Для проведения операции по захвату аэродрома Плоешти я решил привлечь десантные планеры. поначалу мелькнула было мысль приобрести у немцев ихние DFS 230, но я знал, что 23 января 1940 года ЦК ВКП(б) принял решение о создании в Наркомате авиапромышленности Управления по производству десантно-транспортных планеров под руководством Куликова. Главным инженером назначен Цыбин. Я немедленно вылетел в Ленинград, где встретился с разработчиком планера Антоновым:

— Олег Константинович! Выручайте, мне нужны позарез готовые планеры в количестве минимум пятидесяти штук к апрелю. Вот только вместимость вместо семи человек необходимо увеличить хотя бы вдвое.

Главный конструктор завода покачал головой:

— Однако! Вы хотите и немцев перещеголять? Их планеры вмещают десять человек.

— Очень хочу! Чем мое ведомство может помочь с выполнением в срок мох хотелок?

Антонов прикусил губу и решился:

— Список я вам подготовлю.

После встречи с Антоновым я решил изменить историю еще раз и отправился на прием к члену Военного совета Ленинградского военного округа Председателю Верховного Совета РСФСР Первому секретарю Ленинградского обкома и горкома Жданову.

— Здравствуйте, товарищ Жданов. Спасибо, что приняли.

— Доброго дня! Как же я могу не принять замнаркома госбезопасности! можете обращаться ко мне по имени отчеству. Что вас ко мне привело, товарищ старший майор?

— Андрей Александрович! Как вы уже знаете, в следующем году неизбежно немцы организуют вторжение в СССР. Уже с начала сорок первого года начнется скрытая мобилизация и эвакуация населения в западных военных округах. Прошу начать готовить эвакуацию и населения Ленинграда. Сами знаете, что до границы с Финляндией рукой подать. Есть вероятность, что враг сможет осуществить блокаду города. Уже сейчас нужно начать вывозить все, что имеет ценность из дворцов Ленинградской области, в том числе жемчужину музейной коллекции страны Янтарную комнату. Вывозить в Москву, в укрытия Метрополитена.

Жданов хмыкнул:

— Как вы себе представляете эвакуировать почти три миллиона человек? Из них только детей около шестисот тысяч!

— Всех конструкторов, ученых, профессоров вывезти в Москву. Детей начать эвакуировать так же как задумано в Белорусской и Украинской республиках: первыми детские дома и интернаты, затем детские сады и младшие классы вместе с их матерями. Мужчин, у которых нет брони, с началом марта вызвать для внеочередных военных сборов сроком на четыре месяца. И немедленно начать строить подземные продуктовые склады с запасом продовольствия на год минимум. Эвакуацию населения проводить в Среднюю Азию. Можно уже выделить средства для строительства в Узбекистане фабрик по изготовлению щитовых домов. И еще одна просьба к вам как к руководителю Партии: через неделю намечена проверка всех партийных руководителей, начиная от инструкторов райкомов до секретарей обкома. Включая и вас, товарищ Жданов! С вами необходимо провести собеседование. До свидания!

Жданов по мере осознания смысла слов вышедшего Сергеева разевал рот, потом схватил трубку правительственной ВЧ связи:

— Товарищ Сталин, это Жданов!

— Слушаю вас, Андрей Александрович!

— Я ничего не понимаю, только что у меня был из СМЕРШа Сергеев и поставил меня в известность о проверке партийных сотрудников и руководства в Ленинграде!

— Я в курсе, это запланированная проверка, нечего так беспокоиться.

— Но меня этот Сергеев собирается тоже допрашивать.

— А вам есть что скрывать, товарищ Жданов? Не беспокойтесь, с вами всего лишь проведут беседу с привлечением специалиста и насколько я знаю, много времени это не занимает. Честному человеку нечего бояться, я же прав?

— Правы, товарищ Сталин! Совершенно правы.

— А подобную проверку со временем пройдут все значимые лица в государстве. Так что вы не один такой. Еще есть какие-то вопросы?:

— Товарищ Сергеев просит организовать эвакуацию детей и женщин и вывоз музейных ценностей. Очень тяжелую задачу хочет возложить на обком товарищ Сергеев.

