Небольшую речку перегородили крюками и сетями ещё ночью, чтобы тела не уносило течением. К утру на противоположном берегу работали две команды — одна собирала трофеи с мятежных бойцов, другая разбиралась со своими. Я стоял на нашем берегу и смотрел, как они работают. Обозники и трофейщики работали тройками. Частенько им приходилось подцеплять тела крюками прямо из воды. Спокойно, методично, как на заготовке дров.

Дождь кончился перед рассветом. Небо сейчас было серым, ровным и без просветов. Речка по-прежнему несла муть, хотя её перекрыли в трёх местах. Но кровь просто так не вымыть.

— Тим, — раздался старческий голос.

Пантелеймон подошёл сзади. В руках у него была папка с листами. Он выглядел так, будто много ночей не спал. Но выглядел он так в последнее время довольно часто, так что это ничего не говорило.

— Пойдём, — поманил он меня рукой. — Тут уже смотреть не на что.

Я не стал спорить с пожилым магом и пошёл за ним.

Пантелеймон устроил лазарет прямо в зачарованных палатках между редкими деревьями. Палаток было много, стояли они вразброс. Телеги всё ещё подвозили раненых и припасы. За ночь здесь потрудились: под навесами пахло кровью, зельями и горелой тканью, в каждой палатке по моим прикидкам лежало больше двадцати человек.

Пантелеймон откинул полог одной из палаток и указал мне на скамью.

— Садись, — деловито произнёс Пантелеймон.

— Я в порядке, — отмахнулся я.

— Садись, — повторил Пантелеймон чуть более суровым тоном.

Я сел на лавку. Пантелеймон протянул руки перед собой, его пальцы засветились. А по моему телу пробежала тёплая волна. Ссадины, царапины, порезы и всё остальное немного зажгло, но жжение вскоре уступило место приятной прохладе.

В этой же палатке, у самой стены сидела… Агата. Я не ожидал увидеть здесь нашего алхимика, но сильно удивлён не был. Девушка смешивала что-то светящееся в пробирках. Её глаза отсвечивали бирюзовым, под цвет раствора. Она, завидев меня, только шмыгнула носом и пару раз невинно моргнула. Ладно, выговор сделаю после.

Пантелеймон же закончил колдовать, удовлетворённо кивнул и перешёл к делу.

— Итак, — кашлянул Пантелеймон. — Твой отряд. По порядку.

Он говорил спокойно, без предисловий. Я слушал и смотрел на список в его руках. Буквы были мелкие, и я не мог разобрать их с такого расстояния, но это было не важно.

— Иван. Полный разрыв мышц в левом плече, — Пантелеймон перевернул лист. — Месяц покоя минимум. Если не будет дурить и не станет раньше времени мечом махать. Если будет дурить — два месяца, и то неизвестно насколько восстановится его тело.

— Понял, — серьёзно отозвался я.

Пантелеймон же пробежался по тексту дальше.

— У Ярославы проблемы со связками запястья. Три недели, левая рука пока не боевая. Это если носить повязку и не снимать.

Лекарь внимательно посмотрел на меня из-под нахмуренных седых бровей. Продолжать фразу ему даже и не понадобилось.

— Я поговорю, — пообещал я.

Пантелеймон дёрнул уголком губ.

— Матвей Громов. Рана на предплечье, глубокая, мышца задета. Мой подмастерье всё зашил, так что Громов пока держится нормально. У него зелёная аура, так что зарастёт быстро.

Это я знал. Зелёная аура кроме защиты при должном развитии ещё и в спящем режиме помогала владельцу восстанавливаться. Не как зелья, конечно, но по эффекту близко. Неделя — это Пантелеймон ещё дал с запасом.

— Соловьёв цел, — продолжил лекарь. — Синяк на ребре от чего-то тупого, он сам не заметил. Ничего серьёзного.

Пантелеймон поднял взгляд. В глазах у лекаря мелькнуло что-то недоброе.

— И ты. Два ребра сломаны, третье треснуто. Правый бок, — он тяжело вздохнул и махнул рукой. — Ладно, все равно не послушаешь… Ходить можно, бегать не надо. Резких движений торсом избегай. Если получишь по рёбрам ещё раз, будет уже другой разговор.

— Сколько времени мне нужно на полное восстановление? — поинтересовался я.

— Рёбрам шесть недель до полного срастания, — Пантелеймон усмехнулся. — Но ты же не будешь шесть недель сидеть.

