Андреев через три дня работы набрал меня и поставил в известность, что нас с ним через пару часов ждет Сталин с отчетом.
Вождь принял нас двоих ровно через два часа, проявив пунктуальность:
— Здравствуйте, товарищи! Проходите, присаживайтесь. Товарищ Сергеев, какие результаты вашей проверки?
Я протянул Хозяину листы с отпечатанным текстом и по памяти отчитался:
— Нам с товарищем Гутманом и товарищем Шапошниковым, которого я привлек для оценки профессиональных качеств его подчиненных, удалось перевыполнить ваше задание. За три дня удалось провести проверку всех сотрудников, работающих в Кремле, всех сотрудников Генерального штаба и наркомата обороны, включая уборщиц.
Сталин усмехнулся:
— Мне доложили, что вы перешли чуть ли не на круглосуточную работу, работая по двадцать часов в сутки. На вас с Гутманом пришло множество жалоб от тех, чью проверку вы проводили по ночам. Сколько выявлено шпионов и врагов народа? — Сталин пролистнул листы и, найдя цифры, не сдержался и растерянно потянулся к пачке папирос — Да как так? Аж три десятка шпионов и почти две сотни троцкистов!
Я еле сдержался, чтобы не усмехнуться:
— Дело в том, товарищ Сталин, что как раз большинство из этих выявленных врагов народа сами же доносы на достойных командиров разных уровней и писали, обеспечивая рост своей карьеры и уничтожая руками сотрудников госбезопасности преданных своей стране командиров. Вызванные в Москву все сотрудники наркомата обороны от полковника и выше также прошли проверку. В конце приложен список тех, кто даже сам прекрасно понимает низкий уровень своих знаний. А еще ниже — перечень тех, кого следует рассмотреть для повышения в должности. Так, мы совместно с товарищем начальником Генштаба считаем, что командующему войсками Забайкальского военного округа Коневу можно поручить командование Киевского округа, а товарища Жукова перевести первым заместителем наркома обороны СССР. К сожалению, товарищ Буденный под гипнозом сам признал, что не справляется со своими обязанностями и ему не хватает ни знаний, ни опыта.
Сталин нахмурился — Буденный был его человеком, преданно верным ему лично:
— И кем же вы с товарищем Шапошниковым видите Семена Михайловича?
Я почувствовал сталь в вопросе и не медля ответил:
— Как опытный организатор товарищ Буденный вполне сможет сформировать Резервный фронт. После общения с товарищем Коневым появилось предложение о перебросе обученных частей из Сибири под Москву в качестве первых дивизий нового Резервного фронта.
Сталин поморщился:
— Вы предлагаете ослабить защиту восточных границ?
— Никак нет, товарищ Сталин. Вместо кадровых сибирских дивизий им на замену предлагаю отправить набранную военкоматами молодежь. Численно количество дивизий останется то же, а у вас появятся обученные надежные дивизии, в которых в большом количестве служат охотники, из которых необходимо сформировать снайперские подразделения для максимальной эффективности их использования. Япония же, получив по зубам на Халкин-Голе, побоится начинать войну даже после немецкого вторжения.
Сталин хотел возразить, однако зазвонил телефон. Выслушав, вождь попрощался со мной:
— Спасибо за хорошо проведенную работу, как идет обучение гипнозу набранным молодым врачам?
— Успехи есть: товарищ Гутман уверен, что треть из обучаемых проявили способность и из них выйдут со временем неплохие специалисты. Остальных пришлось отсеять, но проведем донабор и выявим новых способных учеников.
— Какие у вас дальнейшие планы?
— Товарищ Гутман вместе с двумя сотрудниками начнут проверку командиров от комбата и выше в западных округах. Я же вместе с Разведупром приступаю к разработке операции по угону немецких бомбардировщиков.