— Настоящие коммунисты не боятся трудностей, советую прислушаться к словам товарища Сергеева. Если в случае войны страна лишиться ценных музейных экспонатов, то это не смертельно и ваше наказание будет соизмеримо с этой утратой. А вот в случае массовой гибели детей… Сами понимаете, что после предупреждения о вероятности такой опасности и отсутствия предпринятых мер будет совсем другой спрос. До свидания! Жду вас с планом эвакуации через месяц, товарищ Жданов.

* * *

Я не забыл о приказе Сталина похитить Фрица Каудерса и через Андреева доложил о готовности провести операцию похищения в Вене.

На следующий день меня вызвали в Кремль. Сталин встретил меня с хитрой улыбкой:

— Ну что, товарищ Сергеев! Похоже вас стали бояться намного сильнее чем товарища Берию. Самого товарища Жданова ваше желание его проверить едва не привело того к истерике. Пользуясь случаем, хочу сообщить, что вы станете лауреатом Сталинской премии первой степени за ваш способ поиска урановых руд! А теперь докладывайте по поводу вашего Каудерса.

— Наши источники в Будапеште сообщили много информации о этом немце. Он при желании может стать душой любой компании, дать собеседнику почувствовать свою значимость, быть обворожительным и производить самое благоприятное впечатление абсолютно на всех. Он может договориться о чём угодно, увязать самую безнадёжную сделку, достать из под земли любой дефицит. По слухам, ещё в тридцатые годы, этот молодой человек сумел завести связи на самых верхах европейских правительств, устраивал визы в страны Южной Америки и Дальнего Востока для евреев, бежавших от нацистов, за деньги сводил бизнесменов и политиков, менял валюту, не гнушался контрабандой, брался буквально за все. Фриц знает в Европе массу нужных людей, как челнок, мотается между Италией, Ригой, Берлином, Парижем, да вообще везде. Прямо Фигаро какой-то! Законы для него не писаны — всё покупается и всё продается, и в этом теневом бизнесе сравниться с ним никто не может. Но главной его страстью всегда были женщины. Да и они к нему липнут просто невероятно! Так что он и Фигаро и Дон Жуан в одном лице. Хотя вид у него не слишком сексуальный, и дело тут не во внешнем виде. Похоже, дамы в нём видят что-то другое, некую харизму что ли, то есть способность личности привлекать внимание, вызывать доверие, вдохновлять и мотивировать других людей, влиять на них своими словами и поступками.

После аншлюса Австрии он жил в Вене, где держал в приятелях всё немецкое командование. Снабжал их жён и любовниц американскими нейлоновыми чулками и французскими духами — невероятный дефицит. По словам нашего пленного майора Абвера, в Будапеште с ним познакомился глава местного отделения Абвера и предложил работать на них. Так он и стал немецким агентом. На одном пикнике, представив себя как датчанина, Фриц втёрся в доверие к американскому консулу в Загребе и его жене, задарил их подарками, стал их лучшим другом, а потом скопировал для Абвера кучу секретных дипломатических документов. Вообще достает много важной информации. В Абвере его весьма ценят и неплохо платят. Но куда больше, чем деньги, он хочет от немцев получить сертификат о том, что он ариец, а не еврей, так как мать его самая настоящая еврейка. Постоянно это просит, но такой документ даже Абвер устроить не мог, включая самого адмирала Канариса. Такие вопросы по Мischlinge, то есть смешанной расе, решает лично Гитлер. Гитлер вообще запретил использовать евреев в разведке, но Канарис этот приказ как-то обходит. Понимает, что без евреев такая служба эффективной быть не может. Единственное, что Абвер мог предложить Фрицу — защиту от Гестапо. Но и это порой не работает. Однажды в Вене его всё же арестовали и отправили в концлагерь и вытащить его оттуда смог только сам Канарис.

Потом произошёл такой поворот — как-то появился в Вене некто Антон Васильевич Туркул. Это был белоэмигрант, во время гражданской войны в чине генерала-майора командовал дивизией у Врангеля. Затем был предводителем эмигрантской общины в Париже, издавал какую-то газету.

