У отряда выдалось несколько свободных дней. Отправляться сразу в лагерь не стали, потому что там, несмотря на наш статус разведчиков, всё равно нашлась бы работа. Помощь по хозяйству и раненым никто не отменял. Поэтому на какое-то время мы просто остались в крепости. Я же, отоспавшись одну ночь, отправился искать Борислава.

Правда, в тот же день я его не нашёл, только на следующий, и застал командира действительно в хорошем настроении, как и говорил Савелий. Он наблюдал за тренировкой ратников-Волков и изредка делал замечания или подсказывал. Когда выдалась небольшая пауза, я подошёл к Бориславу поближе и спросил по поводу отгула, так как, даже несмотря на отдых, выделенный Савелием, у нашего отряда всегда были шансы отправиться куда-нибудь экстренно, внепланово.

— На три дня, — предупредил командира я.

Борислав выкрикнул несколько команд ратникам, затем цокнул языком и посмотрел на меня.

— Три дня, значит, — задумчиво проговорил он и усмехнулся. — И куда направишься?

Судя по реакции, у него и вправду было хорошее настроение.

— В горы, — коротко отозвался я.

Борислав цокнул языком и сложил руки за спиной.

— Ты мне нужен здесь, — неожиданно заявил он.

— Так вроде, — протянул я, — начались переговоры, и боев быть пока не должно.

— Не должно, — согласился Борислав, вот только тон его звучал не так серьёзно, как обычно, а скорее иронично.

— Через три дня буду, — настоял я.

Борислав немного подумал, но противиться не стал, просто махнул рукой.

— Ладно. Кого берёшь-то хоть? Не один же в горы поедешь, — слово «горы» он выделил отдельно.

— Ярославу, — ответил я.

Борислав прищурился, провёл ладонью по лысине и произнёс:

— Три дня и ни днём больше. И постарайся не сорвать переговоры.

Я только качнул головой.

— Будет сделано.

Мы с командиром разошлись, и я пошёл искать Ярославу.

Заглянул в лазарет, но там её не было. Зато я удостоверился в том, что Кочин жив и ногу не потерял. Он потихоньку восстанавливался, хотя ходить ему было ещё рановато. В итоге рыжую я нашёл у конюшни. Она проверяла лошадей, на боку висел меч, как будто она была готова к выходу.

— Мне будет нужно сопровождение, — коротко проинформировал Ярославу я.

Девушка пробежала пальцами по лошадиной гриве и обернулась.

— Даже не знаю, — лукаво произнесла она, — сопровождение или помощь?

— И то, и другое, — ответил я.

Ярослава сделала шаг ближе.

— Раз так, то куда я денусь, — вздохнула она. — Далеко поедем?

— Два дня верхом, — отозвался я, — если не будем по пути задерживаться.

Ярослава спорить или задавать дальнейших вопросов не стала. Мы собрали припасы, нужные для дороги. Я захватил оба клинка и предупредил остальных, что нас какое-то время не будет.

Выехали мы ещё до полудня. Проехали через лагерь, мимо всех палаток, обозных телег, тренирующихся и отдыхающих ратников. Кто-то из них чистил оружие, другие сушили одежду. Перемирие дало армии передышку, это было заметно, люди были повеселее, особенно обычные солдаты и имперские маги. Я даже не помнил, когда в последний раз слышал солдатский смех.

За лагерем мы направились на восток, к предгорьям. Места были уже знакомыми, мы ехали здесь, когда добирались до Белоярска, а так же когда тащили Зарецкого через перевал, да и на испытаниях излазили эти горы немало. Так что направление по координатам, которые сказала мне Марфа, я взял без карты.

Первые несколько часов ехали молча. Солнце грело, несмотря на редкие низкие облака, вокруг пахло хвоей и землёй, лошади двигались рысцой и не торопились. Если бы не рёбра, ноющие от каждой кочки, то можно было бы и забыть, что сейчас идёт война. Ярослава первая нарушила молчание, когда солнце уже катилось к горизонту.

— Знакомые места, — задумчиво произнесла она и поправила клинок на поясе.

