Надя лежала полураздетая на кровати и смотрела на Гришу. Он, укутавшись в чёрную накидку, сидел за столом и сосредоточенно смотрел в книгу в старом потёртом переплёте. Хмурил брови. Поднял глаза от страницы, исписанной мелким почерком, посмотрел на девушку.

– Ты вообще не спишь?

– Я мешаю? Могу уйти, – равнодушно ответила Надя.

– Ты никогда мне не мешаешь.

Он снова уткнулся в гримуар. Что же делать с этой девчонкой? Связался чёрт с младенцем. Нет, младенец-то непрост, ох как непрост. Как бы хотелось Григорию понять, каким таким заклинанием в это место принесло бессмертие. Ненамеренно ведь принесло. Колдуны всего мира веками ищут способы продлить земную жизнь хоть на какое-то время. Найти бессмертие они давно уже отчаялись. А тут само возникло. Ну, ладно для живых. А это создание, на данный момент единственное в деревне, она вообще что такое? Ведь даже температура тела у Нади была совершенно нормальной. Как такое возможно при отсутствии сердцебиения и кровообращения? Как бы хотелось Григорию запустить сердце Нади в работу, чтобы снова билось. Чтобы она жила. Но он не обольщался. Слишком давно Надя мертва. Можно оживить того, кто скончался сутки назад. Ну, бог с ним, двое. Если сохранить тело. А тут уже все сроки упущены. Непонимание же происходящего в Позднем, что и как тут работает, почему, и откуда ноги растут, просто выбивало Белова из колеи. Он ещё раз вдумчиво прочитал страницу о магии защиты от духов, – Марк сказал, что именно такое заклинание сотворила его ведьма Софья, – закрыл книгу и вернулся в кровать. Обнял Надю, притянул к себе.

– Не поможет нам твой Соболев.

– Это он тебе сказал? – удивилась Надя.

Не сильно, впрочем, и удивилась. Так. Слегка. Насколько может удивиться неживой человек.

– Он сказал, что мы придумали ерунду. Ученый, тоже мне! Не понимает элементарных вещей.

– Расскажи, – промурлыкала девушка, потираясь носом о плечо Белова сквозь грубую ткань плаща.

– Каждая клетка хранит полную информацию о человеке. Если бы удалось оживить твою клеточку, любую, то могла бы появиться новая ты.

– Гриш, ты такой смешной! Новую меня всё равно должен был бы кто-то выносить и родить! Или ты хотел построить для этой цели инкубатор?

Белов помолчал. Поразился, как эта девушка, читая одни глянцевые журналы о красоте и моде, иногда так чётко мыслит.

– Ну… для этого и нужен был Соболев. Я думал, он что-то придумает.

– Построит инкубатор? – снова спросила Надя.

– Надь, давай снимем с него чары? Ну, раз он нам не пригодится.

– Нет. Пока не снимай. Позже.

– Ты любишь его, что ли?

– Я не умею. Ты забыл? – ровным голосом сказала Надя.

– Значит, и меня не любишь, – с горечью сказал колдун. – Значит, хочешь стать живой, чтобы быть с ним, с Соболевым, потому что он моложе и красивей.

– Гриша, я хочу стать снова живой, чтобы иметь возможность выйти отсюда. Чтобы снова чувствовать. Если Соболев не поможет, – кстати, он прав. Клонирование – бредовая идея. Если Костя ничем не может быть полезен, ищи другой способ. Магический. Я в тебя верю. Ты найдёшь!

– Ага. А ты станешь живой, и уйдёшь от меня к нему.

– Снова-здорово! – Надя освободилась из Гришиных объятий и вылезла из постели.

Он смотрел, как девушка одевается, и думал, что жизнь – абсолютное дерьмо. Он прожил на свете больше ста лет, и никогда никого не любил. Точнее, любил лишь однажды. Очень давно. Когда был совсем молод.

Потом запретил себе думать о той любви, вспоминать о ней. У него были дела поважнее, а вспоминать о той истории было слишком больно. И вот, спустя сто лет, Белов втрескался по уши. Как это называется? Седина в бороду, или как-то иначе? Так в его бороде ни одного седого волоса. Григорий выглядел лет на сорок, интересно, сколько бы это продлилось, если бы он не пришёл в Позднее, где можно не волноваться о старости и смерти?