— Нет, — честно отозвался я.

— Поэтому говорю, — Пантелеймон поднял перед собой палец, — в первые две недели будь осторожнее. После уже дело твоё.

Он закрыл папку. Сунул её под мышку и посмотрел на меня долгим взглядом.

— Сколько всего? — спросил я, обводя палатку ладонью.

Пантелеймон понял, что я спрашивал.

— Рано говорить, — Пантелеймон сразу же посерьёзнел. — Ратников… несколько сотен. Пехота — отдельный учёт, не моя компетенция. Там всё намного хуже.

Пантелеймон ещё постоял немного, потом повернулся и пошёл обратно к своим раненым. Я же направился наружу. Получалось, что из всего отряда на ногах сейчас был Соловьёв и, возможно, Громов.

Я ускорил шаг. Вот только рёбра почти сразу отозвались болью, поэтому я свернул в сторону.

Соловьёв нашёл меня где-то через час. Я сидел на бревне у холмов и ел хлеб с солью. Всё, что нашлось в котомке. Есть не особенно хотелось, но было надо. А рёбра не позволили сходу идти искать отряд.

— Я там трофеи сложил на телеге, — прокряхтел он, присаживаясь рядом, — можешь посмотреть потом.

— Есть что-то интересное?

Соловьёв только отмахнулся.

— Стрел собрал пару десятков, всяких побрякушек защитных, несколько клинков. И еще, — Соловьёв понизил голос, — с этих тварей кое-что срезать успел.

Я не стал говорить, что за такое самовольство могут и поинтересоваться. В суете после боя все равно вряд ли кто-то станет искать лишнюю пару глаз или чешую. Я дожевал хлеб и запил водой из фляги.

— Жидкого огня совсем не осталось, — вздохнул Соловьёв. — А жаль. Вещь хорошая.

— Да, — согласился я.

Мы немного посидели молча. Неподалеку несколько ратников из других отрядов тоже начали устраиваться кто где. Кому везло — у костров, остальные прямо на земле.

— Главное, все живы, — подытожил Соловьёв и вытянул ноги. — Почти.

Я кивнул. Артём в моих подсчётах за потери не считался. Каждый ратник, проходя Испытания и вступая в орден, знал, на что шёл.

— Ладно, — я поднялся на ноги и невольно поморщился от боли.

— Ты как? — спросил Соловьёв.

— Пойдёт, — ответил я и осмотрел солдат и ратников вокруг. — Сегодня отдыхай. Завтра перебери припасы, так чтобы быть готовым.

— Думаешь, — понизив голос проговорил Соловьёв, — опять куда-то пойдём?

— Пока не знаю, — ответил я. — Узнаю — скажу.

Соловьёв лишних вопросов задавать не стал. Я оставил его одного и направился в лагерь, искать место для отдыха. Правда, отдыхать долго не получилось. Уже следующим утром меня нашёл посыльный-Ворон. Командование требовало меня к себе.

Борислав занимал наскоро починенные развалины избы на холме. Единственный деревянный дом в округе. Я пришёл к нему уже к полудню, когда уже разошлись трое командиров, которых я заприметил у входа. Часовой пропустил меня почти без слов, он меня и так знал.

Борислав стоял у стола с картой. Без доспехов, в простой одежде. У него было несколько перевязок под одеждой. Явно добавится новых шрамов. Когда я вошёл, Борислав даже не поднял голову.

— Садись.

Я сел у стены и немного подождал. Борислав смотрел на карту ещё некоторое время, а потом выпрямился.

— Как отряд? — быстро спросил он.

Я почти сразу понял к чему вопрос.

— Иван выбыл, — начал перечислять я. — Ярослава будет готова три недели с ограничениями. Остальные в строю.

— Ты сам? — задал верный вопрос Борислав.

— В строю, — невозмутимо ответил я.

Борислав прищурился. Взгляд был внимательным и как-будто видел всё насквозь. Вот только чёрная аура уже восстановилась и вовсю работала внутри, поддерживая моё побитое тело.

— Пантелеймон что сказал? — пробасил он.

— Сказал не бегать.

— Полезный совет, — Борислав повернулся к карте и ткнул пальцем на северо-восток. — Мятежники ушли сюда, в предгорья. Они, скорее всего, займут все перевалы. Из главных — Чёрный зуб, Лосиный и Перекатный. Если они там закрепятся, выбивать их придётся долго и… дорого. У Стрешнева ещё есть люди, хотя в горах конница Булатова почти бесполезна.

