Регент Павел Карагеоргиевич сначала не поверил советскому послу, который предупредил о намерениях немцев и после его ухода собрал Совет из ближайшего окружения. Во внешней политике, будучи англофилом, маневрировал между Великобританией, Германией, Италией и СССР. При нём Югославия была одним из центров белой эмиграции. При этом Павел не считал Российскую империю защитницей сербов. Павел говорил, что «Россия никогда не была на нашей стороне», Николай Второй никогда не был на стороне сербов, а в 1914 году Сербия была «в русле русской политики».
Именно при нём в 1940 году были наконец установлены дипломатические отношения между Белградом и Москвой (Югославия стала последней страной в Восточной Европе, признавшей СССР). В 1939 году совершил государственный визит в Германию. Павел считал, что Югославия не готова к войне.
Премьер-министр Королевства Драгиша Цветкович, ознакомившийся с нотой Советского правительства, развел руками:
— А вот я верю, что Гитлер решил стереть нашу страну с карты Европы. Захват Балкан принесет Германии выход к Средиземному морю и к границе Румынии, которую сейчас оккупировали русские. Предлагаю немедленно связаться с королем Греции и совместно обсудить предложение Советского Союза помочь нам вооружением и боеприпасами.
Регент поморщился:
— А может нам подписать пакт с Германией при трёх условиях: никаких войск Оси и никакого транзита военных грузов на нашей территории; уважение суверенитета и территориальной целостности Югославии; никакой военной помощи странам Оси со стороны Югославии.
— Если немцы решили на нас напасть, то их не остановит этот Пакт. Неужели вы серьезно считаете, что, заключив с Советами Пакт о ненападении, немцы просто так перебрасывают к их границам свои войска? Так же предлагаю вызвать английского консула.
Сейчас, после вероломного нападения Германии Павел убедился в правильности своего решения. Потому он и дал согласие обратившимся к нему невыявленным последователям «Черной руки» обратиться к болгарскому царю Борису с предложением стать посредником в переговорах с Германией для того, чтобы вытащить его на нейтральную территорию с целью убийства.
Болгарский царь был родом из Саксен-Кобург-Готской династии и имел чин германского адмирала. Вступил на престол в возрасте 24 лет после поражения Болгарии в Первой мировой войне, где она выступила на стороне Германии, и отречения отца. Принял страну в состоянии на грани хаоса. Несмотря на все усилия подавить деятельность как левых, так и правых экстремистов и стабилизировать болгарскую политику, был фактически беспомощен во время авторитарных правительств Стамболийского и Цанкова. После переворота 19 мая 1934 года и контрпереворота 21–22 января 1935 года был установлен режим личной власти царя Бориса.
Поначалу он не препятствовал сближению своих про-немецких министров с Гитлером и вовлечению Болгарии в круг сателлитов Германии.
В 1938 году находился в числе сторонников политики «умиротворения» Гитлера: перед подписанием Мюнхенского соглашения отправил личное письмо Чемберлену, в котором изложил свою позицию в отношении расчленения Чехословакии: «Следует пожертвовать Судетской областью, чтобы спасти чехословацкое государство и мир в Европе».
В 1940 году Болгарии перешли по согласованию с Германией и Румынией Южная Добруджа, а сейчас болгары требовали вернуть районы исторической Македонии (включая выход к Эгейскому морю), утраченные Болгарией по Нёйискому договору 1919 года. Неоднократно встречался с Гитлером, в том числе в его горной резиденции Бергхоф. Немцы ввели свои войска на территорию Болгарии. Устранение в Софии прогерманского царя стало невозможным.
