Сегодня на меня было совершено покушение, причем в здании, совместно занимаемым центральным аппаратом НКГБ и НКВД. Я как обычно прибыл на Лубянку, где у меня был кабинет для ежедневного демонстративного часового сидения и общения с сотрудниками нашего «липового» наркомата. Судоплатов и Эйтингон также в это время находились на этаже, выделенном под СМЕРШ. Часть проявивших интерес к СМЕРШу уже чалятся за решеткой, давая показания.

Покушался незнакомый мне капитан госбезопасности с явными семитскими чертами лица. Я его срисовал когда поднимался по лестнице на наш этаж. Этот капитан до моего появления стоял на первом этаже с портфелем в руке и сканирующий входящих краем глаза. Как только я прошел мимо него, он немного выждал и пристроился за мной в пяти шагах. Моя чуйка сработала сразу же, как только его взгляд уткнулся мне в затылок и я сунул левую руку в карман, где у меня лежал модернизированный в 1927 году Браунинг М1906, у которого предохранитель в рукоятке отсутствовал, предохранитель на корпусе был увеличен.

Когда я открыл ключом дверь своего кабинета и шагнул вперед, то вражина ускорился, намериваясь войти следом за мной и, пристрелив, тут же убраться восвояси. Однако прежде чем он полез в портфель за наганом, на который был накручен глушитель, я уже направил свой «Бейби» (такое название получил пистолет) в правое плечо нападавшего и произвел выстрел. Затем я нанес удар ногой в пах капитана.

Через десять минут в камеру в подвал, куда я отконвоировал неудавшегося убийцу, примчались Берия и Судоплатов. Я уже к тому времени расколол капитана, который числился в отделе, занимающимся курированием Коминтерна. Приказ на мою ликвидацию он получил от еврейской диаспоры, опутавшей Коммунистический Интернационал, Международную организацию помощи революционерам, Интернационал красных профсоюзов и Коммунистический интернационал молодежи. Пока они не узнали об аресте ликвидатора, я отдал приказ ОБР о доставке всех причастных сюда на допрос. В течении суток подвалы заполнили многочисленные дети Израиля, которым я своим активным действием перешел дорожку, обрушив их планы сдерживания развития СССР и вынуждению его сотрудничать с мировым сионизмом, который еще с семнадцатого года проводил свой гешефт в послереволюционной России. Судоплатов и Берия в один голос потребовали чтобы мою безопасность обеспечивали круглосуточно за счет ОБР. Я же настоял, чтобы постоянная охрана была не только у меня, но и у Эйтингона. Судоплатов уже как нарком был под охраной. Теперь куда бы я не направился, за мной следовали четверо волкодавов в штатском, для которых выделили отдельный автомобиль.

* * *

После сумбурного дня, потраченного на распутывание сионистского клубка, я наконец попал в родные монастырские стены. Судоплатов вызвал меня к себе. У него находился Кузнецов, только что вернувшийся из командировки в Берлин. Николай делился впечатлениями от увиденного и услышанного в нацистской Германии:

— Вы даже не представляете, что в Германии деятельность СС воспринимается как суровая необходимость. Концентрационные лагеря считаются полезным делом. Целесообразность создания концлагерей для населения Гиммлер мотивировал как стремлением к возрождению нации, очищением ее от скверны, так и простой экономией государственных средств. «Что значит установить слежку за преступником? — спрашивал он. — Это значит, что нужно ежедневно выделять для этого троих служащих и две автомашины, ну а если преступник ловкий и будет перескакивать из одного трамвая в другой, из одного такси в другое, то меньше пяти человек с ним не справятся. Да и вообще, — констатировал Гиммлер, — сообразительный человек сумеет избежать любой слежки… Стоит ли ради гуманности тратить миллионы марок?» Этим доводом Гиммлер задевал слабую струнку любого немца. Пересчитывая мелочь в кармане и мечтая о лучших временах, соотечественники готовы были простить новым хозяевам Германии все что угодно, только не свою бедность. А для утешения немцев огромными расходами на тайную полицию Гиммлер сообщил им о том, что бюджет ГПУ-НКВД составляет один миллиард триста тысяч миллионов золотых немецких марок!

Судоплатов покачал головой:

— Забавно! Интересно как он обосновал получение информации о нашем бюджете?

— В своей брошюре «Сущность и задачи охранных отрядов и полиции» Гиммлер рассказал согражданам об уголовных преступниках, о профессионалах-рецидивистах и, в частности, об одном старике, совершившем за свою жизнь шестьдесят три преступления! Немцы читали это и ужасались. Всем было ясно одно: в Германии таких стариков не должно быть. И Гиммлер не обманул надежд своих сограждан. Он избавил их, по крайней мере, от рецидивистов. «Ввиду того, — писал Гиммлер, — что число уголовных преступников в Германии велико, я решил рецидивистов, отбывающих наказание в третий-четвертый раз, сажать в тюрьму и уже не выпускать». Это решение вызвало восторг среди немцев.