Я посмотрел на карту. Три перевала, обозначенные угловатым почерком, горели магическим синеватым светом. Чёрный зуб находился дальше всего, к северу. Остальные два перевала поближе.

— Как всегда? — деловито спросил я, понимая к чему идёт дело.

— Разведка и не только, — Борислав убрал руку с карты. — В горах остались люди Ковена. Маги, связные и, возможно, твари. Кто-то явно должен обеспечивать связь с той стороной. Мне нужно, чтобы их нашли. Живыми, если возможно.

Я долго думать не стал.

— Живыми, — холодно сказал я, — может не получиться.

Борислав только дёрнул плечом и усмехнулся.

— Значит, будут мёртвые.

Аура Борислава пришла в движение, он явно был не против добить убегающих ковенских магов.

— У тебя и твоего отряда уже есть опыт с горами и за их пределами, — продолжил говорить Борислав. — Белоярск, Сизый Кряж, переход через перевал. Я пошлю несколько групп разведчиков, из тех, кто остался на ногах. Но больше ни у кого в лагере такого же опыта нет.

— Горы изменились, — задумчиво проговорил я, наблюдая за картой на столе.

— Горы везде одинаковые, — возразил Борислав. — Я дам четыре дня. Отдохнуть, залечить что можно, пополнить снаряжение. Потом выход.

Срок был сжатым. Почти недостаточным для новой задачи. Но у меня с Ковеном были свои счеты.

— Нам нужен будет запас Жидкого огня, — задумчиво проговорил я.

— Это к алхимикам, — честно заявил Борислав. — У тебя вроде бы есть свой.

— Она и так загружена, — возразил я.

— Значит, пусть работает быстрее, — в голосе Борислава не прозвучало насмешки, только привычная прямота человека, который отдаёт приказы и ожидает, что они будут выполнены. — Что ещё?

— Иван сможет пойти обозом?

— Это, — ответил Борислав, — уже твоё решение.

Я подумал несколько мгновений.

— Пусть идёт. От него в обозе больше пользы, чем здесь.

Борислав кивнул. Разговор был окончен — это чувствовалось так же ясно, как если бы он сказал вслух.

Я развернулся и направился на выход.

— И ещё кое-что, — сказал Борислав, когда я уже дошёл до двери. Я остановился. — Хорошая работа вчера. На правом фланге.

Я не стал ничего отвечать, просто вышел наружу.

На улице стоял Савелий. Он не заходил внутрь, просто стоял, опираясь плечом о косяк, и жевал травинку. Когда я вышел, он скосил на меня взгляд.

— Слышал, — спокойно заявил он. — Значит, вас назначили в Предгорья.

— Слышал, — усмехнулся я, — или подслушивал?

— Дверь тонкая, — он дожевал травинку и сплюнул в траву. — Возьми с собой Ельцова. Это мой человек, знает те места, охотился там до Ордена. Точно пригодится.

— Кто такой Ельцов? — удивился я.

— Ты его сразу узнаешь, — тут же отозвался Савелий. — Невысокий, рыжий, со сломанным носом. Обычно крутится у телег с провизией.

— Посмотрим, — не стал ничего обещать я.

И направился разбираться с Агатой.

Агата, похоже, успела закончить работу на сегодня и устроилась в стороне от лазарета, под отдельным навесом, который соорудила себе из плаща и двух жердей. Перед ней на расстеленной мешковине лежали трофеи с поля боя. Я подошёл и остановился рядом.

Девушка подняла голову. Под глазами проступали тени, значит, спала она мало.

— Ты на сегодня всё? — спросил я.

Агата только кивнула и моргнула невинными глазами.

За ночь желание сделать её выговор я уже подрастерял. Агата рисковала собой здесь на фронте, но она была слугой Рода. Первой из всех двух. А даже слуги Рода должны уметь постоять за себя.

Я сел с ней рядом, и до меня донёсся приятный запах трав. Что-то немного горькое и свежее, вроде можжевельника и мяты. Я осмотрел разложенное перед собой. Хитиновые пластины, несколько штук, тёмные и гладкие. Что-то в маленьких стеклянных банках — непрозрачное и мутное. Кусок шкуры волка, снятый аккуратно, подходящим инструментом. И ещё несколько глаз монстров и перепонок крылатых тварей.