Премьер-министр Великобритании Черчилль принял министра иностранных дел графа Галифакса, тот был встревожен и растерян одновременно:
— Сегодня русский посол передал послание Советского правительства за подписями Калинина и Молотова. Русские предложили совместную оккупацию Ирана во избежание поставок в Германию иранской нефти. Причем СССР начнет захват Иранской территории в независимости от нашего решения.
Черчилль хмыкнул и в раздумиях прикрыл глаза. Со Средних веков и до начала XX века в Персии доминировала тюркская военная элита. Страной правили не персидские (иранские) династии, а тюркские — Сефевиды и Каджары. Тюрки столетиями были военно-политической верхушкой Персии. Тюрки, курды и армяне составляли большую часть либо половину населения самых крупных городов, чья политическая и экономическая деятельность определяла жизнь Персии. В 1925 году в результате дворцового переворота был свергнут Ахмед-шах Каджар и вся Каджарская династия. Новым шахом Ирана, при поддержке британцев, был провозглашён бывший военный министр и глава правительства Реза-хан Пехлеви. Персия была объявлена Ираном — «страной ариев», форсированными темпами проводилась европеизация и модернизация. У Европы переняли и популярный тогда национализм. В Иране стали пропагандировать «парфянство» (парфяне — народ арийской-индоевропейской семьи), арийскую идентичность. Образцом для Пехлеви и иранских националистов стал фашистский режим Муссолини в Италии, затем гитлеровский рейх. Идея «расовой чистоты арийцев» пришлась по вкусу иранской вестернизированной интеллигенции, молодежи и офицерам. При этом режим Реза-шаха в экономическом отношении полностью контролировался британцами. Однако по мере укрепления позиций Третьего рейха в Европе, особенно с началом мировой войны, «арийский уклон» Тегерана стал опасным для Британии и СССР.
Гитлеровская Германия с каждым годом усиливает свои позиции в экономике и армии Ирана. В Германии учится иранская молодежь, многие затем стали германскими агентами влияния в Персии. Гитлеровские идеологи объявили иранцев-персов «сыновьями Заратуштры», «чистокровными арийцами». Представителей Берлина с почётом встречают в Иране. Иранские молодежные организации выстраиваются по образцу германских. Иранская система образования переходит под контроль германских преподавателей и инструкторов, которые приглашались местными властями. В итоге офицеры, интеллигенция, служащие, молодежь превращались в сторонников союза с Германией. Иран стал региональной базой для немецкой агентуры и диверсантов. Немцы усиливают свои позиции в системе управления, образования, в армии и экономике Ирана. С началом мировой войны, особенно после разгрома Франции, ситуация становится опасной и для Британии и для СССР. Немцы получили возможность твёрдо встать на Ближнем Востоке, выстроить ось Берлин — Тегеран, а затем и Берлин — Анкара — Тегеран (потом и Багдад). Премьер-министр понимал, что выстроенная англичанами нефтяная и транспортная инфраструктура в Иране попадёт в руки немцев. Тем самым Германия значительно усилит свой ресурсный потенциал. Также переход Ирана на сторону Германии создавал угрозу Британской империи на Ближнем Востоке, а затем в Индии.
Сейчас британские войска готовили проведение операции «Экспортёр» и собирались в следующем году войти в подконтрольные французам Сирию и Ливан. Уже была спланирована переброска британского экспедиционного корпуса, в состав которого войдут англичане, австралийцы, индийцы и бойцы «Свободной Франции» против французских войск. Предложение русских явно было своевременным и Черчилль, больше не думая, бодро ответил:
— Я считаю, что мы должны согласиться и направить в Москву наших генералов для совместной разработки вторжения в Иран. А затем мы с территории Ирана начнем развивать наступление на Сирию и Ливан! Для Советов появление немцев в Иране и создание оси Берлин — Анкара — Тегеран станет стратегической угрозой. Сталин понимает, что ему придется создать мощную группировку на Кавказе, чтобы парировать опасность со стороны Персии и Турции, за которыми будут стоять немцы, потому он и торопится обезопасить свои южные границы.
