Ночной лес встретил меня ливнем. Крупные капли дождя барабанили по листьям деревьев, но этот звук перебивали громкие крики людей. Их голоса проникали сквозь шум непогоды. Я пыталась разобрать слова, но запутанные фразы не достигали моих ушей, смешиваясь со звуками природы. Все суетились, и я ошарашенно оглядывалась, не понимая, что происходит. Прохлада проникала сквозь мокрую одежду к коже. Влажный воздух леса переполнял легкие. Я глубоко дышала, пытаясь успокоить слезы. Кто-то вдруг обнял меня и прижал к себе, словно опасаясь, что меня отберут.

Везде бродили собаки и мутанты-переродыши, которые нападали на людей и наносили им ужасные травмы. Вокруг было много крови, но никто не спешил оказывать помощь. Вдали раздавались выстрелы, и картины происходящего продолжали мелькать перед моими глазами.

– Они повсюду. Нам не выбраться, – произнес женский голос.

Я на руках у мамы. Она была так близко, что я чувствовала ее сердцебиение, участившееся от страха. Ее глаза того же цвета, что и мои, смотрели на меня, желая успокоить.

– Я вытащу вас отсюда, – ответил ей мужчина, которого я не могла увидеть, как бы ни пыталась повернуться.

– Мы должны бежать все вместе, – послышался еще один голос.

Это был мой отец.

– Мы не можем, нас схватят, – прервал его первый мужчина, и я почувствовала, как кто-то прикоснулся к моей голове.

– Я отвлеку их, а вы бегите, – произнес он.

– Нет! – Крик мамы резал уши.

– Вам надо бежать. – Голос мужчины сорвался. – Защити нашу малышку, – прошептал он, и его губы коснулись моего лба.

– Я помогу им. – Это уже был мой отец.

– Хорошо, будь рядом и, если понадобится, отдай за них жизнь.

Мир завертелся. Меня кидало из стороны в сторону. Темнота рассеивалась. Рядом слышались голоса, которые пытались меня разбудить.

– Мама! – вскрикнула я.

Я проснулась в слезах и нервно осмотрелась по сторонам. Это сон. Всего лишь сон, что был похож на воспоминания и нередко всплывал в подсознании. С каждым годом туда добавлялось все больше кадров, больше чувств, только я выросла, и он прекратился. Но сейчас все началось заново.

– Все хорошо? – Рядом со мной сидел Мэлгарб.

Его голос. Это голос из моего сна. Он – тот мужчина из моего воображения. Почему я сразу не вспомнила этот голос? Я откуда-то знала его, иначе бы он не появился в моем сне.

– Мы с вами нигде раньше не встречались? Я не видела вас, когда была ребенком? – выпалила я первое, что пришло мне в голову, и поняла, что зря это сделала.

Ну, воображение разыгралось, возможно, это вовсе и не тот голос.

– Ты помнишь? – Его вопрос заставил мой желудок свернуться в клубок.

Помнишь… Помнишь… Значит, это не сон. Это воспоминание из моего детства. Но что тогда произошло?

– Я видела вас, – поняла я. – Когда-то давно, но не запомнила лица, лишь голос.

– Надеялся, что ты не запомнишь тот день, ведь ты была совсем маленькой. – Печальный взгляд мужчины напоминал отца, когда тот пытался скрыть свою усталость.

– Что тогда произошло? – Мне важно знать ответ, ведь это могло помочь мне понять недавний кошмар.

Кажется, магия вывела воспоминания на поверхность.

– Сейчас не лучшее время для разговора. Ты вчера нас всех сильно напугала, – произнес он, сжав губы, и его настроение резко изменилось.

Вчера. Как я могла думать о сне, не вспомнив о том, что натворила? Я причинила боль Кристоферу.

– Где он? – Мое сердце от тревоги забилось быстрее.

– Он в лазарете, уже пришел в себя, – ответил мужчина, взглянув на выход, будто желал быстрее от меня убраться.

– Он в порядке? – Я волновалась, что мой дар навредил принцу. Я и так здорово достала его за последние дни.

– Можно сказать, что да, – вымученно произнес главнокомандующий. – Ты знала, что ваши дары нельзя соединять?