Немцы, узнав о предложении Павла посчитали возможным снизить свои потери в Югославии в случае согласия регента отдать приказ на капитуляцию и надавили на Бориса, который ответил согласием и предложил провести встречу в Стамбуле. Сейчас Турция находилась в сложном положении, балансируя между враждующими блоками в разгар Второй мировой войны. Её политика в этот период была направлена на сохранение нейтралитета и независимости, при этом страна активно лавировала, заключая соглашения то с одной, то с другой стороной. После падения Франции баланс сил в Европе сместился в пользу Германии и её союзников, что побудило Турцию к более прогерманской политике. Летом 1940 года было подписано соглашение об экономическом сотрудничестве. Однако смерть Муссолини и выход Италии из союза с Германией и Японией опять качнули весы в обратную сторону и президент Турции Мустафа́ Исме́т Инёню́, узнав о предстоящей встрече венценосных соседей обрадовался возможности выступить в качестве принимающей стороны, надеясь заработать политические очки в глазах мирового сообщества.
Президент был выпускником военно-артиллерийского училища. Ещё в период Младотурецкой революции был близким соратником Мустафы Кемаля Ататюрка. Во время Первой мировой войны служил полковником на Месопотамском фронте. Относился к противникам участия Османской империи в Первой мировой войне, справедливо полагая, что для его страны она закончится катастрофой. В первом анкарском правительстве занял пост начальника генерального штаба. Затем возглавлял турецкую делегацию на переговорах в Муданье, где продемонстрировал блестящие дипломатические способности. С 1922 года — министр иностранных дел Турции. В 1922–1923 годах Исмет Инёню возглавлял турецкую делегацию на переговорах в Лозанне, где отказался подписать унизительный для своей страны договор и покинул конференцию. С 30 октября 1923 по 20 ноября 1924 года и с 3 марта 1925 по 1 ноября 1937 года — премьер-министр Турции. В 1934 году при введении в Турции фамилий принял фамилию Инёню — в память о деревне, в битве при которой в 1921 году он дважды победил греческую армию.
Во внешней политике президент Инёню пошёл курсом сближения со странами запада. В 1939 году — подписал соглашение с Францией о присоединении к Турции Александреттского (Искендерун) санджака, ранее входившего в состав Сирии. После начала Второй мировой войны сначала примкнул к англо-французскому блоку, заключив с этими странами союзный договор (октябрь 1939 года). Однако после капитуляции Франции пошёл на сближение с Германией, заключив с ней договор о дружбе и ненападении. А теперь после начала эвакуации итальянцев из Албании (присоединение Албании было частью плана по созданию Великой Италии. Албания была союзником Италии с 1925 года, однако Бенито Муссолини, пытаясь вслед за расширением Германии (присоединение Австрии и Чехословакии) создать собственную империю, принял решение об аннексии Албании. Последняя перестала существовать как независимое государство и получила статус итальянского протектората, аналогично Протекторату Богемии и Моравии в составе Германии) опять придется лавировать в море политики.
Встреча должна была состояться во дворце Долмабахче.
Когда в апреле 1939 года Албанию оккупировали войска Муссолини, Ходжа лишился учительской работы за отказ вступать в Албанскую фашистскую партию.
Итальянский оккупационный суд заочно приговорил Ходжу к смерти. Но несмотря на это он активно занимался антифашистской деятельностью: организовывал в своей табачной лавке подпольные встречи, писал прокламации и статьи, организовывал, работая на нефтепромыслах, лесоразработках, в морских портах, профсоюзах, участвовал в акциях протеста против итальянских оккупантов.
7 ноября 1941 года, в Тиране, подпольная конференция коммунистов при содействии югославских товарищей провозгласила создание Компартии Албании. Энвер Ходжа стал заместителем первого секретаря Кочи Дзодзе. Кроме того, он был утверждён в качестве главнокомандующего партизанскими формированиями.
Я решил привлечь албанцев к устранению царя Бориса и прибыл на границу Румынии и Югославии. Энвер Ходжа в сопровождении албанских повстанцев с помощью югославских коммунистов добрался до границы и мы с ним смогли встретиться в десяти километрах от Румынско-Югославской границы.
Я с любопытством разглядывал тридцати двухлетнего будущего вождя Народной Социалистической Республики Албания. Плотного телосложения, с округлыми чертами симпатичного лица, внушающего доверие. Стало понятно, почему Энвер смог добиться любви своего народа — он обладал невероятной харизмой.