Надя поставила сковороду на печь и ловко чистила картошку. Быстро порезала клубни, закинула на сковородку, потом принялась резать салат. Она знала, что Белов смотрит на неё. Любуется, злится, что влюбился. Ревнует. Надю все эти чувства Белова не задевали. Ей было всё равно. Не всё равно ей было из-за Соболева. Вот только ревновал Гриша зря. Не любовь, на которую Надя не была способна, была мотивом её действий. Злость и ненависть. Она наплела Грише, что Соболев – большой ученый, способный помочь Белову оживить её. Про клонирование ведьмак уже нафантазировал сам. Он сказал, что оживить Надину плоть совершенно невозможно, и принялся искать лазейки. Она подыгрывала ему ровно настолько, чтобы не вызвать подозрений. Пусть лучше думает, что она предпочитает Соболева, чем догадается, что задумала Надя.

Если бы ей было достаточно одного Кости, он бы уже ответил за содеянное. Это из-за него Надю держали в подземелье. Это он жестоко пренебрег ею, как будто Надя – прокажённая. Как будто она хоть в чём-то виновата. И это Соболев уничтожил её дом, разрушил его. Взорвал. Сжёг. У него было оправдание, благая цель, он убивал тварей? Отлично! Тогда Соболев должен сам стать таким же монстром, как она. Однажды Надя уже пыталась, но ей не удалось довести дело до конца – Костю спасла собака. В этот раз она не промахнётся. Привороженный, Соболев будет возвращаться сюда снова и снова, и Наде просто нужно будет выбрать момент, когда лучше всего осуществить задуманное. Она бы уже сделала это в ту ночь, когда Соболев приезжал под действием приворота. Но его одного убивать не входило в Надины планы. Второй, сообщник Соболева, тоже должен был ответить. За всё!

После ужина, вкуса которого Надя, как всегда, не почувствовала, она объявила Грише:

– У себя переночую. Марк бесится. Не надо его злить.

– Брось! Что тебе Марк? Ты можешь им закусить на полдник, – попробовал остановить её Григорий.

– Тобой тоже могу.

Надя взглянула на Белова своими бездонными глазами, и он сдал позиции. Не стал настаивать. Был бы это кто-то другой, не Надя, он бы сумел защититься от монстра. Но с Надей Григорий делил постель. Захочет, и перекусит, а прогнать девушку у ведьмака не было сил. Прогнать, значит расстаться, больше не видеть. А такого Белов себе представить не мог.

– Гриша… – нежным голоском сказала Надя вдруг. – А тебе не противно?

Он посмотрел непонимающим взглядом.

– Ну, что я мёртвая… не противно тебе?

– Дура! Я тебя люблю, – с мукой вымолвил Белов.

Надя подбежала, поцеловала его, потрепала по волосам. Шепнула «Спасибо», и убежала, только ветер свистнул в дверях, и стало тихо. Белов крякнул, и прошёл к столу, к своему гримуару.

Неужели нельзя ничего сделать, чтобы вернуть её в нормальное состояние? Была у Григория одна идейка… но для её реализации требовалась очень серьёзная магия, не баловство какое-нибудь наподобие приворота или магического барьера. Для её реализации нужно было обратиться к богу времени, Хроносу. Призвать его. Проблема была даже не в том, что придется приносить жертву, чтобы Хронос не разгневался за то, что его призвали. И не в том, что придётся умолять его нарушить естественный порядок вещей, чтобы вернуться в то время, когда Надя пошла на озеро и утонула. Если Хронос вернёт его в прошлое, Белов может спасти Надю. Не дать ей утонуть. Для Бога времени это ерунда, пара пустяков. Но кое-что останавливало Белова… например то, что вмешательство в прошлое, как гласили источники, влияет на будущее. Положим, Надя выжила тогда, три года назад. Не утонула. Как бы в таком случае развивались дальше события с её участием? Встретил бы её Белов, или Надя погибла бы позже? Сгорела вместе с другими жителями Позднего в ту ночь, когда Соболев устроил тут последний день Помпеи. Или не сгорела, а ушла из деревни, и уехала вместе с Соболевым в Москву. Или… да так можно неделю потратить на предположения только! Потому что, если изменить прошлое, будущее тоже изменится, в этом Григорий был точно уверен. Но даже не это было самым пугающим во встрече с могущественным богом времени…