– Что? – Мир вдруг погрузился в тишину.

– Вы оба еще не до конца управляете ими. Вы могли убить друг друга.

Казалось, что Мэлгарб пытается сдержать гнев. Он был напуган тем, что со мной произошло, но теперь что-то шло не так, и это разрушало для него нечто важное. Он старался держать себя в руках, пока я полностью не пришла в себя.

– Что я сделала с ним?

– Знаешь, что будет, если посадить двух сильнейших хищников в одну клетку? – В его словах звенел сарказм, словно наполняя воздух ядом.

Он все хуже справлялся со своим настроением. Я предпочла промолчать, понимая, что его следующие слова причинят мне боль.

– Они будут бороться за территорию, пока один из них не одержит верх, – выдохнул он и потер глаза.

– Что я сделала?

– Дело не в том, что ты сделала, а в том, что он сделал с тобой. Что его магия сделала.

Я удивленно посмотрела на Адама, не понимая, что он имеет в виду. Он явно не настроен на конструктивный разговор, особенно после того, как я затронула тему, которая так его сегодня злила.

– Как поживает твой дар? – неожиданно спросил он с презрением.

– Что?

– Воспользуйся им.

– Не хочу, – ответила я. Мой дар опасен, и я боялась снова его использовать. Да и зачем мне это делать прямо сейчас?

– А ты и не сможешь, – ответил он.

Я напряглась. Сначала подумала, что мне послышалось, но позже решила проверить его слова и попробовала почувствовать кровь в своем теле.

– Что происходит? – Я словно вновь стала обычным человеком.

Пустота.

– Ты позволила льду обуздать себя. Разве ты не знала, что за этим последует расплата? Ты должна была это почувствовать.

И я почувствовала. Вчера я все почувствовала, но не слушала, не понимала его сопротивлений.

– Я больше не смогу им пользоваться? – Это заставило меня содрогнуться.

– Сможешь, когда дар решит, что ты этого заслуживаешь. Запомни: магия крови не только сильна, она живая и может сама решать, достойна ты быть ей хозяйкой или нет. У прошлого короля дар обратился в меч, твой обратился в броню. Он защищал тебя, а ты не справилась с его силой и со своими эмоциями.

Дар отражал чувства. Король Малакай был силен и стремился защитить свой народ, поэтому взял в руки меч, который способен уничтожить врагов. Я же стала броней, чтобы защитить себя от боли.

– Я не виновата в этом. Майра разозлила меня.

– Мы хотели проверить тебя. Мы знали, что ты не контролируешь эмоции, и хотели узнать насколько.

– Какое из меня теперь оружие? Все планы погубила ваша спешка! Вместо того чтобы позволить мне обучаться постепенно, вы поставили на карту все и сами же проиграли. – Я стойко выдержала его грубость. – С чего вы взяли, что я уже готова спасти мир? Вы вложили оружие в руки восемнадцатилетки, надеясь, что она случайно не выстрелит в своих же!

Лидер спешил, желая вернуть трон любым путем, а это почти ничем не отличало его от отца Кристофера, который так же сильно жаждал власти, что не стал дожидаться, пока уйдет его отец, и убил его.

– Не мы, а ты провалилась. Теперь ты никого не сможешь защитить, даже саму себя. Ты немногим сильнее обычного человека и не способна никому помочь. – Им полностью овладела злость.

Мужчина осознавал, что я многое разрушила, но понимал, что виноват в этом и он, а это лишь больше заставляло его свирепеть от досады. Он не видел во мне ребенка, для него я была лишь очередным инструментом, средством для достижения целей.

– Хотите сказать, что человек ничего из себя не представляет?

– Нет, это ты ничего из себя не представляешь. – Я понимала, что главнокомандующий сейчас не в себе, особенно когда агрессивно жестикулировал. – Ты не можешь контролировать свою ярость, а вот она отлично управляет тобой. Люди вроде тебя губят тысячи невинных жизней ради своих прихотей.

– Я всего лишь ребенок! – Я сжала кулаки, чувствуя, как внутри проклюнулось зерно сомнений: понимал ли этот человек разницу между тем, что от меня требовал, и тем, что я действительно могла?

