Надя видела убегающего в сторону леса Соболева. Она услышала выстрел и пошла на звук. Девушка не стала пытаться окликнуть Костю, она прошла к дому Марка и остановилась в паре метров от лежащего на земле тела. В груди Нади поднималось торжество. Теперь этот диктатор не посмеет больше никогда и ничего ей сказать. Теперь он такой же, как она. Надо же, каким полезным товарищем оказался Соболев. Да за то, что она видела сейчас перед собой, Надя была готова простить Косте все прошлые прегрешения.

Она подобрала валяющееся на земле ружьё, проверила патроны, – вот почему Соболев не прострелил Марку башку, – присела на лавочку около штакетника и стала ждать. Надя перевела спусковой механизм оружия на нижний ствол. На всякий случай. Её пробуждение после смерти было несколько лет назад, Надя помнила всё, как в тумане. Тогда Смоль ещё разливалась до самого Позднего, именно это и спасло ей жизнь. Спустя год озеро немного обмелело – уже не доходило до границы деревни. А теперь, когда прошло три года, Смоль превратилась почти что в лужу. Но Надя могла только смотреть на озеро, проблескивающее между деревьями. Иногда она подходила к краю села, смотрела на обмелевший водоём, и думала: сейчас, утони она в этом озере, там бы и осталась. С другой стороны, разве можно утонуть в луже? Которая чуть ли не по колено…

Память не сохранила чётких воспоминаний о том, как она открыла глаза и поняла, что в ней что-то изменилось. Всё было как в тумане. И только спустя несколько часов пришло осознание, что Надя теперь другая. Что она больше не живой человек. Что отныне она никогда не высунет носа за пределы деревни. Домой тогда идти не хотелось – у неё был пример перед глазами. Соседка Тамара, жена Марка. От которой все шарахались, как от чумы. Потом Надя поняла, что ей наплевать на то, кто и как на неё посмотрит. Прошло три с лишним года… а впереди ещё вечность. Холодная, безвкусная. И неизбежная.

– Святый Боже, что тут случилось?! – услышала она голос Гриши над ухом.

– В нашем полку прибыло.

– Кто его?

Ведьмак с ужасом смотрел на ружьё в Надиных руках.

– Не. Это не я. Это ваш пленник, Константин Соболев.

– А где он сам? – подумав, Григорий добавил: – Он не мой пленник, а Марка.

– Видишь, как тебе повезло, что не твой, – улыбнулась одними губами Надя. – И как не повезло Марку.

Словно услышав своё имя, Марк приподнял голову. Потом упёрся на руки и поднялся с земли. Он посмотрел на окровавленный ватник, рванул полу в сторону, разодрал рубашку – грудь была в крови, но целая. Он перевёл глаза на Надю, на ружьё в её руках. Она повторила:

– Не я. Соболев.

Марк сел на холодную землю. Он смотрел перед собой туманным взором, но скоро это должно было пройти. Холода Марк не чувствовал. Он теперь вообще ничего не будет чувствовать. Ах, да. Дикий голод, лишающий рассудка. Но только два дня в году.

– Марк… ты как? – спросил Белов.

– Да ничего. Вроде. Думал, грудь болеть будет. Но ничего не болит.

– Он пока не особо хорошо соображает, – пояснила Надя. – Не переключился ещё на новый режим существования. Так что ты его пока не трогай.

– А где он? – спросил Марк.

– Кто? Соболев? – уточнила Надя.

– Да нет. Этот чёртов Игорь… где он? Почему не устерёг пленника? Или Соболев и его убил?

Надя пожала плечами. Потом до неё дошло, что Соболев наверняка запер Игоря. И если Игорь выползет на свет Божий, он может невесть что наболтать Марку и Грише. Про записки Нади и Кости, например. Ей, конечно, было плевать по большому счёту, но и начинать новую жизнь с конфликтов тоже не хотелось. В том, что в Позднем теперь начнется совсем другая, новая жизнь, Надя не сомневалась. Нет, ну надо же, как подфартило! И как она сама не додумалась давно прикончить Марка. Сломала бы ему шею со спины, да и всё.

– Я проверю, – предложила Надя.

И не дожидаясь ответа прошла в дом.

Она услышала сверху треск. Видимо, Игорь доламывал дверь. Надя быстро поднялась и повернула ключ в двери.

– Тихо-тихо, не маши кулаками, это я! Фу-у. Чем это воняет?

Любопытно, что вкуса Надя не чувствовала, а запахи очень даже.

– Это воняет мочой! – ответил взбешённый здоровяк. – Твой ухажёр надел мне на голову ведро.

Надя хихикнула, а потом сделала суровое лицо и сказала:

– Значит, так. По поводу ухажёров. Чтобы ни звука. Понял?

Игорь сразу остыл.

– Да понял, понял, – кисло ответил он.

– И у нас очень хреновые новости, – сказала Надя с грустью, в соответствии с ситуацией.

О том, что она рада последним новостям, Игорю было знать необязательно. Да никому необязательно.

– Какие ещё новости?

– Марк мёртв.

Игорь изменился в лице.

– Совсем? Или как ты?

Надя развела руками. Всё было понятно. Игорь напрягся. Он накосячил. И если живого Марка он не боялся, то сейчас всё изменилось.

– Пойдем, провожу тебя домой, – предложила Надя. – Фу. Ну и воняешь ты, конечно. Давай. Придешь домой, затопишь баньку. Ты не виноват. Соболев хитрый сукин сын. Я всё объясню Марку.

– Правда?

– Конечно. Ты, главное, не болтай.

– Надя, да я… – Игорь приготовился клясться.

– Знаю. Знаю!

Она провела мужика из двери сразу налево, в сторону дома. У его крыльца сказала:

– Ну, до скорого.

И развернулась, чтобы уходить.

– Надя… – позвал вдруг Игорь.

– А?

– Не дай ему меня сожрать.

Надя обернулась и посмотрела в его глаза. В них читалось, что Игорю очень страшно, но если с ним должно случиться что-то плохое, перед смертью он сдаст Надю не моргнув глазом. Она не разозлилась. Надя понимала, что это справедливое требование. И хотя ей совсем не хотелось возиться с Игорем и быть ему нянькой, она ответила:

– Не дам! Можешь на всякий случай пока развесить обереги. Они работают не только в равноденствие. Но я поговорю с ним.

Игорь заперся в доме, достал венки из осины и начал крепить к окнам и двери. Ничего, до вечера он как-то переждёт, а ночью просто свалит нахрен из этой деревни. Куда, к кому, зачем – этого он пока не знал. Но зомби в качестве председателя колхоза, так сказать, это уже слишком, товарищи.