Сталин, получив согласие Великобритании, через полномочного представителя СССР в Иране Смирнова направил требование к иранскому правительству обеспечить безопасность СССР от подрывной деятельности белоэмигрантского РОВСа. Иран должен был для выполнения этого требования дать согласие на размещение советских войск на своей территории. В свою очередь британский посол Буллард предъявил требование к иранскому правительству выслать из страны всех германских подданных. Реза-шах отказался выполнять эти требования, что стало официальным поводом для ввода войск обоих сторон.
Я знал о будущем провале Зорге и решил его спасти. Надо сказать, что после того, как началась Великая Отечественная война, провал группы Зорге стал вопросом времени. Информация передавалась с помощью рации и в эфир она выходила постоянно. Радист был один, почерк его вычислили. Выходили в эфир из нескольких мест, которые были запеленгованы, причем японским властям помогали местные радиолюбители. Так что рано или поздно, то, что случилось 18 октября 1941 года, должно было произойти. Удивительно, что группа, работавшая с помощью рации, продержалась 8 лет. Более того, японцы вышли на работающую рацию только в 1937-м году и им это не сильно помогало, пока она не стала работать слишком активно. Кстати, запеленгованная рация — одна из возможных причин, которая привела к аресту Зорге. Судя по рассекреченным протоколам допросов, радиста Зорге Макса Клаузена, японцы сломали на первом же допросе.
Еще одна из возможных причин провала — на Зорге вышли через члена его группы художника Етоку Мияги. Он был коммунистом и вышли на него не как на разведчика (кстати, японцы вообще не думали сначала, что взяли группу, работающую на СССР), а как на коммуниста. Именно к нему пришли к первому, когда увидели, что этот тайный коммунист еще и сует нос, куда не следует и постоянно общается с немецким журналистом Зорге.
Мияги прекрасно понимал, чем закончится арест и попытался уйти красиво. Но харакири до конца не получилось, в больнице художника откачают, чтобы устроить допросы с пытками и выбить все, что можно. Потом Мияги попытается еще выброситься из окна в госпитале. Но не получится, а на допросах его сломают. Впрочем, сломали всех, потому что японцы не озадачивались правилами культурного проведения допросов. Зорге, чтобы не оговорить остальных, предпочтет на допросах брать все на себя.
Совместно с Разведупром я подготовил шифровку для группы Зорге, в которой был приказ прекратить общение с японскими коммунистами, его ценному агенту Одзаки прервать все контакты с левыми в Японии, а Мияги ликвидировать. Радиста Макса Клаузена вместе с семьей приказали отправить в США для использования его Зарубиным, а вместо Макса Зорге должен ждать сразу двоих радистов и пользоваться их рациями, чередуя передачу информации и снизив частоту ее отправки. Так же Зорге получил приказ о запрете прямых контактов с сотрудниками советского посольства в Токио и получение денег для работы организовать только через тайники.
Я знал, что в 1940 году Макс Клаузен несколько раз встречался с Сергеем Будкевичем (тот работал в Токио под «крышей» сотрудника советского консульства) и получал от него деньги. Затем он стал получать деньги на встречах с Виктором Зайцевым, вторым секретарём советской дипломатической миссии в Японии. С тем же Зайцевым с января 1941 года и вплоть до своего ареста встречался и сам Зорге — аж 14 раз! Причём все эти рандеву происходили вовсе не в конспиративной обстановке: сначала в театрах, а затем Зайцев и вовсе стал открыто приходить в офис Клаузена и даже к нему домой. Это даже не грубейшее нарушение, а полное попрание всех элементарных норм и правил конспирации. Когда уже после войны в Москве об обстоятельствах провала допрашивали Анну Клаузен, жену радиста Макса Клаузена, та едва ли не прямо обвинила в этом советских связников и курьеров. На вопрос, откуда она знала, что к ним приходили именно русские связные, Анна ответила: «Это было вовсе не сложно, учитывая плохо уложенные волосы, мешковатые брюки с пузырями на коленях и весьма своеобразный английский язык».