– Пришло время взрослеть, выбора нет! Мать тебя избаловала, растила как тепличное растение, и из-за этого мы проиграем! – Адам взял меня за плечи, его глаза сверкали от гнева.

Почему он спускает на меня всех собак? Я резко вырвалась из его рук и отстранилась.

– Надеюсь, во время миссии ты не погибнешь сама и не погубишь остальных.

– Не понимаю, вы ненавидите меня или так волнуетесь?

– Я не ненавижу тебя, Кэсседи. – Он постарался сделать голос мягче, хотя в нем все еще оставалась строгость. – Просто прошу впредь думать, прежде чем сходить с ума.

– Спасибо за наставление. – Я встала с кровати и направилась к выходу, не желая видеть этого человека.

Мне казалось, что одна я осознаю абсурдность ситуации: наваливать столько ответственности на человека, который только что переступил порог совершеннолетия и все еще ощущает себя ребенком. Я потеряла мать, родной дом, друга, потеряла свой дар. Что еще им нужно?

Все вокруг указывали, что мне делать, но никто не спросил, чего хочу я.

На мне болталась больничная сорочка, значит, я, как и принц, в одном из лазаретов. Но тогда в каком сейчас он?

– Не советую тебе сейчас выходить на улицу, – сказал Мэлгарб, когда я уже подошла к выходу и выглянула за полог.

Лазарет состоял из белых палаток, установленных по кругу, в которых располагались койки для раненых. Внутри палаток, за исключением моей – из-за криков главнокомандующего, – было тихо и спокойно. Лишь иногда покой нарушали стоны и шепот пострадавших. Здесь каждый раненый находил молчаливую заботу, в которой так нуждался. Медсестры и врачи бегали из палатки в палатку, оказывая солдатам помощь.

– Почему?

Он не ответил, поэтому я все-таки решила выйти.

– Он через три палатки отсюда, – сказал Мэлгарб, когда я оказалась снаружи.

Люди смотрели на меня, пожирали глазами, но как только я смотрела на них в ответ, они отворачивались.

– От нее будет много проблем, – прошел по лагерю шепот.

Им страшно. Каждый, мимо кого я проходила, вздрагивал или отходил как можно дальше. Их ненависть въедалась мне в кожу, в глаза и царапала слух. Их убедили, что я смогу помочь, а оказалось, что я не контролирую себя и несу разрушения.

Камень размером с кулак полетел мне прямо в лицо, и я бы не успела увернуться, если бы передо мной не появился Кайл. Он прикрыл меня собой, и камень угодил ему в лопатку. Я слышала, как он зашипел.

Его кинул ребенок, но и это было обидно.

Кайл крепко прижимал меня к себе и что-то кричал людям, но я не слышала. Я плакала, уткнувшись ему в плечо.

– Прости меня, – прошептала я сквозь рыдания.

Как же мне хотелось домой. В настоящий дом – к маме и папе.

– Не смей просить у меня прощения! Эти люди неблагодарные. Ты никогда бы не причинила им вреда, – ответил он, ведя меня в нужную палатку.

– Почему ты в этом так уверен?

– Потому что верю, что ты человек, который умрет за других, если придется. Даже за тех, кто только что кидал в тебя камни и называл абсолютным злом.

Нет, за таких я не умру. Жизнь у меня одна, а подонков слишком много. Те, кто бьют камнями исподтишка и не могут посмотреть мне в глаза, не стоили того, чтобы за них умирали.

– Кайл, никогда не доверяй мне.

– Почему?

– Потому что я очень люблю лгать и первой всегда буду спасать себя.

– Я готов поверить в любую твою ложь, – с шутливой улыбкой ответил он и толкнул меня в палатку, в которой находился принц.

Войдя внутрь, я сразу увидела Кристофа, сидевшего на кушетке и разговаривавшего с врачом.

– Ты в порядке? – без приветствий спросила я, и он обернулся.

Врач сразу же исчез. Мое присутствие не доставляло ему особого удовольствия.

– Конечно, – улыбаясь, ответил он и встал с кушетки. – Кайл, не оставишь нас? – попросил принц и потянул меня за руку к себе.

– Прости, друг, но нет.