Дело в том, что тут, в Позднем, пусть ненамеренно, но совершенно точно был нарушен естественный ход времени. Белову пока не удалось разобраться, что именно случилось в этой деревне. Каким образом заклинание ведьмы сработало так, что живые тут не стареют, а мёртвые – не лежат в земле, но нарушение было налицо. Гриша бы назвал это застывшим временем. Или замершим. Часы в Позднем остановились: вроде и времена года сменяют друг друга, и на живых покойников действуют дни равноденствия по календарю, а всё одно: время стоит. Не идёт. Это произошло ненамеренно, и – Белов был уверен – не попало в поле зрения высших сил. А если Хронос узнает про Позднее, нарушающее все законы природы, что он сделает? Вряд ли ничего. Вряд ли он скажет: «О, ребятки, да вы тут не стареете и не умираете? Круто! Продолжайте в том же духе!» Скорее всего, бог времени разозлится и разрушит этот застывший мирок. Белов понимал, что это эгоистично и подло по отношению к женщине, которую он полюбил, но возможное вмешательство бога Хроноса в дела Позднего пугало его гораздо больше, чем вечная жизнь с живущей мёртвой Надей. Григорий подумал ещё несколько минут над подобной перспективой, и решил пока отложить идею призвать бога. Навсегда, или до лучших времён – жизнь покажет. Главное, никому не говорить об этом. Белов только нашёл такое место, где можно жить вечно. Точнее, получается, место нашло его. Но это неважно. Главное, цель достигнута: тут можно забыть о старости и смерти, даже ритуалов никаких не нужно совершать, которые Григорий практиковал для сохранения молодости уже лет девяносто. А для спасения Нади он найдёт другой способ. «Нет другого способа», – шепнула в голове Белова его сила мага. Та самая сила, что позволяет видеть людей насквозь, а события – наперёд. Вот только по отношению к Наде эти способности не работали. Она не вписывалась в стандартную картину. Мертва. Ни ауры, ни энергии. С Надей Белов не был ни в чём уверен. Не знал, о чём она думает. Куда пойдет, и что будет делать. Всё бы отдал, чтобы знать, но… увы. Это было невозможно.

Надя вошла к себе в дом, заперла дверь и занавесила окошки. Девушка не сомневалась в том, что никто и близко не подойдёт к её дому. Новые жители Позднего знали, кто она. Были предупреждены. Они так смешно и печально изо всех сил старались не коситься на Надежду. Из кожи вон лезли, чтобы общаться с ней, как с обычным человеком. Но чем больше старались, тем более нелепо это выглядело. Надя подошла к зеркалу и сказала своему отражению:

– Ты монстр, дорогуша. Чудовище. Неведомое ранее исчадие ада. И тебе очень повезло, что Гриша не брезгует тобой. Так-то. Цени!

Соболев брезговал. Ему стало противно, как только он понял, кто она. Подонок выгнал Надю из своего дома посреди ночи. А она, наивная, ещё на что-то надеялась. Мечтала оставить его тут насовсем, чтобы быть с ним. Даже после того, как Соболева перекосило от осознания, что он спал с мёртвой женщиной. Хорошо, что всё прошло. Всё, кроме злости и желания отомстить. Интересно, откуда эти, очень живые, чувства? Надя вытащила из ящика комода склянку с духами. Именно в них Гриша добавил крови Соболева, что-то при этом наговаривая на духи. Один раз уже сработало, сегодня Надя намеревалась повторить.

Она капнула ароматную жидкость на палец и прикоснулась к шее и груди на уровне небьющегося сердца. Убрала духи обратно, и посмотрела на плотно зашторенные окна. Нет, никто не решится прогуливаться около Надиного дома, но… бережёного бог бережёт. Или кто там бережёт таких, как она? Хотела бы Надя знать, да, видимо, не положено.