Прошел месяц интенсивных тренировок, и каждый следующий день становился все более сложным. Неудачи настигали меня, увеличивая количество полученных гематом. Однако не все потеряно. Новое умение быстро устранять синяки и эффективно заживлять раны приносило свои плоды. Теперь, готовясь к предстоящим сражениям, я чувствовала себя увереннее.

После очередной тренировки Кайл похлопал меня по спине. От усталости я пригнулась к земле. Его это забавляло. Всегда.

– Тебе пора ее победить, – серьезно проговорил он.

– Едва ли я могу это сейчас сделать. Тело ломит от каждого шага.

– Мое бы тоже болело, получай я так же, как и ты. – Его руки осторожно помогли мне сесть.

– Осталось не так много времени до нашей миссии, – прошептала я.

Нас обучали управлению даром, рукопашному бою, учили стрелять в голову, метать кинжалы. Я мало в чем преуспела. Стрелять я уже умела, драться тоже, но постоянно сдерживалась – не позволяла себе напасть на человека, так как боялась, что в порыве гнева не смогу остановиться.

В наследство от отца мне досталась одна проблема: я не могла контролировать ярость. Он учил меня бить, пока я не буду уверена в победе. Что, если однажды вступив в бой, я не смогу остановиться, пока соперник не умрет? Однажды в детстве я одержала над папой верх. Хотя это сложно назвать настоящей победой… Я поняла, что трудности с контролем эмоций связаны с постоянными перепадами настроения отца: он то обучал меня сражаться, то играл со мной, но вскоре терял интерес, а иногда и вовсе не появлялся дома из-за работы. В общем, я бы не рискнула назвать наши отношения идеальными. В тот раз отец нападал снова и снова, а я получала синяки, но все-таки не удержалась и ответила. Он отбивался, но во мне что-то щелкнуло, и я колотила его не переставая, зубами и когтями впивалась в его кожу. Тогда во мне бурлила ярость, и я победила: он упал, а я продолжала бить. Ему пришлось ударить меня по голове, чтобы успокоить. Сражайся он серьезнее, то просто свернул бы мне шею. Но я была ребенком, его ребенком, и он позволил мне бить его, пока я не успокоюсь. Лишь это меня и остановило. Отец тренировал меня, учил защищаться, и благодаря ему я была еще на что-то способна.

– А где Кристофер? – Кайл что-то говорил про миссию и про занятия, но, кажется, я все прослушала.

– Не знаю, – как можно сдержаннее ответила я.

Принца я избегала с того дня, как чуть не поцеловала его. Каждый раз, вспоминая об этом, я покрывалась мурашками, а воздух уходил из легких. Он не пытался со мной заговорить, но я видела, как он смотрел на меня, а смотрел он постоянно. Его глаза не выражали сожаления или желания приблизиться. Они смотрели прямо и говорили: «Я терплю, но еще немного, и я заставлю тебя пожалеть о каждой секунде вдали от меня». Возможно, я уже жалела, но все-таки боялась, что он и вправду ко мне подойдет.

Мои чувства к нему разнились: страх, влечение, недоумение. Он как загадка, которую я не могла разгадать, но которая не давала мне покоя. Иногда мне казалось, что он читал мои мысли, знал о моих сомнениях и страхах. И это делало его еще более притягательным и одновременно опасным. Я понимала, что играю со льдом, но не могла остановиться. Разум шептал, чтобы я уносила ноги, но сердце неизменно возвращалось к нему, словно магнит. Что делать, если каждая клеточка моего тела жаждала его близости, но каждый нерв кричал о том, что его нужно остерегаться?

– Я знаю, – неожиданно произнес Кайл.

Я удивленно взглянула на него, а он кивнул в сторону. Принц. Он шел к нам.

– Я пойду. – Я резко встала и скривила лицо от ужасной боли в мышцах, издав легкий стон.

– Куда? – с подозрением спросил Кайл.

Наверное, он понял, что что-то не так, потому что начал внимательно меня разглядывать, подмечая красное лицо и бегающие глаза. Он также понял, что эта реакция вызвана его другом. По лицу рыжего было видно, что он с трудом сдерживается, чтобы не пошутить. Кристофер и Кайл – друзья, которые часто проводят время вместе, ставя друг другу подножки и не упуская возможности посоперничать в беге на скорость.

– Кэсседи, сама вызвалась начать поединок?

Сзади оказалась Майра. Я старалась сдержаться, чтобы не выругаться вслух.

– Не думаю, что это хорошая идея, – спустя пару секунд ответила я.

– Тебя не просят думать, ты должна действовать.

– Тогда я буду действовать, шагая в свою палатку.

– Сделаешь так же, когда твои товарищи будут умирать?