Она правильно сохраняла бдительность, мы удалялись от имперских позиций и приближались в так называемую серую зону.

— По тракту долго ехать не придётся, — успокоил рыжую я. — Свернём немного южнее.

Мы двигались дальше до тех пор, пока солнце не нырнуло за горизонт. Мы уже свернули с тракта и двигались по тропе. Решили сделать привал и заночевали под скальным выступом, который скрывал нас от ветра. Огонь разводить не стали, нужды в этом не было, ночь, несмотря на осень, стояла удивительно тёплая и ясная.

Я занялся лошадьми, пока Ярослава доставала припасы. Поели молча. Ярослава несколько раз бросала на меня быстрые взгляды, но молчала. Ей явно было интересно, почему я взял её с собой и куда мы двигались.

— Завтра к полудню будем на месте, — сказал я, когда она доела сухари.

Ярослава отряхнула руки, отхлебнула воды из фляги, передала её мне. Позже мы устроились на ночлег. Рыжая улеглась, завернулась в плащ, повозилась немного и затихла. Её дыхание выровнялось очень быстро.

Я же сидел, прислонившись к камням. Медальон на груди едва заметно потеплел. Я нащупал его под одеждой.

Я посмотрел на Ярославу. Рыжие волосы разметались по свёрнутому плащу, а её лицо в свете луны казалось мягче обычного. Совсем молодая. Иногда я забывал, насколько. Впрочем, я и сам технически был не старше.

Я прикрыл глаза и прислушался к себе. Чёрная аура бурлила внутри, лилась по каналам спокойно и без перебоев. После боёв, поглощений и тренировок с Олафом я набрал столько силы, сколько не имел ни в один момент после пробуждения в этом теле.

Достиг ли я ранга Медведя по орденским меркам? Сложно сказать, может быть, самый низ, хотя сила ратников всегда определялась в сравнении и только в бою. Я отсидел дежурство дольше, чем следовало, и толкнул Ярославу уже ближе к утру. Она только удивлённо посмотрела на меня, но я уже перевернулся на бок. Сон пришёл быстро.

На следующий день мы принялись взбираться вверх. Медальон на груди теплел всё больше и больше.

— Тим, — удивлённо произнесла Ярослава, её губы тронула лёгкая улыбка, — мы же здесь проходили испытания, помнишь?

Я пригляделся к местности. Действительно, знакомые тропы, скалы, деревья и низина по левую руку, уходящая вниз. Кажется, здесь во время испытаний всё кишело Кошмарами, а сейчас разве что вдалеке изредка мелькали знамёна мятежников да иногда выли волки.

— И правда, — спокойно произнёс я.

Вот только чем выше мы поднимались, тем сильнее грелся амулет. К пещерам мы добрались уже после полудня. Я сверился с картой, но нет, я не ошибался.

Я узнал это место ещё до того, как увидел вход. Сырой камень, небольшой ручей неподалёку и густая мана с привкусом меди на языке. Чёрная аура внутри дёрнулась и невольно потянулась навстречу.

Вот только вход изменился. Когда мы уходили отсюда после боя с Кошмарами, проход был широким, хоть и повреждённым. Сейчас же своды обрушились, и внутрь можно было пробиться только через узкую щель, которую я нащупал чёрной аурой, да и то согнувшись в три погибели. Мы привязали лошадей к чахлым сосенкам у входа, достали факелы и полезли внутрь.

Я пролез первым. Мне освещение было не нужно, но я был не один, так что зажёг факел. Мы прошли по коридорам с влажными стенами, под низким потолком из каменной породы.

Медленно спуск начал расширяться, и мы вышли в большой карман, похожий на амфитеатр. Потолок здесь просел, обломки каменных ступеней лежали на полу, а по стенам тянулась паутина трещин. Вот только мана здесь была такой густой, что я чувствовал её на коже.

