Сталин несколько дней обдумывал план уничтожения румынских месторождений и одна мысль не давала ему покоя: как Гитлер отреагирует на практически полностью лишение поставок нефти. Решив, что одна голова хорошо, а три лучше, вождь вызвал Сергеева, заварившего эту кашу и Шапошникова, который как руководитель Генштаба отличался стратегическим мышлением. Ещё два года назад Шапошников продемонстрировал стратегическую зоркость: в своем докладе он верно оценил вероятное направление главного удара Германии — к северу от устья реки Сан. Он предлагал развернуть основные силы советских войск в полосе от побережья Балтийского моря до Полесья, а не на юго-западном направлении, как в итоге решили сначала Ворошилов, а затем и Тимошенко. Полученные сведения от пленных, захваченных Сергеевым, подтвердили правильность его оценок.
Сталин указал мне и начальнику Генштаба, прибывшим по его приказу на карту, ткнув карандашом в Румынию:
— Лишившись румынской нефти, единственного источника в Европе, как бы вы поступили на месте Гитлера? Исходя из того, что после совместной операции с англичанами Иранская нефть станет недоступной.
Я переглянулся с маршалом и после его кивка позволил сделать предположение:
— Товарищ Сталин, у немцев останется два варианта: или начать войну с нами и ударить на юг, на Кавказ, в нарушение собственного плана уничтожения наших войск в приграничном сражении и продвижению к Москве, или искать другое направление нападения, которое по мнению немецкого Генштаба окажется стремительным и более перспективным, чем прорыв на Кавказ.
Шапошников поддержал меня:
— Я тоже считаю, что после уничтожения румынских нефтяных вышек при умелой подачи немцам информации о отсутствии должной обороны месторождений в Северной и Западной Африке немцы будут вынуждены направиться брать Гибралтар, Мальту, Суэц и Крит для безопасной переброске своих войск и затем после захвата нефтяных месторождений для безопасной доставки нефти в Европу танкерами.
Я воспользовался паузой маршала и добавил:
— Осталось только решить как лишить немцев возможности добывать нефть в нефтеносном районе около Надьканижи, это территория Венгрии. Кроме того, юго-западная Венгрия прикрывает районы Австрии, где сосредоточены крупные военно-промышленные объекты, откуда прямой путь в южную Германию. Помимо устранения Дуче следует устранить и Регента Королевства Венгрии Миклоша Хорти. Венгерских коммунистов после смерти Хорти можно будет переправить в Венгрию для участия в выборах в союзе с социал-демократами. Нам нужно лишить немцев союза с Венгрией. Можно даже провести бомбардировку месторождений с помощью немецких бомбардировщиков, которые необходимо предварительно угнать. Заодно несколько бомб сбросить на венгерский город. После такого Венгерская партия обновления и нилашисты и пикнуть побоятся в поддержку Германии.
Сталин помолчал, обдумывая мое предложение и покачал головой:
— А вы сможете обеспечить угон немецких самолетов?
— СМЕРШ готов выполнить любую задачу руководства страны!
Сталин усмехнулся:
— Вы сначала закончите операцию по устранению Муссолини! Как она, кстати развивается?
— Исполнитель найден и дал согласие. Теперь с его помощью отправленная в Рим группа итальянцев-коминтерновцев и группа ОСНАЗа, выдающая себя за немецких коммерсантов, обеспечат успешное выполнение операции.
— Начинайте совместно с Разведупром подготовку операции по угону самолетов и последующей бомбардировки. Назовем эту операцию «Крылья». Армия выделит опытных летчиков. Заодно продумайте как ликвидировать Хорти. После смерти Дуче он наверняка удвоит свою охрану.
Все европейские газеты раструбили о гибели Дуче. Его самолет, на котором Муссолини вместе со своим близким окружением, в том числе графом Галиаццо Чиано, Президентом Палаты фасций и корпораций Гранди, маршалом Эмилио Де Боно, отправился в Берлин на встречу с фюрером, взорвался через двадцать минут после взлета. Удивительно, но никто не заподозрил причину гибели самолета в закладке мины.