Я хмыкнул:

— Похоже и нам придется перенимать европейский опыт! Слишком мягко у нас поступают с криминалом, в отличии от тех же политических! Необходимо полностью отменить для рецидивистов амнистии к праздникам и рассматривать рецидив как повод для ужесточения наказания. Да и с Ворами пора заканчивать. Ввести статью за признание себя Вором. Не хочешь отказаться от воровской короны — к стенке.

Судоплатов аж перекосился в лице:

— Ну ты еще в Уголовном Кодексе только ничего не менял! Тебе, Алексей, заняться что ли не чем?

Я не согласился:

— Если сам Гиммлер признает пользу от прижатия к ногтю рецидивистов, значит толк от этого точно есть. И в УК требуется внести изменения.

Судоплатов вдруг что-то вспомнил и добавил:

— Лаврентий Павлович жалуется на наших ОБРовцев. Это ты, Алексей, им отдал приказ гулять поздними вечерами по паркам и неблагополучным районам столицы в штатском и отстреливать грабителей? Гопота за неделю заполнила все морги.

Я кивнул:

— Я как же по-другому обеспечить безопасность гражданам Таганского, Басманного районов и Сокольников? А так и парням польза: реальная тренировка, приближенная к боевой, и столица освобождается от ворья. В это воскресение я запланировал зачистку Тишинского рынка. Этот рынок на Красной Пресне является одним из рассадников столичной «воровской малины». Тишинку считают самым криминогенным районом Москвы. Перед ее кровавыми подвигами бледнеет слава Марьиной Рощи, Вахрушенки и Даниловской заставы. Для оцепления я привлеку полк ОСНАЗа, а не милицию, дабы ворье не получила наводку от ссучившихся продажных сотрудников милиции. Я вот думаю наш полк ОСНАЗа затем в Ростов-папу и в Одессу-маму отправить. Зачистка от криминала облегчит жизнь милиции во время войны, когда совсем хреново будет. Ты бы, Павел, согласовал эту операцию на рынке с товарищем Сталиным? Кстати, нужно Берии подать идею всем оперативникам и следователям Уголовного розыска бронь от призыва в случае войны дать.

— Ты и сам можешь согласовать через товарища Андреева. А Берия сейчас готовится весной в Московской области проводить большие военно-тактические учения, в которых примут участие десятки тысяч осоавиахимовцев. Тренировка позволит оценить готовность населения к защите от воздушного нападения, эффективность системы светомаскировки. Всей этой огромной работой будут руководить райотделы НКВД и милиции. Помимо этого НКВД готовит Москву к возможным воздушным нападениям, бомбежкам, пожарам. Исполком Моссовета готовит специальное решение «О сносе временных заборов и ликвидации захламленности во дворах домов». В столице много старых домов, а деревянные сараи и пристройки летом часто используются как дополнительная жилая площадь. Москвичи поэтому очень неохотно будут с ними расставаться. Работа осложняется еще и тем, что официально речь пойдет лишь об улучшении санитарного состояния в городе: нельзя открыто объяснить населению, что все это делается для предотвращения пожаров при возможных налетах вражеской авиации. Помимо всего на Московской милиции — мобилизация военнообязанных и автотранспорта. (В эти годы военно-учетная работа относилась к компетенции милиции, поэтому подготовка всей документации проводилась ее работниками).

Николай оживился:

— Я пару раз бывал на Тишинском рынке под чужой личиной. У бандитов там целая иерархия выстроена. На нижней ступеньке стоят огольцы — «рядовые» уголовники в темных кепках с маленькими козырьками, хромовых сапогах-прахорях, сбившихся в гармошку, тельняшках под пиджачками, с белыми шарфами и золотыми зубами — фиксами. Это мелкие воры и хулиганы. Выше стоят более солидное ворье — в коверкотовых костюмах и дорогих шляпах, фетровых бурках и кожаных пальто. Некоторые даже носят на груди украденные ордена и медали — для маскировки и форсу.

Я от злости аж скрипнул зубами: в эти времена дорогая одежда была страшным дефицитом. Обычные люди в основном ходили в обносках и страшно переживали из-за одежды, которую у них нередко воровали. Ответить бандитам, вооруженным оружием, обыватели не могли — ведь в СССР личное оружие иметь могли только представители органов и партийные работники.