Ярослава замедлила шаг, потом остановилась. Я обернулся. Ярослава выглядела плохо, её лицо побледнело, красная аура непроизвольно мерцала вокруг кистей рук, она часто дышала, и по лицу бежали капли пота. Мана здесь давила и на меня тоже, но чёрная аура пожирала её на ходу и перерабатывала, а вот для Ярославы всё было иначе. Для неё эта сила была чужеродной. Красная аура защищала от давления, но полностью остановить его не могла, и чем глубже мы шли, тем хуже ей становилось.

— Стой здесь, — сказал я. — Дальше не ходи.

— Тим, я могу, — попыталась возразить она, но безуспешно.

Я только поднял ладонь перед собой.

— Всё нормально, — честно сказал я. — Ты будешь нужна мне после. Я спущусь вниз и вернусь.

Я сделал небольшую паузу.

— Если через час не поднимусь, — на всякий случай добавил я, — уезжай.

— Я дождусь, — твёрдо ответила рыжая. — И ты вернёшься, что бы ты ни думал делать в недрах этих пещер.

Я отдал ей свой факел, мне он был не нужен. Чёрная аура здесь позволяла видеть достаточно, чтобы двигаться комфортно. Я спустился по поломанной лестнице, где иногда приходилось перепрыгивать проломы. Чёрную ауру использовать я не стал, она мне ещё была нужна.

В полу этой пещеры, очень похожей на амфитеатр, зиял пролом, где раньше был цельный камень. Взрыв, случившийся здесь, пробил дыру, и за месяц она расширилась от влаги и обвалов, а может быть, и от давления магии. Вниз уходил узкий природный спуск с выступами, за которые можно было держаться.

Я не стал задерживаться и полез вниз. Спуск шёл по спирали, порода вокруг постепенно сужалась. Я скользил руками по мокрым стенам, ноги то и дело съезжали, но мне кое-как удавалось держаться. Я проверял каждый выступ, чтобы не соскользнуть, мышцы постепенно наливались свинцом.

Подниматься вверх здесь было бы легче, можно было бы толкаться от камней. Мана густела с каждым метром, она уже не просто ощущалась, а давила на череп. Мне приходилось продираться через неё, и даже чёрная аура не помогала полностью, хотя и поглощала ману маленькими порциями. И каждая была горькой и тёмной.

Наконец проход расширился, и я оказался на твёрдой земле в небольшом круглом зале. Потолок можно было достать рукой, если подпрыгнуть. Стены были гладкими, и по ним стекала влага. Я сделал шаг вперёд, под ногами захрустел мокрый песок и мелкие камни.

Вот только я тут же замер. В центре, на ровной площадке, находился каменный постамент. Мана вокруг него дрожала, а воздух подрагивал. Я чувствовал силу. Знакомую и родную силу Темниковых. Вот только она была изуродована, изменена до неузнаваемости. Украдена, разбита на осколки и скормлена Кошмарам. Она просочилась здесь везде. В камень, в землю, в воздух, и копилась, ни к чему не привязанная. Бесхозная сила мёртвого рода. Вот только теперь род не был мёртв. Я стоял здесь, живой, последний Темников.

Я медленно зашагал к камню. Мана сопротивлялась, но я продавливался сквозь неё. Когда я подошёл ближе, то положил ладони на поверхность. Пальцы коснулись мокрого мха, и по коже пробежал холодок. Камень загудел, и неожиданно на меня пахнуло теплом. Оно шло рваными волнами, как будто сила была заперта без возможности вырваться наружу и она билась о стены своей могилы.

На этом месте можно было бы поставить алтарь. Силы хватало, вот только здесь жили воспоминания того, что Ковен сделал с моим родом, и возрождать род здесь, на таком фундаменте, я не собирался. Мне нужно было другое. Артефакт, с которого можно будет воссоздать алтарь в другом месте, достойном моего рода.

Я закрыл глаза и крепче надавил на камень. Чёрная аура хлынула наружу, растеклась по поверхности, потянулась к стенам и начала тянуть ману к себе. Я использовал Поглощение. Грязная, тёмная, горькая мана сопротивлялась, не хотела уходить, но я тянул всё сильнее и сильнее. Аура переламывала её, выжигала примеси ковенских экспериментов, и очищенный остаток шёл обратно в камень.