Сукачев сам предложил план с бомбой как наиболее безопасный. Все остальные предложения устранения дуче влекли потери среди исполнителей — Муссолини боялся покушений, хотя как минимум два из них было организовано им самим. Бывший депутат от Социалистической партии Тито Занибони был арестован за попытку убийства Муссолини 4 ноября 1925 года. В отеле с видом на Палаццо Киджи, где Муссолини планировал выступить с речью на балконе, Занибони установил винтовку с оптическим прицелом. Однако незадолго до появления цели Занибони был арестован. Друг и двойной агент сообщил о нем полиции.
В следующем году, 7 апреля 1926 года, Вайолет Гибсон выстрелила в Муссолини из пистолета, задев его нос. Его перевязали, и он продолжил запланированную речь. Гибсон, дочь лорда-канцлера Ирландии, едва не была линчевана, позже ее посадили в тюрьму, и остаток жизни она провела в британском приюте для душевнобольных.
11 сентября 1926 года анархист, резчик по мрамору Джино Луккетти, бросил бомбу в лимузин Муссолини в Порта-Пиа, Рим, в результате чего пострадали еще четыре человека.
Еще одно покушение было так же организовано самим Муссолини. В следующем месяце, 31 октября 1926 года, выстрел, произведенный в Муссолини, который ехал в открытом автомобиле через Болонью, привел к линчеванию 15-летнего мальчика, Антео Дзамбони. В результате покушения были приняты законы о создании тайной полиции Муссолини.
По мере того как итальянский фашизм становился стабильным институтом, покушение на Муссолини становилось все более сложной задачей и все менее способствовало дестабилизации его режима. В мае 1931 года американский анархист Микеле Ширру был арестован и казнен в Италии за заговор с целью убийства Муссолини. В следующем году за аналогичный заговор был арестован и казнен Анджело Сбарделлотто.
Отношения сына короля Италии Умберто с Бенито Муссолини были натянутыми, они старались не появляться вместе на публичных мероприятиях. Отношение Умберто к фашистскому режиму было разным: временами он высмеивал некоторые аспекты фашизма и своего отца за поддержку такого режима, а иногда восхвалял Муссолини как великого лидера. Умберто разделял опасения своего отца о политике союза Муссолини с Германией, но не предпринял серьёзных шагов, чтобы противодействовать тому, чтобы Италия стала державой Оси.
Король Италии Виктор Эммануил Третий назначил Муссолини премьер-министром в результате марша на Рим итальянских фашистов и наделил его чрезвычайными полномочиями. Хотя король откровенно презирал фашизм, что раздражало Муссолини. Например, во время визита Гитлера в Италию Виктор Эммануил не без злорадства рассказывал последние сплетни о фюрере.
Решение назначить Муссолини было принято по нескольким причинам: король опасался, что социалисты или коммунисты могли бы захватить власть из-за ухудшающейся экономической ситуации после Первой мировой войны. К тому же влияние фашистского движения стало популярным среди многих итальянцев, поддержка этого движения сулила стабильность и порядок и король считал, что сможет контролировать Муссолини, а тот сможет навести порядок и сохранит ему его привилегии и власть. Армия и полиция не реагировали на начатый «Поход на Рим», устроенный разрастающимся фашизмом, что и привело к неуверенности короля Италии в своей власти.
Теперь после смерти Муссолини на короля стали давить дипломаты Великобритании и Советского Союза. А группам ОСНАЗа и итальянских коммунистов поступил приказ о начале отстрела верхушки итальянских фашистов.
За неделю погибли с два десятка крупных партийных вожаков. Среди них были начальник штаба чернорубашечников Стараче и генерал-лейтенант «чернорубашечников» Гальбьяти, после чего по призыву ушедшей в подполье компартии Италии на улицах начался настоящий отстрел всех, кто носил форму фашистов.
