восьмой башне и остановилось на девятой. Насмешка исчезла так резко, словно её срезало клинком. Старик замолчал».

Девятый огонь снова померк. На этот раз пламя уменьшилось почти наполовину, а воздух вокруг башни дрогнул. За рваным краем Разлома блеснул заснеженный пик. Гу Лань втянул воздух, хотя для разговора ему это не требовалось.

«Когда девятый огонь погаснет, не смотри на небо, — тихо произнёс он. Слова прозвучали чужими. Будто старик не придумал их, а услышал снова после очень долгого перерыва».

Мин отвёл взгляд от башни. Впервые за всё время Гу Лань не добавил ни насмешки, ни пояснения.

«Ты это к чему, дед?» — мысленно переспросил Мин, сфокусировав внимание на мерцании девятой башни.

Старик в артефакте ответил не сразу. Ему явно потребовалось время на формулировку мыслей.

«Я и сам без понятия, мальчишка. Стоило оценить трещину твоим зрением, и эта фраза просто вырвалась. При этом сам смысл ускользает, тот пласт памяти выгорел дотла. Зато я четко ощущаю в сказанном предостережение. Забытое правило выживания былых эпох, наверняка связанное с местным разломом. Просто имей эти слова в виду на всякий случай».

Запомнив слова духа, юноша присоединился к каравану.

Досмотр на воротах Чияня прошел на удивление быстро. Наследник Му Кай продемонстрировал подорожные грамоты, щедро отсыпал стражникам в темно-красных доспехах Секты Багряного Неба горсть качественных духовных камней, и обоз втянулся в узкие улочки.

Городской двор Дома Семи Дорог оказался расположен, кто бы мог подумать, в торговом квартале, надежно скрытый за высокими каменными стенами. Деревянные ворота захлопнулись, отсекая шум рынка. Караванщиков встретила давящая тишина. Никто из выбежавших навстречу слуг не смел произнести ни слова. Служащие поспешно распрягали ездовых ящеров. Удручающая атмосфера говорила сама за себя — гибель главного бойца лишила этот двор малейшей надежды.

Му Кай спрыгнул с козел и направился к главному дому. Он отдал распоряжения приказчикам, коротко переговорил с местным казначеем и вскоре вернулся на вымощенный камнем двор. Лицо наследника посерело.

Мин ждал у крыльца. За прошедшее время он уже успел оценить обстановку, четверо оставшихся бойцов Дома жались по углам, то и дело поглядывая на турнирные знамена других фракций, виднеющиеся над соседними крышами. Аура этих парней, конечно, была на средних уровнях Формирования Потока, вот только здесь это было очень низким порогом силы. Отправлять таких на арену значило просто выдать им путевку к праотцам.

Му Кай подошел и тяжело оперся ладонью о резной столб навеса.

— Хартию мы подтвердить сможем, — глухо начал торговец, глядя на вымощенный плитами двор. — Проблема в том, какой ценой мы получили право на этот статус. Дед вложил в заявку всё. Склады и контроль над тремя крупными восточными маршрутами пошли в обеспечение «Небесного Залога». Условие Секты Багряного Неба предельно жесткое. Хотя бы один выставленный чемпион от фракции обязан дойти до четвертьфинала турнира.

Он перевел тяжелый взгляд на Мина.

— Дойдешь — сохраняешь торговую хартию еще на пятьдесят лет, расширяешь влияние и получаешь часть прибыли от турнирных лотов. Проиграешь раньше или вовсе не выставишь бойца — залог сгорает. Багряное Небо забирает склады, пути и выбрасывает Дом Семи Дорог на обочину. Без нашего лучшего воина эти четверо, — Му Кай кивнул на охранников, хоть и тренировались, но вряд ли дойдут так далеко. Возвращать залог уже поздно. Если мы не выйдем на арену, Дом потеряет всё.

Му Кай сделал глубокий вдох, выпрямил спину и посмотрел начертателю прямо в глаза. Было видно что он долго готовился к этому разговору, впрочем, юноша ожидал чего-то подобного.

— Мин. Ты убрал с нашей дороги каменных быков. Ты помог с той наемной стражей и показал силу, очевидно, не всю, а лишь часть. Я предлагаю тебе сразиться на арене за мой Дом, тем более мы уже внесли залог.

— А если я внесу залог сам? — спросил Мин. Он спрыгнул с повозки и поправил посох за спиной. — Без вашего знамени и поручительства.