Под моими руками постамент начал меняться. По краям потемнел, мох отслоился и посыпался вниз мелкой крошкой, трещины на поверхности начали затягиваться. Я же закручивал ману, формировал её своей собственной волей и собирал в одном-единственном месте, прямо на камне.

Перед моими глазами появилась маленькая точка. Искорка, одна из тех, что я смог пробудить благодаря алтарю в поместье Захаровых. Вот только сила здесь была намного больше, поэтому я перерабатывал и вливал ману вокруг. По моим рукам поползли чёрные прожилки, искра уплотнялась и росла и формировалась во что-то тёплое и живое.

В висках бешено колотился пульс, а во рту пересохло. Я чувствовал жар собственного тела и металлический привкус во рту, но продолжал поглощение. Маны здесь было много, слишком много, и очистка поглощала всё больше и больше сил.

Искра разрослась, стала плотнее и тяжелее. Волны жара под моими ладонями выровнялись, стали медленными и упорядоченными. Не знаю, сколько прошло времени, но процесс замедлился, давление на череп ослабло, и внешняя мана начала заканчиваться. Воздух вокруг стал чище, и я впервые смог вдохнуть полной грудью.

Я забрал всё, что мог забрать.

Вот только искра всё ещё была слишком маленькой. Меньше кулака, и этого было недостаточно, а значит, мне нужно было доплатить. Я выдохнул, а затем открыл каналы шире и направил в искру собственную ауру.

Тело пронзила резкая боль, тёплая кровь потекла по губам и подбородку. Я старался контролировать ауру, но получалось плохо, как будто Поглощение применили уже на мне. Из тела вытягивали ауру кусок за куском, и каждый из них был мной. С каждым мгновением силы уходили, тело становилось тяжелее и пустее.

Я стиснул зубы и зарычал. Я не переставал вливать собственную ауру ни на миг. Искра медленно увеличилась в размерах. Волны жара от камня становились всё слабее, зато искра пульсировала и билась прямо в ритме моего собственного сердца.

Когда мир перед глазами поплыл, я пошатнулся и рухнул, уперевшись локтями в камень. Пот стекал по лицу и спине, я тяжело дышал, но когда темнота перед глазами отступила, то я рассмеялся. Искренне и по-настоящему. Я осторожно протянул дрожащую руку вперёд и поднял созданный мной артефакт. По ладони пробежала волна тепла, унимая боль и усталость, как тёплые объятия.

Получилось. Я держал в руке Искру рода.

Небольшой камень, чёрный, непроглядный, по форме похожий на язык пламени.

Я попытался подняться, но нога подломилась, и я чуть не упал. Но упёрся ладонью в камень и переждал головокружение.

— Чёрт, — процедил сквозь зубы я.

Силы ушли не только физические. Я потерял часть ауры, но оно того стоило. Каналы сузились, и аура текла по ним медленно и осторожно. Тело слушалось, но неохотно.

Я убрал Искру рода за пазуху, ближе к сердцу, поднялся и пошатываясь пошёл к выходу. Подъём занял у меня втрое больше времени и в десять раз больше сил, чем спуск. Каждый выступ требовал усилия, мышцы налились свинцом и задубели, а к концу подъёма я почти не чувствовал рук. Когда я вылез из пролома, то увидел наверху, над поломанной лестницей с провалами, свет факела.

Не знаю, сколько времени прошло, но Ярослава и вправду дождалась. Я из последних сил оттолкнулся от земли и поднялся на ноги. Огонь сверху дёрнулся вперёд, но я прохрипел:

— Жди там.

А затем преодолел самые сложные ступени в своей жизни. Уже наверху Ярослава подставила плечо, и я опёрся на неё. Мы направились к выходу из пещер. Двигались медленно, шаг за шагом. На полпути к выходу Ярослава заговорила.

— Сколько потерял? — спросила она негромко.

— Достаточно, — я кашлянул и прочистил горло, — чтобы ты теперь имела шанс победить меня на тренировке.