Пользуясь растерянностью полиции была взята штурмом тюрьма в Кастельфранко, расположенном между Моденой и Болоньей. Помимо Маневича в СССР были переброшены еще с десяток освобожденных узников.
После этого Италия заявила о своем нейтралитете и отказе от подписания Тройственного пакта о разграничении зон влияния при установлении «нового порядка» и военной взаимопомощи.
Рокоссовский лично решил убедиться в готовности новых военных городков, собранных из щитовых конструкций, принять дивизии, набившиеся в Брестскую крепость. Казармы были готовы и выкрашены в зелено-серый цвет. Внутри пахло свежестью дерева. Командующий пожал плечами и удивленно задал вопрос Чуйкову, назначенному начальником штаба округа:
— Василий Иванович, а почему печники не выложили в казармах печи? Хотя бы «буржуйки» поставили.
— Константин Константинович, печники здесь приступят к работе со следующей недели, они сейчас на соседнем объекте. Сразу после проверки работы печей в казармах и в штабных помещениях, которые по требованию Мехлиса устроены в надежных просторных блиндажах с минимум двумя выходами, войска начнут выход из крепости. К зиме в крепости останется только предусмотренный планом дислокации гарнизон. Весной под покровом темноты начнем минирование подходов к нашей обороне, в том числе и к крепости. Все стратегические мосты уже заминированы и надежно охраняются. При попытке захвата мостов они будут немедленно уничтожены.
Командующий округом вышел наружу и в бинокль осмотрел местность. От казарм до линии обороны было рукой подать. Дотов было немного, зато были подготовлены две линии траншей, которые защищали ДЗОТы, защищенные от бомбежки и артобстрела тремя накатами бревен, поверх которых была насыпана земля.
— Ну пойдем, посмотрим как замаскированы траншеи. Мне за маскировку чуть ли не каждые две недели напоминают.
Чуйков пожал плечами:
— Лично проверял отпуск со склада маскировочных сетей. Как видите, маскировка идет полным ходом.
Убедившись, что красноармейцы почти две трети оборонных сооружений упрятали под масксети, Рокоссовский указал на бойцов, забрасывающих провода, уложенные в глубокой траншее:
— Что-то не похоже на линии связи.
— Так то не связисты, саперы заминировали огневые точки на первой линии обороны. В случае захвата первой линии обороны с командного пункта на второй линии обороны можно провести подрыв взрывчатки.
— Надеюсь, что до весны ваши мины не придут в негодность.
— Саперы заверили, что благодаря промасленной упаковке заряды минимум пару лет простоят. Помимо основных позиций в пятистах метрах от первой линии оборудовали ложные на глубину метр и с минимальной маскировкой. Причем разместили несколько сотен макетов орудий. Если повезет, немцы первый удар нанесут по ним, потратив зря тонны боеприпасов.
Командующий округом произнес:
— Павлов неоднократно ставил перед высшим командованием вопрос передислокации войск округа из глубины в приграничные районы, чтобы предотвратить разрывы между соединениями, однако его просьбы не были услышаны. Странно все это, не находите, Василий Иванович?
— Если бы эти просьбы были настойчивыми, то наверняка бы к ним прислушались. Мне кажется, что товарищ Павлов специально не пытался продавить перевод войск с Белостокского выступа. Будто оставлял себе лазейку для последующего оправдания: «Мол я же обращался с такими предложениями и не раз!» Теперь Генштаб принял решение о отводе армий и из Белостокского и из Львовского выступов, перекрывая ими возможные направления ударов немцев и на давая взять в клещи. Третья и Десятая армии, прежде не имевшие противотанковую артиллерию, теперь получили ее в полном объеме.