— Можешь принести хоть вдвое больше, тебя не допустят. В Битве за Небесные Врата участвуют Дома, одиночек здесь не жалуют, да и незачем, вне клана едва ли кто может похвастать высокой плотностью Ци и количеством каналов. Чтобы переступить порог арены и побороться за доступ к Небесному Разлому и Атласу Утраченных Дорог, тебе нужен герб признанного Дома.

— Выходит, мы оба стоим перед закрытой дверью, и у каждого из нас есть половина нужного ключа, — с усмешкой подытожил Мин. — Я согласен, но у меня есть встречные условия.

Му Кай тут же подобрался.

— Сражаться буду под вашим знаменем, однако я не подчиненный твоего дома, — начертатель принялся загибать пальцы. — Первое: руководство Дома не вправе лезть с приказами на арене, я поступаю так, как считаю нужным. Второе: никаких умышленных проигрышей ради политических игр или заработка на ставках. И последнее. Все, что я заработаю на турнире, включая само право войти в Небесный Разлом, останется у меня. Ваша сторона получает обратно маршруты со складами, добивается продления Хартии, и возвращает залог. На этом всё.

Наследник ответил без малейших задержек. Он заранее прикинул реальные выгоды в текущем положении, так что неуместную гордость стоило засунуть куда подальше.

— По рукам, — Му Кай уверенно ответил на рукопожатие, и напряженные черты его лица немного разгладились. — Твои требования справедливы. Без подобной поддержки Дом Семи Дорог обеднеет и пойдет с молотка еще до конца этой недели. А так мы получим реальный шанс закрепиться в Чияне. Выдвигаемся. Надо внести твое имя в реестр до того, как регистраторы окончательно закроют списки. Вот только… это в Зале Знамен.

— Там, куда указывал жетон отравленного предателя, — прищурился Мин. — Раз уж я буду выступать от имени твоего Дома, выходит, я тоже под ударом. Как интересно.

* * *

Зал Знамён стоял у подножия шестого кольца Чияня. К нему вели сто восемь широких ступеней из тёмного нефрита, и на каждой серебром были выложены имена Домов, когда-либо доходивших до четвертьфинала Битвы за Небесные Врата. Старые знаки потускнели, новые резали глаза. На верхней площадке не было ни пыли, ни единого следа, хотя по ней непрерывно ходили люди.

Сам Зал напоминал распахнутую пасть каменного зверя. Четыре чёрные колонны держали крышу с загнутыми медными краями, под потолком тянулись бронзовые балки, а между ними без ветра колыхались сотни знамён. Одни были вытканы из шёлка, другие — из шкуры духовных зверей или тонких металлических пластин. От некоторых веяло такой тяжёлой ци, что проходившие под ними слуги невольно ускоряли шаг.

Знамя Дома Семи Дорог висело ближе к боковой стене. Серебряные линии на ткани потускнели, а само полотнище было заметно меньше знамён великих Домов. Напротив, над центральным проходом парило знамя с натянутыми золотыми струнами. Стоило кому-то заговорить слишком громко, струны едва слышно звенели, подавляя чужой голос.

Под знамёнами стояли ряды столов. На каждом лежала плоская печать, связанная с огромным Начертанием на полу. Линии расходились по всему Залу, проходили под колоннами и поднимались к полотнищам. Стоило распорядителю внести имя, как соответствующий знак вспыхивал на несколько мгновений.

Мин задержался у входа и провёл взглядом по линиям. Начертание было старым, сложным и местами исправленным не слишком умелой рукой. Кто-то десятки раз добавлял новые правила, не желая менять основу. В результате Зал мог запомнить имя бойца, проверить печать Дома и одновременно задушить любого, кто решит спорить с распорядителями оружием.

По всему залу разносился резкий лязг оружия и стук духовных камней по дереву, а свободное пространство искрило от пересекающихся в тесноте аур.

Му Кай решительно протискивался сквозь этот бесконечный гомон. Наследник упрямо вёл своих немногочисленных людей прямиком к широкой регистрационной стойке.

За ней находился местный учётчик. Распорядитель Цао Лэй в просторном халате секты Багряного Неба монотонно возил кистью по свитку. Однако этот грузный человек быстро заприметил господина Кая, а заодно оценил его скромный отряд из нескольких измученных в дороге людей. Мужчина тут же отложил письменные принадлежности, и его лоснящееся лицо расплылось в широкой издевательской ухмылке.

— А вот и вы, господин Му Кай, — Цао Лэй мягко сцепил пухлые руки. — Что-то обозы вашей семьи сильно задерживаются. Я уж грешным делом начал подумывать, что Дом Семи Дорог по-тихому отказался от восточных маршрутов и пустил вперёд других кандидатов. Но раз вы всё-таки появились… нужно подтвердить участие взносом, и зафиксировать ваших бойцов.