Кристофер уставился на Кайла и вопросительно вздернул острый подбородок. Принц не привык к тому, чтобы кто-то ему перечил или не соглашался с ним. Иногда и я забывала о его титуле.

– Нам всем нужно явиться к Мэлгарбу. Осталось не так много времени до того, как мы отправимся в замок короля, поэтому нужно обсудить каждый шаг и возвращение сил Кэсседи. Вскоре нам изменят внешность, и мы будем полностью готовы, – объяснил друг причину своего отказа и приблизился ко мне, отодвигая меня от принца.

Я не понимала, почему Кайл так вел себя и старался держать меня подальше от Кристофера.

– Что ты делаешь? – шепотом спросила я, пока мы шли.

– Защищаю тебя, – с уверенностью ответил он, на что я нахмурилась.

Люди вновь смотрели в нашу сторону, только теперь их взглядов удостоился и принц.

Кайл защищал меня не от принца, а от людей, потому что они ненавидели нас обоих: Кристофер – сын врага, а я непредсказуемая психопатка. Я не заслуживала такой защиты с его стороны.

– А Лираша уже там? – осведомилась я.

– Когда мы шли к принцу, она уже двигалась в штаб вместе с остальными.

Я обернулась, желая найти Кристофера. Он шел позади нас, оглядываясь по сторонам и удивляясь злым взглядам людей. Они явно ему не нравились. Его кулаки сжимались и разжимались снова и снова. Повернувшись в мою сторону, он вновь улыбнулся и подмигнул мне.

Около штаба нас ждала охрана, которая пропустила нас вперед и сразу же встала у двери стеной.

– А это еще зачем? – удивился принц уже внутри.

– В лагере может оказаться крыса. Не стоит доверять людям, – ответил Муэль.

Мэлгарб кивнул и попросил всех встать возле карты замка.

– Завтра все приглашенные персоны явятся через парадный вход, – указал он на широкие ворота на карте, – но вы пройдете с другой стороны.

– Почему? Разве у нас не будет измененной внешности? – робко спросила Лираша.

– Будете, но мы поймали королевских приближенных, поэтому вы заедете с черного входа: за ними тщательно присматривают.

– Кем мы будем?

– Семьей Труецких. – Принц напрягся, услышав фамилию. – Кэсседи будет невестой принца, а Кристофер – ее старшим братом. Кайл, ты отец, а Лираша – мать. Муэль будет личным охранником будущей принцессы.

– Но как я могу быть невестой принца, если принц сейчас с нами?

– Думаешь, только нам позволено менять внешность? Весть о пропаже принца разнеслась бы по всей округе, но ее нет, а значит, кто-то временно занял его место. – Он все еще злился на меня, но, разъясняя детали миссии, старался приводить лишь сухие факты.

– Кто это? – спросила я.

– До этой информации еще дойдем, – ответил Мэлгарб. – Мы лишь знаем, что король и королева создают видимость, что сын в замке, и его видели рядом с ними.

– В чем заключается наша миссия? Мы просто зайдем и убьем короля? – тихо спросила Лираша.

– Не так грубо, но первоначальный план был такой.

– Сэр, нас раздавят! – Тут уже вмешался в разговор Муэль.

С его стороны это было неожиданно, так как чаще всего он молча исполнял приказы.

– Вы все! – Усатый советник Мэлгарба, который еще недавно стоял позади него, окинул нас взглядом. – Не забывайте, что перед вами будущий король! Ваши дары не делают вас незаменимыми.

– В таком случае вы можете отправить кого-то другого, – предложил Кайл.

– Наши люди заняты, у всех есть свои обязанности. Вы не единственные, у кого есть задание. Большинство мятежников – обычные люди, и на них мы полагаемся в не меньшей степени. Запасные варианты у нас тоже есть.

– Я же сказал, что это была первоначальная миссия, теперь все изменилось. Так как Кэсседи больше не может контролировать себя, она не станет оружием. – Мэлгарб прекратил начавшийся спор, развернулся и указал на меня. – Ее дар теперь бесполезен, перейдем к более долгим, но надежным вариантам.

– Вы уверены? – спросил Кристофер.

– Сейчас нет времени на сомнения. Если один план не сработал, нужно попробовать другой. Главное – продолжать двигаться вперед.