Рокоссовский подумал, что Павлов скорее всего рассчитывал как и весь Генштаб к атаке немцев именно с этого «Белостокского балкона», как называли немцы Белостокский выступ, который несомненно был очень соблазнительным плацдармом для советских военных стратегов в возможной войне с Германией. Ведь отсюда открывались два перспективных направления для нанесения прямых ударов по Варшаве и Восточной Пруссии. Впрочем, советское командование прекрасно осознавало и уязвимость этого «ударного кулака», который легко было взять в клещи со стороны южного (брестского) и северного (гродненского) направлений и поэтому заблаговременно, как ему казалось, усилили позиции флангов. На Белостокском направлении были собраны лучшие части 3-й, 4-й и 10-й армий (в последнюю входил самый боеспособный 6-й механизированный корпус и самый лихой — тоже 6-й — казачий кавалерийский корпус имени Сталина). Считали, что приграничные войска не позволят немцам окружить белостокский выступ, а его главные силы сами собой выйдут из него на оперативный простор, устремившись в атаку на Варшаву, как это предписывал план, спущенный из Москвы.
Чуйков же продолжил:
— Мало того, наш и Киевский округа к Новому году обещают полностью обеспечить зенитными орудиями, часть которых уже пришла из Германии. Вследствие пакта наши границы отодвинулись примерно на двести-триста километров в сторону Запада, этим самым увеличив плечи подвоза войск к новым рубежам, замену железнодорожного полотна на советскую колею, строительство новых дорог, аэродромов, складов, полигонов и прочей военной инфраструктуры. Увы, но я боюсь, что даже к лету следующего года все это так и не будет доведено до логического завершения.
Рокоссовский хмыкнул:
— Опасение руководства СМЕРШа того, что углубленные в сторону позиций противника на триста километров передовые части РККА просто не успеют соединиться с армиями второго эшелона, чтобы обеспечить более надежный огневой заслон на пути продвижения противника по-видимому переломило ситуацию в Москве. А понимание опасности того, что немцам удастся упредить Красную армию в развертывании, привела к началу скрытой мобилизации
Чуйков кивнул:
— Приказ в первую очередь достроить оборону вдоль старой границы и отвод именно к ней большинства самых боеспособных войск похоже стоил руководству огромных усилий — вместо стратегии стремительной контратаки и перебросу военных действий на вражескую территорию Генштаб решил выбрать тактику глубоко эшелонированной обороны. Врага на старой границе после тех вырытых траншей в несколько линий и достроенных ДОТах, с возведением ДЗОТов и установкой мобильных стальных колпаков весной следующего будет ждать минимум два миллиона советских солдат только на нашем Западном особом округе. Задачей укреплений на новой границе теперь стала лишь задержка вражеских войск на сутки с постоянным отступлением на новые заранее подготовленные позиции. Эти продуманные засады, состоящие из нескольких противотанковых и зенитных орудий, а также вкопанных по башню устаревших танков гениальны! Похоже этот Сергеев из СМЕРШа, не имея за плечами академии, мыслит на шаг вперед по сравнению с любым нашим генералом из Генерального штаба.
Рокоссовский пожал плечами:
— Мне тоже интересны источники знаний бывшего капитана госбезопасности. Я ведь после назначения интересовался этим Сергеевым. Все утверждают, что он ничем до июня этого года не выделялся из общей массы сотрудников НКВД. Был безынициативным, как все шагающим по головам винтиком огромного бездушного механизма.
Командующий умолчал о том, что недавно говорил с товарищем Шапошниковым, который в свою очередь не раз общался с старшим майором госбезопасности. Борис Михайлович на вопрос о Сергееве ответил, что уверен — у того явно не просто хорошее высшее образование, но и как минимум Академия Генштаба за плечами и огромный опыт работы после нее. Хотя ни того, ни другого на самом деле нет. Шапошников был в недоумении, ссылаясь на грамотную речь Сергеева, его тактическое и стратегическое мышление. В конце разговора начальник Генштаба вдруг попросил: «Константин Константинович, только прошу тебя о моих словах нигде не упоминать. Сам знаешь как могут отреагировать бдительные товарищи на подобные сомнения. Может этот Сергеев гений, которые рождаются раз в тысячу лет как тот же Наполеон, а я его подведу под монастырь!» Сам Рокоссовский тогда только покачал головой: любому гению нужно соответствующее образование и опыт.