Сталин слушал план похищения и раздумывал о том, стоит ли доверить тайну Сергееву. Решив, что тот и так знает слишком много, сказал:

— Видите ли, товарищ Сергеев! Туркул был завербован нашим агентом публицистом, литератором, бывшим офицером Белой армии, марковцем, Сергеем Эфроном. Вообще почти вся белая эмиграция насквозь пронизана советскими агентами.

Я чуть не присвистнул — Эфрон был мужем Цветаевой и в сорок первом был расстрелян НКВД. Расстрел Эфрону теперь точно не светит, еще бы не допустить самоубийства его жены.

Сталин продолжил:

— Через Туркула удается сливать Абверу хоть и мелкую дезинформацию, но правдивую. В связи с пониманием неизбежности войны с Германией мною принято решение использовать этого полуеврея для дезинформации о высших кругах Красной Армии. Пусть пока он послужит еще нам на пользу. А ваша задача — сразу после начала войны провести задуманное вами похищение и доставить этого любителя шахер-махера и полностью вытрясти из него все, что он знает.

Помолчав, вождь продолжил:

— Я доволен вашей работой, товарищ Сергеев. Ваш рапорт о необходимости обязательного фотографирования для удостоверений и красноармейских книжек всех сотрудников НКВД, НКГБ, НКО и НК ВМФ, а также введение стандартизации удостоверений, введенных с нового года красноармейских книжек признано своевременным. К новому году типографии обеспечат все наркоматы достаточным количеством документов. Вернее уже министерства. В документах офицеров обязательно будут вкладыши с водяными знаками, подделать которые будет затруднительно. Эти вкладыши к середине мая в западных округах будут заменены для полной гарантии невозможности подделки. В красноармейские книжки будут заносить все необходимые данные: личные данные (ФИО, год и место рождения, национальность, образование); воинское звание и должность, наименование части и подразделения; номер военно-учётной специальности; домашний адрес, данные о семье; группу крови, сведения о прививках; записи о прохождении службы, награждениях, ранениях; сведения о выдаче оружия, снаряжения, обмундирования.

Сталин взял со своего стола лист бумаги:

— Я не пойму, вы, товарищ Сергеев, решили всю работу за товарища Тимошенко и его Генштаб сделать? Какая причина вашего рапорта о необходимости создания на территории Средней Азии учебных полков?

— Товарищ Главнокомандующий! В Среднеазиатском военном округе на воинском учёте состоят около двух миллионов человек, из которых большинство не обучены военному делу. Предлагаю с из тех, кто знает русский язык, сформировать учебные полки со сроком обучения шесть месяцев и по окончании обучения разбросать по формирующимся дивизиям резерва Ставки. А остальных подвергнуть трудовой мобилизации и отправить для проведения трудовых работ на Урал, Среднее Поволжье, где строятся новые предприятия. Заодно освободим эти республики под эвакуацию наших граждан. А как с моим рапортом о прекращении выдачи рядовому составу шинелей в зимнее время и введении в качестве зимней формы ватников и валенок с галошами? Комплект из ватных штанов и курток не только снизит расходы на обмундирование, но и обеспечит более комфортную службу в условиях морозных зим?

Сталин усмехнулся:

— Согласовали ваши ватники. Не будут впредь советские солдаты мерзнуть в шинелях, да и маск-накидки белого цвета и лыжи будут поставлены на склады. Мне кажется, что вы, товарищ Сергеев, уже переросли свою должность. Но к этому вопросу мы вернемся позже. А пока я хочу сказать, что ваш рапорт о необходимости создания Академии государственной безопасности со сроками обучения четыре года очно и шесть лет заочно, я поддержал и товарищ Судоплатов готовит приказ. Вы, товарищ Сергеев, готовы стать одним из первых слушателей Академии?

— Готов, товарищ, Сталин. Подам рапорт на сдачу экзаменов на заочном отделении сразу же, как Академия откроет свои двери и начнет обучение.