— Много, — похвалил её я.

Агата взяла одну из баночек и покрутила её перед собой.

— Вот это — железы волка, — объяснила она безэмоционально. — У волков такого быть не должно, значит поработал Ковен. Надо бы исследовать.

Я внимательно посмотрел на явно уставшую девушку. Её волосы были хаотично разбросаны по плечам.

— Когда возьмешься? — поинтересовался я.

— В дороге разберусь. Или на привале, — Агата поставила банку на место. — Хитин тоже интересный. Он не природный, вырос за счёт внешних воздействий. Под ним обычная кожа, только уплотнённая. Явно магическая модификация. Всё что угодно можно так изменить, если только знать как.

— Мне нужны будут ещё зелья, — сказал я, отслеживая реакцию девушки. — Мне нужно знать, что ты сможешь сделать в ближайшие три-четыре дня.

Агата даже не стала спорить и потянулась за записной книжкой. Она быстро открыла её на нужной странице, видимо, ждала этого разговора.

— Попробую сделать жидкий огонь, у меня остались запасы, — начала перечислять она. — Мне нужен будет серый порошок и медная стружка.

— Найду, — пообещал я.

— Дымки ещё осталось на три флакона. С Каменной кожей и Ясным взором получится только по одной-две, — Агата продолжала говорить и перелистнула страницу. — С зельями восстановления сложнее. Основные компоненты надо искать в Предгорьях, здесь я не наберу нужного. Сделаю что смогу с тем, что есть.

— Хорошо, — отозвался я.

— Кстати, — агата остановилась и захлопнула свой журнал. — Зарецкий нашёл кое-что в документах из лаборатории.

— Что именно?

Агата встала, зашла за навес и вернулась с листом бумаги. Протянула мне. Лист был плотный, из хорошей бумаги, а на ней схема маршрутов. Какие-то линии, пометки и числа. Я не сразу разобрал, что именно там было изображено, и только потом понял. Это была схема снабжения.

Один маршрут оказался выделен красным.

— Вот, — сказала Агата, ткнув пальцем прямо в него, — Это перевал к северо-западу от Белоярска. Маршрут активный, последняя поставка была три недели назад. И грузы шли в обе стороны, и туда и оттуда.

— Та-а-ак, — протянул я и посмотрел на Агату.

— Грузы туда были отмечены, — объяснила Агата. — А вот оттуда — пусто. Зарецкий говорит, что так обычно обозначают живой груз или образцы.

Я посмотрел на схему. Перевал был обозначен просто крестиком, без названия. Туда было где-то три дня пути.

— Так, — уже серьёзнее произнёс я. — А Зарецкий где сейчас?

— Спит… — кашлянула Агата. — Наверное. Он вчера работал до рассвета.

Получается, что оба моих слуги решили присоединиться к обозникам.

— Когда проснётся, — проинструктировал Агату я, — скажи, что мне надо с ним поговорить.

— Хорошо, — сказала Агата. И неожиданно добавила, — Ты ешь нормально?

— Да, — отмахнулся я.

— Я серьёзно, — слегка нахмурилась девушка. — Постарайся, пожалуйста, дать телу отдых на несколько дней. Сработает даже лучших зелий.

— Кто бы говорил, — усмехнулся я.

Агата только слабо улыбнулась в ответ.

Я же по одному заглянул к своим, но задерживаться надолго не стал. Только проверил кто как, поторопил Соловьёва и захватил карту у одного из имперских офицеров.

Зарецкий действительно спал — прямо на свежем воздухе, на расстеленном плаще прямо в траве. Я не стал его будить. Нашёл несколько сколоченных ящиков рядом с обозной телегой, сел и достал карту. Сверил её с листом от Зарецкого и перенёс туда заметки.

По ходу дела прикинул доступный нам инвентарь и нужный маршрут. Работать в землях оступивших мятежников будет все ещё сложно.

Снаряжения не особо хватало, людей тоже. Иван явно выбывал и мог идти только как запасной. Ярослава шла с ограничениями. Сам я тоже был не в лучшем состоянии. Четыре дня — это четыре дня, но два сломанных ребра за четыре дня не срастутся.

Вот только я все равно обвёл красный маршрут снабжения, найденный Зарецким, и поднялся на ноги. Долгого перерыва в войне никто и не обещал.