Широкий тракт вывел Лу Мина обратно к границам Яньлу. Торговый город Кузни Огненного Гребня жил раскаленным металлом. Улицы безостановочно чадили гарью и переваривали толпы наёмников, бродячих торговцев, караванщиков и искателей удачи. Юноша уверенно шагал к главным воротам. Под полами его просторной темной куртки покоились три разобранные секции посоха из драконьей кости. Кожаные ремни надежно притягивали оружие к поясу.

У входной арки стражники лениво проверяли повозку с рудой, пока их взгляды не зацепились за фигуру приближающегося путника. От скуки караульных не осталось и следа. Один из них заметно побледнел и поспешил опустить алебарду. Следом он ощутимо ткнул напарника локтем под ребра.

— Это он, — едва слышно шепнул стражник, стараясь лишний раз не дышать в сторону проходящего мимо парня. — Тот самый Лу Мин… Из-за которого Обитель Серого Пика вывернуло наизнанку. Я видел листовки, это он, точно тебе говорю!

— Тот что убил старейшину Ядра и снял осаду Ордена? — удивился второй, вытягиваясь по струнке. — Говорят, от Син Юаня на площади осталась только лужа крови! Не могу поверить, он же совсем мальчишка.

Охранники поспешно расступились, образовав коридор. Оба уважительно склонили головы, не скрывая охватившей их робости. Юноша прошел сквозь ворота не обратив внимания. Толпа раздалась в стороны, а за спиной тут же возобновились перешептывания о павшем практике Ядра.

Знакомая дорога вывела начертателя к окраине района «Благостного Сна». На тихой улочке ветер шевелил оплетающий заборы дикий вьюнок. У крайнего дома на перекрёстке переминался с ноги на ногу тучный меняла-управляющий. Его шелка изрядно помялись. Под глазами налились темные круги.

При виде Мина толстяк всплеснул руками и ринулся навстречу.

— Молодой господин! Вы вернулись! — простонал он, едва не рухнув на колени. — Мои люди глаз не смыкали. Мы охраняли периметр, ни одна мышь за забор не проскочила. Всё как договаривались за вашу честную и щедрую оплату! Но… господин, заклинаю вас всеми Небесами!

Торгаш прижал пухлые ладони к груди, с трудом сдерживая подступающие слезы.

— Ваша матушка… госпожа Лу… она воистину святая женщина, но её энергия! — Управляющий смахнул испарину со лба. — Вчера она велела мне перекрыть крышу в сарае! До этого заставила моих лучших вышибал таскать мешки с перегноем для её новых грядок! А сегодня утром послала меня на рыбный рынок за особым сортом лунного карпа! Господин, умоляю, помогите мне! Мои люди скоро начнут увольняться! Никто не может ей отказать! Все боятся.

Мин искренне рассмеялся, так звонко и беззаботно, как уже давненько не мог себе позволить. Положив ладонь на плечо опешившего толстяка, юноша ободряюще похлопал его по мягкой парче.

— Великолепная работа, управляющий. Моя матушка любит трудолюбивых людей. Продолжайте в том же духе.

Оставив позади застонавшего торгаша, юноша толкнул деревянную калитку и шагнул во двор.

Лу Юйлань сидела на скамье под навесом, перебирая свежие связки тысячелистника. Услышав скрип петель, она подняла голову. Строгое лицо травницы дрогнуло. Женщина отбросила целебные корни на стол и быстрым шагом пересекла двор, крепко обхватив сына за плечи.

Она прижалась к нему на несколько мгновений, впитывая запах дорожной пыли. Её руки скользнули по его спине, и пальцы тут же нащупали сквозь ткань глубокие неровности затянувшихся рубцов. Юйлань отстранилась. Взгляд матери безошибочно выхватил бледные следы недавних ожогов, виднеющиеся в вырезе ворота.

— Почти на две недели, — строго произнесла она, глядя прямо ему в глаза. — Ты опоздал к лапше на свое восемнадцатилетие почти на две недели, Лу Мин.

— Пришлось немного задержаться в пути, матушка. Дороги нынче слишком загружены строптивыми старейшинами, — юноша виновато развёл руками.