Адам еще не до конца смирился с потерей моего дара, но явно был на пути к этому.

– Что же тогда от нас требуется? – пытаясь сохранять спокойствие, спросила я.

– Вам нужно увезти новый инвизибол короля, найти его чертежи и спасти пленных, которые сидят в темнице. Нам нужна армия, нас недостаточно. Неизвестно, когда ты придешь в себя и придешь ли вообще.

– Этот инвизибол особенный?

– Не просто особенный. Он способен мгновенно заметить и устранить врага. Дальность выстрела увеличена, так же как и его мощность.

– Много ли людей в тюрьме короля? – спросил Кайл.

– В замке под землей три тюрьмы, – начал рассказывать принц. – В одну тюрьму помещается около пятисот человек, а я уверен, что там заполнены все клетки.

– Там есть одаренные?

– Почти все они одаренные. Обычных людей казнят сразу, но, возможно, сейчас все немного иначе. Именно поэтому они нам нужны, мы спасли многих людей, но одаренные – ценнее, с ними у нас появится больше шансов на победу.

– И они не пытались выбраться с помощью своих сил?

– Сейчас у них нет сил. Ученые вводят им лекарство, по крайней мере, они это так называют. На время приема оно лишает их способностей, а его им вкалывают каждый день. Я уже не говорю о голоде и жажде. Они слабы и помочь нам не смогут.

– То есть мы шестеро должны вывести всех?

– Пятеро.

– Что?

– Дейзи с вами не идет, она нужна нам здесь.

– Великолепно, – возмутился Муэль.

– Пойду писать себе траурную речь, – усмехнулся Кайл.

– Я бы не посылал вас туда, если бы не был уверен в вашем успехе. Вместе вы справитесь. Я обещаю, что все вы вернетесь домой.

Думаю, он делал ставку на то, что Кристофера родной отец вряд ли убьет, меня тоже, так как магия крови ему полезна. А значит, всегда будет шанс вытащить нас из дворца.

– Хорошо, у нас все равно нет выбора, – ответил за всех принц.

– Наши люди прибудут сразу, если в замке начнется бойня. Мы вытащим вас, – пытался заверить нас Адам, но мы не очень ему верили.

– Долго мы там будем? – спросил Кристофер.

– Всего три дня.

За эти три дня в живых не останется никого из нас, если мы хоть где-нибудь оплошаем.

– Но какой смысл идти туда мне? Я даже не слышу свой дар.

Главнокомандующий пристально посмотрел на меня и глубоко вздохнул. Его намерения были неясны, он колебался, не зная, как я отреагирую на его слова. Наконец он проговорил:

– Мы давно взломали некоторые камеры, при помощи которых следят за жителями в городе. Муэль – опытный специалист, он обучил этому пару человек в лагере. Несколько раз во время королевских выступлений на камеры попадал человек, напоминавший принца, однако после тщательного анализа твоих видеозаписей мы выяснили, что новый «принц» обладает манерами Дарена. Кто, если не ты, способен лучше узнать своего друга и обмануть его?

– Старые кадры со мной? – не поняла я.

– Ты же не думала, что при ваших вылазках с Дареном можно было остаться незамеченной? Нет, вы хорошо скрывались, но камер больше, чем можно подумать. Мы следили за твоими передвижениями на всякий случай, чтобы ты не попала в переделку.

Отлично! Оказывается, у меня все это время была охрана, а я тряслась за жизнь, думая, что попадусь.

Меня пугала мысль, что эти люди следили за каждым моим шагом. Казалось, я всегда была для них лишь предметом, который в будущем мог им пригодиться. Они никогда не считали меня за человека. Мама не пыталась отгородить меня от внешних угроз, и это оставило ощущение полной беззащитности перед всем миром, который отчаянно хотел меня использовать. Мятежники разработали четкий план, когда поняли, что народ готов действовать и кто-то может рискнуть во имя их спасения. В результате они решили сделать меня символом их движения, своей марионеткой. Однако утрата дара разрушила некоторые замыслы главнокомандующего, и теперь неизвестно, как долго он будет терпеть меня, если я окончательно стану бесполезной.