Му Кай молча положил на стол туго набитый кошель и регистрационный свиток своего Дома.

— Взнос здесь. И у нас будет изменение в составе, — наследник сделал полшага в сторону, указывая на спокойно стоящего рядом юношу в тёмной одежде.

Распорядитель картинно изогнул бровь, скользнув взглядом по Мину. Начертатель не источал мощной ауры, надежно прикрытый маскировкой, и на первый взгляд казался обычным бродячим практиком, которых сотнями нанимали для охраны телег с зерном.

— Постойте, — Цао Лэй покачал головой, и его голос разнёсся над ближайшими рядами, привлекая внимание окружающих. — В заявке вашего Дома черным по белому значилось имя прославленного мастера У Жуна. Сильный боец, надежная опора. А где же он? Неужели грозный У Жун подавился костью на постоялом дворе?

Упоминание погибшего воина Дома заставило охранников Му Кая позади стиснуть челюсти.

— Нашего мастера подло убили в пути с помощью яда, — жестко отчеканил наследник. — Поэтому Дом выставляет замену. Правила турнира этого не запрещают.

— Не запрещают, истинно так, — сладко улыбнулся распорядитель, его глаза превратились в узкие щелочки. — Однако правила строго гласят: представлять Дом может только практик, состоящий в кровном родстве с главной ветвью, либо человек, числящийся в официальном реестре подчиненных не менее трёх лет. Ваш бродячий приятель не носит ваших цветов. Он не числится в списках. Заявка отклонена. Залог Дома аннулируется!

Толпа за спинами прибывших злорадно зашепталась. Выбывание любого конкурента означало для остальных, что кто-то может пройти дальше без сражения.

Му Кай даже не вздрогнул. Он уперся ладонями в край стола и посмотрел прямо в глаза Цао Лэя.

— Ваш ум так же короток, как ваша память, распорядитель. Раскройте третий свиток Уложений Багряного Неба. Статья о Внешнем Защитнике, — голос Му Кая зазвенел сталью. — Караванное знамя имеет абсолютное право назвать своим официальным чемпионом любого человека извне, если соблюдены три условия. Он должен защитить груз Дома от смертельной опасности. Он обязан пролить кровь врага, стоя бок о бок со знаменосцем. И его кандидатуру должен публично утвердить наследник или глава. Лу Мин спас наши повозки в Узком Каньоне, наказал убийц и получил мое признание. Он проходит по каждому условию!

Лицо Цао Лэя покрылось багровыми пятнами. Он открыл рот, собираясь найти юридическую уловку и окончательно добить заносчивого юнца, но внезапный порыв пронизывающего холода ударил по залу, заставив пламя в настенных жаровнях съёжиться.

Толпа расступилась, словно разрубленная надвое.

К регистрационному столу подошла девушка, одно появление которой мгновенно подавило стоящий вокруг базарный гвалт. Её красота была совершенно потусторонней, лишённой малейшего намёка на мягкость. Идеально прямые волосы падали на плечи полотном ослепительно белого цвета, белыми как первый снег были и её тонкие брови. Из-под них на окружающий мир смотрели два пронзительных, пугающе ярких сапфировых глаза. В ней не было ничего от хрупкой цветущей девы — она ступала по каменным плитам в изящном, но сугубо практичном одеянии серебристого оттенка с эмблемой пипы — традиционной лютни.

Су Лин, прямая наследница могущественной Секты Звонкой Струны.

— Распорядитель Цао, — её голос оказался под стать внешности: низким, мелодичным, но режущим слух, как натянутая струна. — Твоя пустая перебранка утомила меня. Секта Звонкой Струны должна регистрироваться следующим. Если этот юноша привёл статью Уложения, ты обязан оформить его, либо запустить процедуру оспаривания. Выполняй свою работу и прекрати тратить моё время, пока я не обратилась к Совету твоей секты с жалобой на твою непроходимую медлительность.

Тучный чиновник судорожно сглотнул. Спорить с наследницей клана, контролирующего добрую четверть аукционных домов, было чистой воды самоубийством.

Она встала рядом с Му Каем, но её сапфировые глаза с открытым, препарирующим любопытством упёрлись в лицо Мина. Взгляд девушки скользнул по его скромной тёмной одежде и расслабленной позе.

— Статья Внешнего Защитника, — усмехнулась Су Лин. Её тонкая белая бровь насмешливо изогнулась. — Отчаянный ход для покойников. Твой ручной бродяга не выглядит как человек, способный пережить квалификационные бои, Му Кай.