Дом встретил Мина запахом чеснока, жареного мяса и горячего бульона. Оставшийся день пролетел в совершенно забытых, приземлённых хлопотах. Юноша опустошил три глубокие миски острой лапши, впервые за долгие месяцы наслаждаясь вкусом нормальной еды, не приправленной целебными травами для лечения или расширения каналов. Он влез на крышу пристройки, исправляя криво уложенную наёмниками черепицу, затем взял два обыкновенных деревянных ведра и пошёл к дальнему колодцу. Деревянные бадьи оттягивали руки приятной тяжестью. Мин физически наслаждался этой простой работой, позволяя своим бушующим меридианам наконец-то отдохнуть от постоянной перегонки боевой ци.

Ближе к вечеру начертатель провалился в глубокий сон без сновидений, раскинувшись на жесткой постели, и проспал до самого утра, забыв о погонях, талисманах и необходимости спать вполглаза.

На следующий день Юйлань поставила перед ним пиалу со свежезаваренным чаем. Дымный аромат окутал небольшую кухню.

— Рыночные болтуны приносят на хвостах разные слухи, — нарушила тишину мать. Она присела напротив, скрестив руки на столе. — Говорят о юноше, Начертателе, который пробил себе путь сквозь формации великой секты, усмирил старейшину переступившего черту и перевернул половину Долины вверх дном.

Она тяжело вздохнула.

— Совсем себя не бережёшь, Мин. Бросаешься в самое пекло, собирая шрамы, словно боевые трофеи.

Пальцы Юйлань привычным целительским жестом легли на его запястье, чтобы проверить пульс. Мин спокойно позволил ей это сделать. Внезапно рука матери замерла. Женщина чуть прищурилась, и её подушечки пальцев с точностью проскользили выше, сместившись к ключевым энергетическим развязкам на руке юноши.

— Тяжелое обморожение на связках предплечья, — будничным тоном, без капли удивления констатировала травница. — Ледяная ци вошла глубоко, но встретила мощный отпор огня. Два последних пробитых русла у сердца… двадцать девятый и тридцатый каналы. Ты форсировал прорыв, это не очень хорошо. Ткани вокруг них до сих пор помнят избыточное напряжение.

Она убрала руку и посмотрела на сына.

— Ты достиг Формирования Потока. И оставил контур незамкнутым. Вырастил из меридианов ветвящееся древо вместо стабильного кольца, — Юйлань покачала головой. — Чудовищно опасно. Малейший сбой в контроле, и избыток ци разорвёт тебя на куски. Но для будущего расширения базы… очень мудрый и дальновидный шаг. Ты должен был получить достаточную силу для борьбы за свою жизнь, раз уж вступление в мир высших практиков стало неизбежным.

Легкая улыбка медленно сползла с губ Мина. Он отставил пиалу с чаем, внимательно разглядывая женщину, которая всю его жизнь лечила крестьян от лихорадки и смешивала коренья от ломоты в суставах.

— Обычные целители внутри секты тратят часы с кристаллами, чтобы разглядеть глубинные слои меридианов, матушка, — тихим тоном произнес Мин, не скрывая напряжения. — А простая деревенская травница с окраины считывает форму моего фундамента и остаточные стихийные конфликты за одно касание пульса. Кажется, пришло время нам поговорить открыто.

Юйлань выдержала его взгляд. Спорить или отшучиваться женщина уже не могла, прекрасно понимая, что перед ней сидит не слепой мальчишка, а опытный мастер, познавший цену выживания.

Травница поднялась из-за стола. Она подошла к деревянной полке в углу, достала тонкую ароматическую палочку и неторопливо зажгла её от углей в очаге. Густой, горьковатый дым сандала поплыл под низкий потолок.

— Моя девичья фамилия — Хань, — произнесла Юйлань, стоя спиной к сыну. — Много лет назад я была Истинной наследницей семьи Хань. И я родилась практиком боевых искусств, Лу Мин.

Она обернулась. В свете тусклой масляной лампы её строгое лицо казалось высеченным из холодного нефрита.

— Перед тем как войти в пределы этой Долины, я собственными руками раздробила свой фундамент. Я навсегда разрушила большинство активных каналов, лишив себя возможности накапливать ци, превратившись в ту самую смертную, которую ты знал всю жизнь.