— А как вы, товарищ Сергеев, думаете обосновать военное вмешательство Советского Союза, начав захват и уничтожение Плоешти? Мы и так уже третьего июля присоединили к СССР Бессарабию, Северную Буковину и область Герца, ранее находившихся в составе Королевства Румыния.

— Так же как поступили немцы с Польшей — устроить провокацию на нашей границе. Захватим на чужой территории румынских вояк и переправим их к нам. Затем объявим, что румыны перешли границу и сожгли пару советских сел. В качестве доказательства репортерам нескольких иностранных изданий предъявим трупы румын.

Сталин хмыкнул и погрозил пальцем:

— Опять ваши провокации, товарищ Сергеев! Но вы правы — имеющийся опыт грех не использовать. Я поручаю вам разработать и провести эту операцию. Свободны, товарищ Сергеев. И не забудьте, что завтра вы проводите проверку членов Политбюро. Надеюсь, что это не займет много времени, у всех у нас очень много работы. Я сам хочу поприсутствовать при опросе гипнозом.

Анастас Микоян вошел к вождю, у которого за столом для совещаний сидели замнаркома госбезопасности Сергеев, уже навеявший страх своими проверками, и Григорий Гутман, на чьих выступлениях он пару раз был вместе с супругой.

Сталин улыбнулся:

— Проходи, Анастас Иванович! Вот и до тебя очередь дошла. Не беспокойся, товарищ Гутман задаст тебе несколько вопросов и следующим будет товарищ Молотов.

Микоян будто споткнулся и растерянно посмотрел на вождя. Он знал по какой причине Хрущев слетел со всех постов, а затем попал в аварию и тихо похоронен. Однако он был уверен, что Сталин не решится подвергнуть проверке остальных членов Политбюро.

— Товарищ Сталин, неужели я не заслужил вашего доверия?

Сталин едва заметно поморщился и указал незажженной трубкой на стул:

— Садись, Анастас! Пять минут и ты вернешься к своим делам.

Микоян буквально рухнул на стул и я подал знак Гутману. Тот ввел в гипноз наркома внешней торговли и задал тому вопрос:

— Товарищ Микоян, вас когда либо вербовали сотрудники иностранных разведок?

— В сентябре одна тысяча девятьсот восемнадцатого года, перед вступлением в Баку турецких войск, я договорился об эвакуации руководителей Бакинской коммуны из Баку в Красноводск. По прибытии в Красноводск я вместе с коллегами был арестован эсеро-меньшевистским Закаспийским временным правительством. Двадцать шесть из тридцати пяти бакинских комиссаров были расстреляны, а я был переведён в другую тюрьму, откуда в феврале следующего года освобождён британскими властями и выслан в оккупированный англичанами Баку. Девять комиссаров вместе со мной были отпущены, якобы из-за невнимательности следствия. Я дал согласие сотрудничать с английскими спецслужбами, а остальных отпустили, чтобы создать мне алиби.

Сталин припомнил, как он в начале 1937 года, в период огромных чисток и репрессий в партии, сказал Микояну: «История о том, как были расстреляны двадцать шесть бакинских комиссаров и только девять, в том числе один из них — ты — остался в живых, темна и запутана. И ты, Анастас, не заставляй нас распутывать эту историю». Похоже, что зря он тогда притормозил расследование!

Я указал Гутману на следующий вопрос и тот его зачитал:

— Вы после вербовки продолжали сотрудничать с англичанами?

— Да, мне предъявили копию моей расписки о сотрудничестве и моего допроса, в котором я сдал несколько товарищей.

— Что вы успели передать англичанам за последние десять лет?

Микоян начал перечислять секретные документы, копии которых оказались у англичан и вождь даже прикрыл глаза, стараясь не дать выплеснуться наружу гневу. Когда Микоян упомянул его участие в раскрытой сионистской сети и ликвидации двоих, знающих о его предательстве после их ареста руками своих личных агентов в тюрьме, Сталин не выдержал и выругался на грузинском.

Когда Микояна вывели в наручниках, вождь поднял трубку:

— Товарища Молотова ко мне, следующим жду Шверника.