В свою очередь гость с той стороны рассматривал меня. Наконец Энвер отставил недопитую чашку с чаем:
— У вас странный взгляд, товарищ Сергеев! Поверьте, я знаю о чем говорю. Я несколько раз был в Москве и даже встречался с товарищами Сталиным и Молотовым! Так вот, мне приходилось общаться с вашими коллегами. Все они смотрели на меня как на мусор, полезный для использования, но мусор. А вот вы будто рады со мной разговаривать, правда мне непонятен ваш интерес.
Я чуть не поперхнулся — этот албанец оказался не так-то и прост. Он видел меня насквозь. Ох, и непросто так он станет вождем в своей Албании. Я развел руками:
— Вы правы, мне действительно вы интересны. Вам же заочно вынесли смертный приговор, а вы несмотря на него только увеличили свою активность в подполье. У меня к вам просьба. В Стамбуле будет проводиться встреча болгарского царя и регента Югославского королевства. Борис полностью лег под Германию и готовится отдать Болгарию как плацдарм для вторжения на Балканы. Сейчас немцы вторглись в Югославию с севера, а теперь у них появится возможность нанести удар и с юга, при этом получив возможность ударить и по Греции с Албанией. Борис должен умереть сразу после прибытия в Стамбул. Все, что вам будет нужно для проведения операции по устранению болгарина, мы сможем доставить в Стамбул. Я бы посоветовал привлечь хорошего снайпера. Причем желательно оставить немецкий след.
Энвер хмыкнул:
— Это с одной стороны облегчит задачу, а с другой… Впрочем, я кажется знаю как проложить след к абверу.
После возвращения в Москву я получил подтверждение ликвидации царя Бориса, а через неделю Судоплатов нас с Эйтингоном повез в Кремль. Как оказалось, Сталин собрал расширенное совещание по обстановке на Балканах.
Подойдя ко мне, вождь задал вопрос:
— Чем закончилась ваша командировка в Румынию, товарищ Сергеев? Я так понимаю, ликвидация в Стамбуле ваших рук дело?
— Так точно, товарищ Сталин! Албанские товарищи смогли не только ликвидировать мешающего нам болгарина, но и подставить Абвер в качестве исполнителя убийства.
Сталин заинтересованно хмыкнул:
— И каким образом вам удалось это выполнить?
— Удалось прямо на улице похитить сотрудника стамбульского отделения абвера и разведывательного подразделения «Военная организация — Ближний Восток» Эриха Инститона. Его оглушили и доставили к дому, из которого албанский снайпер произвел свой выстрел по автомобилю, на котором везли болгарского царя. Когда охрана из кортежа подоспела в квартиру, из окна которой был произведен выстрел, то им навстречу вышел вооруженный пистолетом Инститон, толком не отошедший от удара по голове. В итоге немец был застрелен, успев произвести выстрел. Получилось просто идеально. В настоящий момент в Софии скорее всего берет власть в свои юношеские руки старший из троих сыновей короля Александра Первого Карагеоргиевича Петр. Предлагаю нашему послу немедленно с этим молодым королем встретиться и намекнуть на то, что немцы не успокоятся, пока не ликвидируют и его. Если Петр намека не поймет, то…
Сталин кивнул:
— Согласен! Эти мелкие корольки, возомнившие себя пупом Европы, должны уже уяснить свое истинное место в этом мире.
Затем вождь повернулся к Шапошникову:
— Борис Михайлович, как считает Генштаб, не пора ли нам предъявить требование Гитлеру вывести свои войска с Балкан. Похоже сейчас, когда немцы завязли в Югославии и ничего не могут поделать с греками, которых поддержали англичане, самое время после отказа Гитлера удовлетворить наше требование разорвать Пакт о ненападении и ввести наши армии с территории Румынии.
Начальник Генштаба покосился на Тимошенко, но тот промолчал и Шапошников ответил:
— На переброску войск понадобится не меньше трех недель, это авиацию перебросить мы сможем в течении недели.
Сталин подошел к Молотову:
— Ну что, Вячеслав Михайлович, какое ваше мнение?