Начертатель замер, а звонкая тишина затопила кухню. Мин переваривал услышанное, чувствуя, как привычный, выстроенный годами мир стремительно трещит по швам.

— Я не слышал ни о каком клане Хань. Может ли быть что ты не из Долины? — голос юноши прозвучал сухо. — Ты пришла сюда извне. Но зачем было уничтожать собственную силу? Добровольно делать себя калекой?

— Следящая метка, — коротко ответила Юйлань, опускаясь на скамью и сцепив руки в замок. — Особая родовая печать крови. Эта дрянь намертво привязана к циркуляции ци в теле. Пока мой фундамент мертв, а я нахожусь за плотными природными барьерами этой Долины — метка спит. Люди, от которых мы бежали, не могут меня найти. Любая моя серьезная попытка прогнать энергию по каналам мгновенно превратит меня в пылающий маяк для тех, кто охотится за мной и твоим отцом.

Её взгляд смягчился, скользнув по лицу сына.

— Это была вторая причина. Переход через внешние границы Долины охраняется колоссальными природными массивами. Пробиться сквозь них стоило больших усилий. Ты тогда был еще во чреве, Мин. Обычный плод не выдержал бы давления пространственного барьера. Поэтому я разрушила Ядро и пустила освободившуюся энергию на твою защиту, чтобы ты смог сделать первый вдох на этой стороне.

Мину вдруг стало тяжело дышать. Юноша смотрел на свои мозолистые руки. Все эти восемнадцать лет он даже не подозревал о цене собственной жизни. Причина отсутствия отца и долгая изоляция в глухой деревне внезапно обрели смысл. Нашло объяснение и странное знакомство матери с анатомией. Былые нестыковки складывались в ясную картину, но этого было мало.

— Твои ответы рождают только новые вопросы, — Мин поднял глаза. — Я больше не тот слабый подмастерье из Палаты Начертаний, которого нужно прятать в соломе. Моих сил достаточно, матушка. Прошу, открой мне всю правду. Кто заставил тебя пожертвовать основой? И кем был мой отец?

Лу Юйлань тяжело выдохнула. Женщина перевела взгляд к узкому окошку, глядя куда-то высоко в звездное небо, далеко за пределы окружающих Яньлу безопасных гор.

— Ты перерос этот тесный пруд, мой мальчик, — прошептала она, и в её голосе зазвенела многовековая усталость.

Юйлань опустилась на колени у каменного очага. Женщина уверенно поддела ножом край тяжёлой плиты, откинула её в сторону и извлекла из тайника потемневшую от времени деревянную шкатулку.

Мин прищурился. То, что невнимательный глаз принял бы за обычную витиеватую резьбу по старому дереву, на деле представляло собой сложнейший изолирующий контур. Линии переплетались в многослойную глухую печать, полностью отсекающую любое внутреннее излучение от внешнего мира.

Щёлкнул медный замок, крышка откинулась и выцветшем шелке внутри показались три предмета: грубо отломанная половина тусклого металлического знака, свёрнутый кусок пергамента и небольшая каменная пластина, сплошь испещрённая угловатыми, совершенно незнакомыми Мину клинописными символами.

Юноша осторожно развернул пергамент. Стол накрыла огромная подробная карта. Изображённые на ней колоссальные материки, горные цепи и раскинувшиеся океаны не имели ничего общего с привычным миром. Мин вглядывался в изгибы рек и очертания континентов, пытаясь отыскать хоть малейший намёк на родные очертания, но знакомая Долина на этом куске кожи попросту отсутствовала. Масштаб прорисованного мира подавлял.

— Чёрный флакон, с которым ты ушёл в секту, — голос Юйлань заставил парня оторвать взгляд от карты. Мать смотрела на расколотый металл. — Твой отец отдал его мне в ночь перед своим уходом. Строго наказал передать тебе, только если ты когда-нибудь вступишь на путь культивации. Я не представляла, что за силу хранит в себе эта вещь. И уж тем более Лу Ван никогда не объяснял, откуда он её взял.

Пальцы Мина легли на край стола. Разрозненные факты требовали цельной основы.

— Вы пришли из Срединных Земель вместе, — произнёс юноша.