Это был кинжал в сердце. Здесь меня постоянно осуждали за слабость, за нежелание сражаться по приказу. Еще недавно я была подростком и уж точно не ожидала, что на меня будут возлагать столько надежд. Если бы они были умнее, то готовили бы меня с детства, чтобы я росла с одной лишь мыслью о том, что должна кого-то там спасти и вернуть трон настоящему королю. Но переделать меня сейчас уже почти невозможно: я не воин, не борец за справедливость, а просто молодая девушка, желающая, чтобы мир стал лучше. Но не ценой своей жизни, брошенной на растерзание врагам мятежников. Я хотела, чтобы всю работу сделали за меня, и мне нестыдно думать об этом.

Кайл поднялся со своего места и напрягся, но не смотрел на меня. Вся его злоба была направлена на Майру.

– Оставила своего лучшего друга королю, – продолжала она. – Твоя мать погибла, защищая тебя, а ты умеешь только скулить.

Переключатель в голове бесновался, дергая меня из стороны в сторону.

– Твой друг оказался предателем, как, собственно, и отец, который мучал тебя с самого твоего рождения, а ты продолжала любить его. Мать скрывала, что пичкала твой организм лекарствами и вирусом всю твою короткую жизнь. А теперь ты превращаешься в монстра. Твой дар очень силен, и ты до сих пор не можешь его контролировать. Ах да, ты же еще и оказалась тем самым мечом, который способен и поработить мир, и спасти его. Маленькая, несчастная девочка. Из-за тебя гибли близкие люди, другие стали предателями, а ты спокойно дышишь и даришь свои объятия сыну нашего врага. – Она неспешно растягивала слова, и каждое из них сводило меня с ума.

– Да как вы… – Кайл не успел закончить, как я бросилась на Майру и мои руки сдавили ей шею.

Я совершенно рехнулась.

Ее хриплый смех выводил меня из себя все сильнее. Она оттолкнула меня, как назойливую муху, но я бросилась в бой снова. Мысли путались, словно клубок, растерзанный бешеной кошкой. Я потерялась, а увидев Майру, окончательно взорвалась. Мой кулак полетел ей в живот, и она сложилась пополам, после чего я ударила ее коленом по челюсти. Сумасшедшая позволяла бить себя, проверяя мою силу. От этого я злилась лишь сильнее, потому что знала, что она жаждет моей злости и у нее получилось вытащить ее на поверхность. Когда она выпрямилась, я поняла, что с нынешними навыками в честном бою мне не победить. Я приняла трудное решение и обратилась к своему дару. Чем громче я слышала пульсацию в шее девушки, тем больше направляла туда свою силу. Один щелчок пальцев – и я разорву ей голову либо заставлю кровь течь из глаз и ушей. Ее тело под моим полным контролем. Усмехаясь, я поворачивала Майру из стороны в сторону. Магия позволяла управлять ее телом, двигать так, как я того пожелаю. Я поставила девушку на колени перед собой. Она злилась, сопротивлялась, но освободиться не могла. Она не владела даром, она была лишь человеком. Кайл пытался оттащить меня от нее, но из-за этого получил сам и упал на землю.

Я никогда не испытывала такого упоения от собственной силы, власти над кровью, словно магия преумножила все эмоции и ощущения. Руки дрожали от ни с чем не сравнимого возбуждения, магии, отличающей меня от слабого человека, каким я всегда была.

Майра сплевывала кровь и продолжала смеяться, но почувствовав, что ноги и руки немеют, она не смогла скрыть пробежавшей по ее лицу паники.

Мне не нравилось, что она не сдается. Мысли все больше заполняли голову. Перед глазами мелькали картинки: образ лучшего друга, его предательство, смерть мамы, вечные перепалки с отцом, день казни… Я не понимала, что происходит, но ощутила на своей шее невидимую веревку, которую сама же и накинула. Ненависть ползала под кожей, отравляя меня. Жар в теле сводил с ума. Казалось, что я плавлюсь изнутри. Теперь кровь ощущалась по-другому. Дар усиливался, я питалась чужой энергией, чувствуя, как голову заполняет часть магии Дейзи, Муэля, Лираши, Кристофера и Кайла.

Что же я делаю?! Хочу, чтобы кто-нибудь остановил меня…

С каждым вдохом кровь кипела все сильнее, преображаясь в живой огонь. Разгоряченная плазма проникала в каждую клеточку моего тела, меняя его структуру. Я чувствовала, как кровь заменяет плоть, превращаясь в непроницаемую броню.

Броня, созданная из моей собственной крови, окутывала тело, словно невидимый панцирь. Она сияла ярко-красным светом, отражая внутренний огонь. Каждая частица этой брони была пропитана моими эмоциями: ненавистью и силой, которые делали ее почти непробиваемой.

