Соболев вышел на работу. Механически подключился к процессу, всё вошло в колею. Дома тоже всё наладилось. Он купил Татьяне цветы, свозил в магазин на шопинг, устроил романтический ужин – управился за один день. Без лишних переживаний Соболев стал очень эффективным.

Костя ещё помнил, как жутко раздражал его раньше шопинг. Если Таня просила поехать с ним, что-то посмотреть, оценить, посоветовать. Он мучился и не понимал, почему нельзя ходить на такие мероприятия с подругами. Почему надо истязать этим процессом ни в чём не повинных мужей. А сейчас ему весь этот шопинг был ну настолько по барабану, что он мог бы и неделю, наверное, просидеть около примерочной, советуя жене, что ей идёт, а что не очень. Ведь он потерял душу, а не глаза.

– Ты изменился, – сказала Таня.

– К лучшему или к худшему?

Но ему было всё равно, что она ответит. А ещё Соболев не спал. Ну, то есть он мог лечь, закрыть глаза, и пролежать всю ночь, не ощущая никакого дискомфорта. Не слыша ни одной мысли в своей голове. Нет, Костя мог думать, но только если хотел. Воистину, потеря души – лучшее, что могло с ним произойти.

Мысли покинуть работу и найти другой путь в жизни как пришли, так и ушли. Мысль о том, чтобы поменять жену или просто пожить одному, тоже залетела всего на мгновение. Ведь не было абсолютно никакой разницы, где жить, и с кем. Где работать, и кем. Что же касается его путешествия в Сибирь, старых и новых приключений, друзей и врагов, то обо всём этом Соболев забыл, как только взлетел в небо на самолёте. Просто перестал думать об этом, как о чём-то совершенно неважном. Мелькнула мысль, не отправить ли подарок Лизе за то, что так ему помогла? Мелькнула, и исчезла. Зачем, если можно обойтись и без этого?

Хронос, когда явился на призыв, оказался не таким, каким Белов представлял его себе. Читая ритуал под настороженными взглядами Марка и Нади, он ждал, что разверзнется небо и потолок его дома, как следствие, а в комнате появится огромный бородатый старик. С песочными часами в руке. Ну или второй вариант, как уже и было сказано: Гриша думал, что ритуал окажется пустышкой. Никто не явится на призыв. Надежда боролась в душе Белова со страхом, то отвоёвывая себе больше места, то уступая позиции. И когда после сожжения ингредиентов в чаше и произнесения заклинания пару минут ничего не происходило, Григорий был готов поклясться, что вот-вот выдохнет с облегчением. Но тут комната на мгновение озарилась красным, будто закат прошёл по дому, и около стола обнаружился человек. Обычный человек, одетый в джинсы и свитер. На вид мужчине можно было дать лет… тридцать пять. Он вздохнул, огляделся, зацепился взглядом за Белова, и спросил:

– Did you summon me?

– Что? – спросил потрясённый Белов. – То есть, это… ай эм сорри?

– Just a second, – человек пощёлкал пальцами и повторил на чистом русском. – Ты меня вызвал?

– Я. – Григорий сделал попытку опуститься на колено, но гость жестом остановил его.

– Ну, я пришёл. Чего ты хочешь?

– Хочу принести тебе жертву, о великий Хронос!

– Великим я был тысячи лет назад. А сейчас стараюсь не выделяться. – Бог будто прислушался, а потом спросил. – Что за чертовщина творится у вас тут со временем? Оно что, стоит? Как такое возможно?

– Это побочный эффект заклинания. Ритуала изгнания большого количества неприкаянных призраков, – почтительно пояснил Белов.

Хронос подумал ещё немного и сказал:

– Плохо. Если время тут искусственно заморожено, то я в любой момент могу лишиться сил. Придётся домой на транспорте добираться. Так что, быстро говори, зачем звал меня.

Тут отмер Марк и спросил у Нади:

– Что он имеет в виду? Какую жертву хочет принести ему?

Надя быстро шагнула за спину Марку и скрутила ему руки:

– Гриша, не тормози! – попросила она.

Марк вырывался, но Надя была сильнее. Белов снова предложил Хроносу жертву, указывая на Марка. Тот замялся всего на мгновение, потом пробормотал себе под нос:

– Я, собственно, давно уже… эх, да ладно. Раз предлагают, почему нет?

И тут он изменился. Исчезли джинсы и свитер, а Хронос из человека из наших дней вполне интеллигентного вида в одно мгновение превратился в огромного седого мужика, замотанного в ткань и с косой в руке. Голова бога упиралась в потолок, почти ломая его. Острием косы он зацепил Марка за ватник, – Надя едва успела расцепить руки, которыми держала жертву, – приподнял в воздухе и закинул себе в пасть, после чего в комнате стало темно. Когда тьма рассеялась, в доме было всё по-прежнему. Надя, стоящая у стены. Белов, не сводящий глаз с потолка, где уже никого и ничего не было. А Хронос снова стал тем приятным мужчиной, которым предстал перед ними в первую секунду.

– Хм-м. Что это ты мне скормил? Никакого груза эмоций, от которых потом изжога. Мне понравилось! А ещё такое есть?

Надя непроизвольно сделала едва уловимое движение в сторону двери. Хронос между тем продолжил:

– Ты же что-то хотел? Говори быстро, пока я подкрепился.

– Да. Я прошу тебя отмотать время назад. Хочу кое-что исправить.

– Ну? Дата, время, место? – поторопил Бог.

– Москва, Большая лубянка 11, двенадцатое сентября тысяча девятьсот восемнадцатого года. Четыре часа пополудни, – выпалил Белов.

Хронос взял его за руку чуть повыше локтя. Надя, услышав то, что сказал Гриша, вскричала:

– Что?! Гриша, что ты делаешь?

Бог с интересом посмотрел на неё и спросил у Белова:

– Она ведь такая же? Как тот?

Гриша, стараясь не смотреть на Надю, кивнул. Видно было, как на лице бога времени идёт борьба. Задержаться и съесть Надю или выполнить то, для чего его призвали. Всего несколько мгновений шла эта борьба, которые показались девушке вечностью. А потом…

Потом по комнате прошёл красный свет, будто вспышка заката. И в этой вспышке исчезло всё. Сначала Хронос с Беловым, потом Надя. Последними исчезли стены дома, за которыми открылась поляна. Пустырь, заросший травой.