Зазвонил телефон. Судоплатов выслушал и положил трубку. Затем взглянул на меня:

— Алексей, тебя ждут на совещании у Наркома авиационной промышленности. Ты у Хозяина посмел критиковать проектировщиков советских самолетов, посетовав, что каждое конструкторское бюро часто с нуля разрабатывает мелкие компоненты (штуцеры, патрубки, замки бомбодержателей), вместо того чтобы унифицировать решения, а потом наехал на зажимание перспективных моделей самолетов по принципу кумовства. Товарищ Андреев хочет лично разобраться с ситуацией в авиапромышленности. Заодно и начальник ВВС лично поприсутствует.

Я поспешил на Уланский переулок.

Помимо наркома Алексей Иванович Шахурина и Андреева были Яков Владимирович Смушкевич, заместитель председателя СНК Анастас Иванович Микоян, заместитель наркома авиационной промышленности по новой технике Александр Сергеевич Яковлев, Главный конструктор ОКБ Сергей Владимирович Ильюшин, главный конструктор завода № 1 Николай Николаевич Поликарпов, оправданные Владимир Михайлович Петляков и Андрей Николаевич Туполев, конструкторы Семён Алексеевич Лавочкин, Владимир Петрович Горбунов и Михаил Иванович Гудков.

Я с места в карьер забросал присутствующих вопросами:

— Товарищи, у меня как у сотрудника СМЕРШа много вопросов, которые наводят на мысль о сознательном вредительстве в авиастроении и военной авиации. Кто мне ответит, почему в Советских кабинах нет базовых удобств и средств защиты: почему у пилота потеет голова в шлемофоне, обзор из кабины просто ужасный, микрофоны душат, нет противоперегрузочного костюма, в то время как за рубежом над этим уже работают. В чем проблема создать обтягивающий комбинезон из прорезиненной ткани, в штанинах которого расположить специальные манжеты, заполненные водой. Под действием перегрузки вода сдавливает ноги лётчику, препятствуя оттоку крови из верхней части тела. Когда уже начнут применять стандартизированную кабину с эргономичным расположением приборов и аварийно сбрасываемым фонарём? И главное! Из-за внутренних распрей между конструкторами заторможены перспективные проекты вроде истребителя И-сто восемьдесят товарища Поликарпова, в то время как зарубежные конкуренты непрерывно модернизируют свои машины.

Яковлев взвился:

— Никто не тормозит чужие проекты! Это клевета и вы должны как сотрудник СМЕРШа в этом разобраться.

Я достал из своего портфеля кучу бумаги:

— Это доносы, в том числе и ваши, товарищ Яковлев. Стыдно, очень стыдно за вас, товарищ заместитель наркома! Вместо того, чтобы логическими доводами обосновывать свою уверенность, вы идете по самому простому и самому подлому пути.

Яковлев покраснел как свекла и выскочил из кабинета. Я пожал плечами:

— Товарищ Шахурин, я бы на вашем месте такого неадекватного товарища близко к штурвалу наркомата не допускал. А к вам, товарищ Смушкевич, у меня также найдутся претензии: результаты проверок боеготовности ВВС в Московском, западных особых — ЗапВО, ПрибВО и других округах выявили низкий налёт лётчиков, слабая отработка взаимодействия с ПВО, проблемы с аэродромной сетью, а конкретно нехватка площадок для манёвра, медленное строительство, некомплект личного состава и сложности с переучиванием на новую технику. Взять опять же Западный особый округ — кроме как имеющихся аэродромов у границы не предусмотрены запасные площадки для переброски самолетов в случае войны. Еще один вопрос: в тридцать восьмом году НКО был издан приказ о присвоении новых воинских званий пилотам и авиамеханикам. Этим приказом устанавливалось, что всем курсантам, окончившим летно-технические школы, присваиваются при выпуске звания среднего начальствующего состава: младшего лейтенанта, младшего воентехника, лейтенанта и воентехника второго ранга. Практика показала, что этот приказ оказался ошибочным и нанес большой ущерб нашей авиации.

Смушкевич сморщился:

— И чем же по вашему этот приказ нанес ущерб?

— Молодые пилоты и авиамеханики, только что окончившие летно-технические школы и не имеющие еще опыта и знаний, требуемых от командира, получают звания среднего начсостава Красной Армии, хотя и занимают должности рядовых пилотов и авиамехаников. В итоге этого создалось явно ненормальное и подрывающее основы военной организации положение, когда в авиачастях отсутствует рядовой и младший начсостав и все пилоты и авиамеханики являются лицами среднего начальствующего состава". Обслуживающий персонал частей тыла, насыщенный рядовым и вольнонаемным составом, не входит в состав авиационных частей и соединений. Получая по окончании школ звание младшего лейтенанта и младшего воентехника, лейтенанта и воентехника второго ранга, пилоты и авиамеханики приобретают все права начсостава, в том числе право жить вне казармы, на отдельной квартире и иметь при себе семью. Практика показала, что внеказарменное размещение летно-технического состава по квартирам с семьями наносит величайший вред боевой подготовке летно — техничеcкого состава и боеспособности всей нашей авиации. Далее в приказе раскрывается сущность этого «вреда» — обычной жизни начальствующего состава на квартирах с семьями в мирное время, которое практикуется в армиях всех времен и народов. В то же время задача создания обученных и вполне подготовленных к бою летчиков несовместима с современным положением, когда летчик преобременен семейными заботами. Для того, чтобы в совершенстве владеть своим боевым оружием и успешно побеждать врага в военное время, летчик должен все свои силы и внимание именно теперь сосредоточить на боевой выучке, должен в совершенстве знать и любить свою боевую машину и мастерски владеть ею. В настоящее же время внимание и энергия летчиков раздваиваются. Семейные заботы отвлекают его от забот о своем боевом совершенствовании. Летчик не может целиком посвятить себя военному делу. Семья, находящаяся около летчика, постоянно напоминает о себе. Это, кстати, относится и к другим родам войск.