— Я согласен, что лучшего момента не будет.
Андреев переглянулся с Кагановичем и Шверником. Оба кивнули и Андреев поднялся:
— Если товарищ Калинин не против, то Политбюро готово одобрить разрыв Пакта.
Всесоюзный староста пожал плечами:
— Я тоже за это решение.
Сталин закурил и минут пять стоял у форточки, пуская дым кольцами. Затем задал вопрос:- А что скажет СМЕРШ?
Судоплатов поднялся и четко отрапортовал:
— Мы считаем, что партизаны на Балканах крепко вцепились в загривок вермахту, а понесенные им потери ставят немцев в неудобное положение. Они не выдержат войны на три фронта.
Сталин кивнул:
— Тогда поручаю Генштабу разработку удара и начать переброску войск к театру военных действий. Военная разведка и СМЕРШ должны обеспечить Генштаб свежими разведданными.
Риббентроп передал фюреру ноту СССР и тот едва не впал в истерику, поразившись наглости этих недочеловеков, посмевших ставить ему ультиматум!
На совещании в своей Ставке Гитлер потряс нотой Советского правительства:
— Полюбуйтесь! Эти жидо-большевики потребовали вывести мою армию с Балкан! Этот грузин совсем обнаглел, угрожая разорвать Пакт о ненападении и объявить войну.
Канарис вскочил:
— Мой фюрер! Русские начали переброску своих войск к границе с Югославией. По нашим подсчетам им на это вполне хватит трех недель.
— Мой фюрер! — Гальдер указкой ткнул в Румынию — Если русские ударят нам в спину, то мы окажемся в тисках. Англичане и греки с остатками Югославской армии воспользуются оттягиванием наших войск на русский фронт и перейдут в наступление. Проклятые партизаны постоянно взрывают наши коммуникации и пускают под откос поезда с помощью простого приспособления, которое крепится болтами к рельсу. И их тактика отстрела водителей и повреждения радиаторов показала свою эффективность. Вермахт уже потерял мобильность и не сможет вести войну на два фронта. Потери в авиации не позволят нам завоевать господство в воздухе: Советы превосходят нас в количестве самолетов. У них есть летчики, получившие боевой опыт в Испании и на Халкин-Голе. Не сумев за две недели разгромить Югославию и лишившись союзника в Риме, мы уже проиграли. Честно говоря, если бы в такую же ситуацию мы попали после вторжения в Советский Союз, то до капитуляции было бы рукой подать.
Гитлер стукнул кулаком по столешнице и завизжал:
— Франц! Похоже я зря вас назначил руководить моим Генеральным штабом!
— Я готов подать в отставку! Но нам нужно принять ультиматум русских и объявить о прекращении войны на Балканах. В конце концов нам нужна нефть и нам нужно сосредоточиться на Африке. За пару лет мы сможем восстановить потери в авиации, автотранспорте и бронетехники. Без нефти нам нет смысла соваться на восток. Русским удалось за короткий срок сделать невозможное — лишить нас союзников, организовав их ликвидацию и подставив Абвер. Русские практически завершили мобилизацию, которую они выдали за учебные военные сборы. Да и Абвер лишился сети своих агентов в России. Мы даже не знаем, что сейчас происходит на этих бескрайних просторах.
Канарис торопливо добавил:
— Румынскую армию после разоружения отправили в Сибирь на стройки новых заводов также, как в свое время поступили с литовцами. Русские получили тысячи бесплатных рабочих рук, подымая свою экономику. Все правительство Румынии вместе с королем находятся в лагере где-то на востоке. Англичане закрыли на это глаза, так как русские предложили им совместный захват Ирана и сейчас все идет к тому, чтоб Великобритания и Советы заключат военный союз. Если мы сейчас уйдем с Балкан, есть шанс предотвратить этот союз. Необходимо умаслить русского медведя.
Фюрер обвел всех диким взглядом и молча вышел. Все посмотрели в его спину и Геринг растерянно произнес:
— Так мы выходим из Балкан?