Мин чуть повернул голову. Он с интересом встретил этот пронзительный взгляд, отмечая про себя мощный, безупречно сбалансированный поток ци в её меридианах, но вместо того, чтобы вспыхнуть от оскорбления, юноша выдал свою любимую, наглую полуулыбку.

— О! А вы судите о крепости клинка по цвету ножен, Госпожа? — издевательски мягко спросил Мин. — Опасная привычка. Говорят, от такого часто слепнут.

Су Лин едва заметно прищурилась, откровенно пораженная тем, что какой-то наёмник без герба осмелился дерзить ей прямо в лицо.

— Уверенный, — сказала она. Взгляд скользнул по трем частям посоха на поясе. — Для человека, которого ещё не впустили, даже слишком.

— Я как минимум дошёл до стола, — пожал плечами Мин. — Осталось убедить распорядителя прочитать собственные правила.

Уловив прекрасный шанс поквитаться, Цао Лэй поспешно стукнул небольшим молоточком о столешницу.

— Раз так, мы пускаем в ход встречную статью! — провозгласил распорядитель, расплываясь в довольном оскале. — Уложение Багряного Неба дает посторонним фракциям право наложить вето на экстренную замену чемпиона и затребовать Трех Регистрационных Поединков!

Зрители у них за спинами гулко оживились.

— Мы заявляем бои! Дом Расколотой Наковальни бросает вызов!

Из толпы на площадку сразу выскочили делегаты малых гильдий и средних домов, во взглядах которых пылал алчный азарт. В условиях турнира право оспоренной регистрации регулярно превращало матч в откровенно кровавую лотерею для каждого участника.

Цао Лэй выдержал мстительную паузу.

— Правила просты. Каждый оспаривающий Дом вносит часть своего регистрационного взноса или передает турнирное место. Если ваш мастер проигрывает хотя бы один из трех боёв, его статус чемпиона аннулируется, а Дом Семи Дорог навсегда лишается своей хартии, теряя все заложенные активы. Однако… если каким-то невероятным образом ваш бродяга одержит три победы подряд, все ставки бросивших вызов переходят Дому Семи Дорог.

Услышав про ставки, Му Кай шумно втянул воздух. В случае успеха их казна не просто восполнит потери каравана, но и отобьет взнос, а добравшись до четвертьфинала можно будет и залог вернуть… Вот только в случае провала они остаются ни с чем прямо здесь и сейчас. Наследник бросил тревожный взгляд на Мина. Юноша стоял всё с той же расслабленной полуулыбкой. Он дождался начала действа.

Для регистрационных поединков отводилась специальная малая арена — квадратный каменный помост в дальней части Зала Знамен, окруженный плотными защитными барьерами, способными сдержать случайный выброс ци.

Толпа моментально облепила ограждения. Су Лин скрестила руки на груди, встав в первом ряду, её бледное лицо оставалось абсолютно бесстрастным, однако сапфировые глаза внимательно следили за каждым движением начертателя.

На место боя с тяжелым стуком запрыгнул первый оппонент.

Боец представлял собой настоящую гору бугристых мышц. Лысый великан в холщовых штанах и с открытым торсом сжимал в кулаках массивные кастеты из темного тусклого металла. Звериная аура парня пульсировала на высокой стадии Формирования Потока. Но самое главное произошло у подножия ринга, двое слуг уже демонстративно вынесли к самому краю арены пустые деревянные носилки и сбросили их на пол с громким стуком.

По толпе прокатился нервный смешок. Давление перед боем явно было делом рук распорядителя Лэя.

— Дом Расколотой Наковальни, — напряженно шепнул Му Кай, подойдя вплотную к Мину перед самым краем арены. — Осторожнее с ним. Они не используют оружия, кроме кастетов, но применяют разрушительные техники вибрации. Их ци прогоняется через эти кастеты так, что даже поставленный блок разносит кости за счет резонанса. Просто уходи с линии удара, не пытайся принять его в лоб.

Лу Мин медленно собрал свой посох, после чего перевел взгляд с тяжело дышащего гиганта на брошенные внизу носилки, а затем посмотрел прямо в лицо обеспокоенному Му Каю.

— Да уж, — Мин легко покрутил посох, и его голос спокойно перекрыл шум зрителей. — Какая непредусмотрительность со стороны распределителя.

Му Кай непонимающе нахмурился.

— О чем ты?

Начертатель ступил на первую ступень арены.

— Передай этим ребятам внизу, чтобы принесли еще два комплекта носилок, — Мин кивнул на двух других вызвавшихся бойцов. — Некрасиво заставлять остальных лежать на холодных камнях.