Огненные крылья из крови расправлялись за моей спиной. Они были частью моего нового существа, символом моего превосходства. Они рассекали воздух, оставляя после себя следы огненных искр.

Когда я двигалась, пытаясь вновь овладеть своим телом, звук моих шагов был приглушен, словно затихающие удары сердца. Броня и крылья, совсем легкие, почти не ощущались. Они защищали от любой опасности, награждая меня непревзойденной силой. Такова была сила короля из сказки. Мощь, которой мне было суждено овладеть, но я знала, что не смогу ее контролировать. Время для нее еще не пришло, сейчас же она вырвалась только из-за ярких эмоций.

Но вместе с этой силой пришла и цена. Я чувствовала себя все более отрешенной от людей, все более связанной с моим внутренним огнем. Я оказалась в лабиринте, не зная, где находится выход, и забыв, где находился вход. Я начала не зная, как закончить. Кровь, ярость и ненависть исказили мое восприятие, сделали меня неуправляемой, чуждой для этого мира.

Люди столпились вокруг, и я в любой момент могла им навредить. Дар принца откинул меня в сторону, пока я пребывала в смятении, и после приморозил ноги к земле, чтобы обездвижить. Он заморозил время и людей вокруг нас, оставив лишь меня и себя самого. Подобное давалось ему нелегко, но Кристофер, подходя ко мне, старался держаться.

– Все в порядке, – шептал он. – Она пытается пробудить твой гнев, заставить тебя биться в полную силу, чтобы знать, как манипулировать тобой во время реального сражения.

– Я понимаю это, но все еще хочу убить ее.

– Если ты действительно захочешь это сделать, то попроси меня. Не стоит пачкать руки смертью.

Его слова подействовали на меня успокаивающе. Я не хотела, чтобы он убивал кого-то, и сама не стала бы делать это без крайней необходимости.

Убей я человека, возненавидела бы себя. Столько силы призвала из-за гнева, что же будет, если я встречу короля?

– Остановись! – закричал Мэлгарб, когда дар принца вернул время в прежнее русло. – Ты погубишь людей.

Я думала, что нет ничего прекраснее, чем увидеть последний вздох поверженного врага, но куда важнее вовремя остановиться и понять, что это желание только делало вас похожими.

– Кэсседи, все в порядке, – повторил Кристофер на всякий случай.

Его взгляд выражал тревогу, но не из-за того, что я хотела причинить кому-то вред, а из-за моего состояния. Он боялся, что я лишусь остатков своей человечности, а виной тому будет одна лишь неспособность себя контролировать.

– Дай мне руку, – попросил он.

Я неосознанно потянулась к нему, и мои крылья предупреждающе раскрылись: если прямо сейчас я попробую предать свое новое тело, не давая призванной магии выплеснуться на ту, ради кого я ее призвала, то расплата не заставит себя ждать. Я напитала магию своей кровью, как она того и хотела, но теперь ее было мало.

– Доверься мне, – вновь попросил он.

Окровавленная слеза скатилась по щеке. Он все еще протягивал руку в мою сторону, и я протянула свою в ответ. Пока наши пальцы переплетались, он не боялся и благодаря своей магии не чувствовал боли от моей брони, усеянной на руках острыми шипами.

Принц тянул меня все ближе к себе, пока не сжал в тисках и не направил всю свою силу в меня.

Я кричала и отбивалась, защищая свое тело от холода, а он подавлял меня, используя свой дар. Крылья начали тускнеть и совсем испарились. Кожа приобрела свой прежний оттенок, броня разрушилась.

Каждое исчезновение моей новой части отзывалась болью. Я кричала и молила отпустить меня, а принц продолжал держать и гладил мои волосы. Его лицо покрывалось испариной, и он сам из последних сил сдерживался, чтобы не закричать, пока оба наших дара объединялись.

– Ты же можешь умереть, – шептала я.

У меня не получалось изгнать свой дар. Даже придя в сознание, я тянулась к магии, желая ей воспользоваться.

– Давай умрем вместе? – пошутил он, что было совсем не к месту и даже довольно глупо. Но его улыбка разрушила все барьеры между нами, и я потянулась за поцелуем, а лед начал наполнять меня изнутри.

Наши губы отстранились, и я посмотрела в его глаза.

– В мире нет другого человека, который заставлял бы меня страдать так, как ты, – печально произнес он.

– Прости, – прошептала я.

Нам было все равно, что вокруг толпился народ, что моя одежда сгорела, а я, вновь абсолютно голая перед принцем, прикрывалась лишь его телом. Пока его дар заполнял меня, я окончательно ослабла и провалилась в темноту.