Юйлань выдержала его тяжёлый взгляд. Строгие черты её лица заострились.

— Нас загнали в угол. Люди, чьей власти хватило бы сжечь половину континента на этой карте. Я носила тебя под сердцем, а Лу Вана собирались убить. У него оставался единственный шанс. В его руках оказался древний знак — одноразовый пропуск, способный на короткий вдох пробить брешь в абсолютной преграде. О существовании этого места он узнал из старых легенд.

Женщина коснулась отломанной металлической половины в шкатулке.

— Долина скрыта от чужих глаз монолитным барьером. Непроницаемой стеной, которую никто снаружи не в силах разрушить. Лу Ван использовал знак, когда ищейки уже наступали нам на пятки. Он втолкнул меня в открывшуюся щель и шагнул следом. Едва мы оказались на этой земле, артефакт раскололся надвое, навсегда потеряв свою силу. Путь назад закрылся.

Она замолчала, вновь переживая те мгновения. Мин слушал молча, сопоставляя услышанное с собственным опытом преодоления преград.

— Мы прожили здесь годы, в разных городах, а когда родился ты, остановились в Сером Тумане, — Юйлань посмотрела на огонь, но взгляд ее устремился куда-то сквозь него. — На какое-то время мы обрели покой. Лу Ван стал простым охотником: помогал рубить дрова, приносил дичь. Я-то думала, преследователи отстали навсегда и мы сможем прожить счастливую жизнь, но сам он иллюзий не питал. Каждую ночь уходил к границам барьера и старательно затирал следы нашего пространственного перехода.

Травница подошла к узкому окошку, лунный свет выхватил из полумрака её прямую спину.

— Нас всё-таки нашли, — произнесла она. — В тот год отец внезапно ощутил удар по ауре. Чужаки зацепились за его энергию, а кто-то сильный нащупал Долину и принялся подбирать ключи к защите. Останься Лу Ван, они бы проломили свод благодаря следу его ауры. Он говорил, что это единственный способ, благодаря которому они могут сюда попасть.

Юйлань обернулась. Возле её плотно сжатых губ залегли резкие морщины.

— Он всё решил в тот же вечер. Применил запретную технику и открыл обратный проход. Ушёл за преграду, уводя за собой гончих и отводя удар от нас с тобой. Он прекрасно понимал, что закрывает эту дверь насовсем. Он защитил нас, зная, что никогда больше не увидит своих жену и сына.

Мин молча разглядывал разложенные артефакты. Жизнь в глухой деревне оказалась куплена ценой крови человека, чьего лица он почти не помнил. Зато волю к выживанию явно унаследовал. За пазухой ощутимо нагрелась Чернильница.

«Мальчишка… — голос Владыки Звёздного Предела прозвучал в его голове задумчиво и пугающе тихо. — Я понял. Слова твоей матери всё расставили по местам».

Мин чуть прищурился.

«И почему же великий грандмастер, помнящий столько эпох, ничего не знает о Долине?» — мысленно спросил юноша.

«Потому что это не естественная земля, — сухо ответил Гу Лань. — Непроницаемый барьер по периметру. Чудовищно скудный уровень духовной энергии, при котором местные старейшины сидят на начальной стадии Ядра и считают себя богами. При этом никто извне вас давно не поглотил. Ваша так называемая Долина — это клетка. Узилище! Закрытый загон для скота, изолированный от остального мира огромным подавляющим массивом. Искусственный он или природный, теперь уже неважно, как в прочем и то, кого и зачем он сдерживает».

Старик сделал тяжелую паузу, и его следующий вздох прозвучал крайне озадаченно.

«Существует лишь одна мелкая деталь, которая не укладывается в моём божественном разуме. Каким образом чернильная капля, хранящая слепок моей бессмертной души, умудрилась оказаться внутри этого проклятого корыта. Я совершенно не помню момента запечатывания и того, где это было, но совершенно точно я не мог оказаться здесь».

Губы Мина искривились в короткой усмешке.

«Какое потрясающее совпадение, дед, — холодно отозвался начертатель. — Оказаться запертым в глухой тюрьме, потерять половину воспоминаний, а о пробелах в своей памяти сообщить только тогда, когда ответы нужны больше всего. Твоя надёжность продолжает пробивать дно».