Смушкевич покосился на Андреева и ответил:

Этот вопрос я должен поставить перед товарищем Тимошенко.

— Предлагаю подготовить приказ о переводе на казарменное положение всего летно-технического состава авиационных частей, что повысит их боеготовность, так как не потребуется тратить время на их оповещение и сбор по тревоге. Так же считаю необходимым в приказе запретить жить на квартирах командирам эскадрилий, их заместителям, начальникам служб эскадрилий и выше, а также средним командирам, занимающим низшие должности, но прослужившие более четырех лет. Весной следующего года в связи с летней погодой летно-технический состав должен находиться в летних лагерях, расположенных у аэродромов.

Шахурин хмыкнул и обратился ко мне:

— Товарищ старший майор госбезопасности, вот вы высказались о необходимости в первую очередь уделять перспективным моделям самолетов. И какие модели по-вашему, причем хочу заострить внимание, что вы не являетесь специалистом по авиатехнике, но да ладно. Мне даже интересно, какие самолеты сотрудник СМЕРША считает первоочередными.

Я пожал плечами:

— Обосную почему я ратовал за самолет Поликарпова. Я предварительно пообщался с испытателями разных самолетов. Самолет И Сто восемьдесят пять разработан с учетом ошибок предыдущей модели. На ЛаГГ-три, который взялись штамповать вместо самолетов Поликарпова, ставят мотор, которого часто не хватает для того, чтобы компенсировать большой вес конструкции. Из-за этого ЛаГГ-Три уступает многим противникам в скорости и скороподъёмности, что напрямую сказывается на манёвренности в воздушном бою. В конструкции используют дельта-древесину, которая, хоть и прочнее обычной древесины, всё же делает самолёт тяжелее металлических аналогов. Это ещё больше ухудшает лётные характеристики — снижаются максимальная скорость, дальность полёта и манёвренность. На высоких скоростях управление становится затяжеленным, возникают большие нагрузки на ручку от элеронов и руля высоты. После виража ЛаГГ-Три быстро теряет скорость, а набирать её заново ему сложно — это резко ухудшает способность к вертикальному манёвру. Самолёт имеет тенденцию к сваливанию в штопор, особенно при резких манёврах. Вывод из штопора требует от пилота высокого мастерства, и неопытным лётчикам это будет стоить жизни. И это помимо ограниченного обзора из-за низкого качества плексигласа козырька фонаря. А истребитель Яковлева И — Двадцать шесть! Он же совершенно сырой! Один из самых серьёзных недостатков — перегрев воды и масла при работе мотора на номинальной мощности. Из-за этого лётчику в полёте приходится периодически сбрасывать газ и давать двигателю «передышку», полностью открывая заслонку радиатора, иначе мотор может заклинить. Масло часто вытекает из уплотнений (суфлёра, вала редуктора и других). В полёте оно забрызгивает весь фюзеляж, вплоть до хвостового оперения, что серьёзно ухудшает видимость для пилота. Массивный гаргрот за сиденьем лётчика перекрывает заднюю полусферу. В бою это станет смертельным: вражеские истребители запросто зайдут в атаку сзади, пользуясь «мёртвой зоной».

Я отпил воды и продолжил:

— Сейчас проектируют И-двести, обещают в октябре показать его в небе. Считаю, что этому самолету стоит дать шанс на жизнь, если сразу предусмотрят мощное вооружение, к примеру, пушки ШВАК. Этот самолет скорее всего будет нужен как высотный истребитель. Так же необходимо вернуться к разработкам оболганного Калинина, которого под расстрел подвели немецкие агенты. Предлагаю товарищу Поликарпову довести до ума самолет К-Двенадцать и создать К-Пятнадцать. К сожалению, часть чертежей последнего самолета похитили и переправили в Германию. Но мы, СМЕРШ, разберемся, кто к этому приложил свои руки!

Затем на меня навалились со всех сторон и я только успевал отбиваться.