Ярослава только фыркнула.

— Серьёзно, Тим, — произнесла она, — сколько?

Думать было сложно, но я быстро прикинул, где я сейчас находился.

— До нижнего Волка, — отозвался я, — может, чуть выше.

— Чёрт побери, — выругалась Ярослава.

— Это временно, — успокоил её я, хотя не был в этом уверен.

Мы выбрались наружу. Холодный горный воздух ударил в лицо, и я жадно вдохнул его и тут же закашлялся. Ярослава дождалась, пока я отдышусь, и усадила меня на камень у входа. Она достала флягу и протянула мне. Пил я долго, и вода стекла по подбородку и шее. Ярослава присела рядом, её зелёные внимательные глаза в ожидании смотрели на меня.

— Покажешь? — спросила она тихо.

Я перестал пить и шумно выдохнул. А затем достал Искру рода из-за пазухи и раскрыл ладонь. Тёмный, гладкий камень пульсировал теплом, и от него, даже посреди дня, вокруг распространялась тень.

Красная аура Ярославы дрогнула и инстинктивно потянулась к камню, но потом отступила. Её глаза расширились, и на лице виднелось настоящее изумление. Она долго смотрела на Искру, потом подняла голову. Она точно знала, что именно лежало у меня на ладони и что это означало, я видел это в глазах и по её реакции.

Ярослава медленно поднялась на ноги, выпрямилась, расправила плечи и неожиданно склонилась в поклоне. В подчёркнуто церемониальном. Рыжие волосы упали вперёд.

— Род Мельниковых приветствует главу рода Темниковых, — произнесла она серьёзным голосом. Потом подняла голову, и в её зелёных глазах заплясали искры. — Грамоту и подарки пришлём позже, если не возражаете.

Я только усмехнулся и спрятал Искру рода обратно.

— Принято, — совершенно серьёзно сказал я. — Долг запишу.

Ярослава тихонько рассмеялась, потом протянула мне руку и помогла подняться с камня.

— Давай уедем отсюда, — сказала она и кивнула на вход в пещеру. — А то у тебя вид, прости за прямоту, хуже, чем после прошлого раза.

С дорогой назад мы не торопились. Я, конечно, обещал Бориславу вернуться за три дня, но не ожидал, что мне придётся использовать свою собственную ауру как подпитку для Искры рода Так что теперь каждый толчок в седле и даже привычные движения требовали усилий, вызывали боль и дискомфорт, и разница между тем, что было, и тем, что стало, ощущалась постоянно.

Ярослава ехала рядом и не задавала вопросов, хотя у неё их наверняка скопилось немало. На привале, ближе к вечеру, когда мы расположились и подкрепились, она спросила только одно:

— Оно того стоило?

— Да, — ответил я без раздумий.

Ярослава приняла мой ответ и слабо улыбнулась. Больше и говорить было нечего. Мы подъехали к лагерю на четвёртый день, с небольшим опозданием по срокам. По пути нам попалось только несколько разъездов имперской конницы, но лагерь отчего-то бурлил.

Бойцы сновали между палатками, кто-то начищал доспех прямо на земле, кто-то перевешивал знамёна, а кто-то орал команды. Даже ратники, обычно тихие и сосредоточенные, вели себя непривычно оживлённо.

Мы с Ярославой переглянулись и въехали в лагерь. И сразу же наткнулись на отряд ратников, отчего-то выстраивающихся как на плацу, хотя мы вроде были в небольшой крепости, а не в Цитадели.

Я подъехал к одному из Воронов, который отдавал команды у крайних палаток.

— Что здесь творится? — спросил я.

Ворон поднял голову, его лицо было красным, а глаза блестели.

— Как что творится? — непонимающе спросил он. — Ты разве не слышал? Император через две недели будет в Ярмуте!

* * *

Пятый том завершен.

Спасибо, что читаете!

Шестой том уже доступен здесь: https://author.today/reader/627357/6118357

Если вам нравится серия, то не забывайте ставить лайк и добавлять продолжение в библиотеку.