Ну и конечно же я потребовал сменить этих горе-конспираторов на профессионалов и после одобрения самого товарища Сталина в Токио началась ротация среди сотрудников разведки. Да и передачи денег я потребовал сократить, в несколько раз увеличив сумму для передачи тайниковыми закладками. Еще не хватало, чтобы из-за нехватки наличных Зорге лишний раз рисковал собой и своими агентами.
Аэродром Малашевичи — крупнейший немецкий аэродром в районе Бреста, находился недалеко от Тересполя. Этот аэродром использовался для размещения бомбардировочных и истребительных частей. До сентября 1939 года здесь базировались лучшие польские самолеты — средние бомбардировщики PZL-7 «Лось». Люфтваффе за год обустроили здесь первоклассные условия для базирования целой бомбардировочной эскадры. Аэродром в Малашевичах был надежно прикрыт с воздуха: шестью батареями ПВО и с земли одним батальоном охраны с большим количеством пулеметов. Количество самолетов пока еще не было доведено до штатной численности в 120–130 самолетов. Здесь находилась одна из трех групп численностью тридцать шесть Ю-88. Три эскадрильи по 12 самолетов. Остальные бомбардировщики должны быть передислоцированы сюда, к советской границе, весной следующего года.
Вот уже месяц как группы ОСНАЗа вели наблюдение за аэродромом, выявив всю систему охраны. Устраивать здесь войнушку было глупо и я разработал план, который Сталин назвал наглой авантюрой. Однако после получения сведений от Лемана и нескольких дней обсуждения деталей плана он был принят.
В Польшу должен был отправиться с инспекцией подготовки аэродромов на территории Генерал- губернаторства к войне с СССР генеральный инспектор люфтваффе Эрхард Мильх. В число объектов его инспекции входил и аэродром Малашевичи. Когда колонна из шести легковых автомобилей и пяти мотоциклов с колясками двинулась к аэродрому, ее уже ждал наш пост в трех километрах от Малашевич. Переодетые в фельджандармов, спецы из поволжских немцев остановили еще утром три грузовика с горючим и, свернув шеи водителям, переоделись в их форму.
Когда колонна остановилась перед фальшивым постом, из-за машин как тени выскочили спецы, вооруженные револьверами с глушителями. Немцы не успели понять что происходит, как их вытащили из их автомобилей и положили на землю, связав им руки. Разобравшись, кто из немцев есть кто, парни под командованием Николая Кузнецова оставили в живых только самого Мильха, раздев остальных и облачившись в снятую форму.
Под кителем генерального инспектора на его ремне Кузнецов зафиксировал «лимонку», закрепив на кольце провод, который вывел через рукав к портфелю). Затем объяснил пленнику:
— Вы же хотите жить, господин Мильх?
— Конечно, хочу.
— Вы захвачены десантниками Великобритании. Нам нужно попасть на аэродром в Малашевичи и вы должны отдать приказ об отправке имеющихся исправных бомбардировщиков для бомбежки Венгрии по вот этим координатам. Как только самолеты взлетят, мы покинем аэродром и вы будете переправлены в Лондон, где вам создадут прекрасные условия жизни. Само собой командованию вы поясните, что этот приказ секретный и разглашению не подлежит. Если же вы решите помереть героем, то стоит дернуть за провод, и вас разорвет на части. Вы же не хотите такой позорной смерти?
— Я выполню ваши условия, господа!
— Тогда не будем терять времени! По машинам!
Трупы уже оттянули в сторону от дороги, бензовозы двинулись вслед за кортежем легковых автомобилей и мотоциклов, но на развилке свернули и были спрятаны в кустах, после чего их заминировали.