ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Два месяца спустя

Сарай вращала кинжал в одной руке, не сводя глаз с ласки перед собой.

— Я здесь не для того, чтобы торговаться, — напомнила она ему. — Закон был пересмотрен. Вы не можете заставлять своих гильдейцев работать дольше двенадцати часов в обход правил.

Магистр Гильдии Камней Албанус в который раз переставлял цветы в вычурной вазе. — Знаешь, это эрригальский фарфор, — он указал на гладкую поверхность. — Оценивается в шесть тысяч ауреев. Он может стать твоим.

— Нет, спасибо. — Гильдейцы, которые постоянно «проходили мимо» открытого окна его кабинета, выглядели с облегчением после её отказа. Один мужчина, который, казалось, думал, что хорошо спрятался в углу снаружи, приподнял брови. — Два человека уже мертвы от переутомления. Я здесь из вежливости. В следующий раз я приду с ордером.

Албанус выпрямился. — Вы все думаете, что можете ворваться сюда и разрушить наш бизнес. Мы обеспечиваем работой этот город. Мы стоим гораздо дороже, а вы потакаете им?

— Стоите гораздо дороже, — повторила она. Её кинжал перестал вращаться. — Гораздо дороже?

За окном подслушивающий гильдеец слабо улыбнулся.

Она поднялась. — В последний раз говорю: я здесь не для переговоров. Если Тетрарх Кадра или я услышим о каких-либо нарушениях, ваши карьеры будут у вас отобраны.

Он неприятно улыбнулся. — Попробуй, и я отправлю вас обоих прямо обратно к дверям Смерти…

Её кинжал сорвался с руки. Свет блеснул на фарфоре, и Албанус взвизгнул, когда ваза рухнула на пол и разлетелась вдребезги.

— Шесть тысяч ауреев! — Он схватился за осколки, пытаясь собрать как можно больше.

Выбрав несколько, она вышла из его кабинета, швырнула их в ближайший куст и кивнула плохо спрятанному гильдейцу.

— Попробуй другой угол, — сухо посоветовала она.

Медленная, странно знакомая улыбка коснулась его губ. — Интересно. Не сработало.

Его голос был… невероятным. Успокаивающим, но в то же время таящим угрозу. Мягкое погружение в ледяные воды. И тут до неё дошло. Он напомнил ей Кадру.

Солнечный свет упал на его лицо, когда она попятилась. Её глаза расширились, она открыла рот, чтобы вскрикнуть, но он приложил палец к её губам.

— Ты никогда не видела меня сегодня. И больше не заметишь, пока я не дам разрешения. — Тошнота захлестнула её, зрение затуманилось, когда он наклонился, чтобы прошептать ей на ухо: — Скоро увидимся, Призывающая Смерть.

Она моргнула, недоумевая, почему вдруг остановилась в пустом дворе Гильдии без всякой причины. Помотав головой, она вышла наружу и обнаружила Анека, ожидающего у Целума. Тот выглядел слегка обеспокоенным криками, доносившимися из кабинета Албануса.

— Мне стоит спрашивать?

— Я потратила целый час, разговаривая с ним, хотя должна была сделать это сразу, — Сарай убрала кинжал в ножны. — Что привело тебя сюда?

— Она уезжает, — тихо сказал Анек. — Я подумал, ты захочешь знать.

Сарай замерла.

— Понимаю.

— Я подумал, что мы вчетвером могли бы проводить её, — они взобрались на лошадь.

Сарай забралась в седло и была уже на полпути по улице, когда нахмурилась.

— Погоди, ты сказал «все четверо»?

Золотистые лучи прорезали розовеющее небо. Лето пришло в Эдессу месяц назад, и оно было таким же прекрасным, как Сарай себе представляла. Ковры из солнечных чаш и пустынных бархатцев устилали территорию Академии, пробиваясь сквозь трещины в булыжной мостовой. Тельмар, постепенно отходящий от ибеза, увлекся их рисованием, в то время как Гай упрямо отказывался выходить на улицу, так как от пыльцы у него непрерывно слезились глаза. В результате ей приходилось разъезжать повсюду и выполнять всякие поручения: заниматься вопросами дренажа ливневых вод после бури и, время от времени, отправляться в другие города для ведения дел. Кого-то удивляло её присутствие, но ей нравилось видеть страну с разных сторон, узнавая всё больше о её тонкостях и людях.

Она и Анек спешились у городских ворот, у самого входа в квартал Кадры. Две фигуры, стоявшие там, обернулись, заметив их приближение.

Цисура нерешительно подняла руку в знак приветствия, закрепляя переполненную седельную сумку на лошади. Рядом с ней Харион высокомерно повёл носом в их сторону.

— Что ж, желаю вам всего наилучшего, — коротко бросил он, проходя мимо них в облаке темно-синих одежд.

— Уже уезжаете, Харион? — вежливо осведомилась Сарай и увидела, как он нахмурился.

— Для тебя — Тетрарх Харион, подавальщица, — огрызнулся он.

— Вы всё ещё должны мне сотню ауреев, Тетрарх Харион, — мило сказала она и рассмеялась, когда он проворчал что-то о том, что вернет деньги позже.

Анек покачали головой, глядя вслед уезжающему.

— Он никогда их не вернет. По уши в долгах перед всеми дворянами и магистрами гильдий, которых он подкупил, чтобы избраться.

— Зато забавно припоминать ему об этом, — задумчиво произнесла Сарай. — Видеть этот панический блеск в его глазах.

Анек фыркнули, хлопая Цисуру по плечу.

— Надеюсь, новая должность тебе понравится. В Киртуле, кажется?

Цисура кивнула.

— На военном аванпосте. Слышала, там строгие порядки, но… может, это пойдет мне на пользу.

— Рад это слышать.

Затем Цисура повернулась к Сарай и замолчала, опустив глаза. В те дни, что последовали за событием, которое публика окрестила Великим Расплетением, они почти не виделись: объявлялись выборы, выдвигались кандидаты, Харион покупал себе место. А когда они встречались, всё было уже не так.

Так не будет никогда. Но она была обязана самой себе завершить эту главу.

Сарай повернулась к девушке, которая когда-то была ей сестрой, которая видела все её испытания и горести на протяжении стольких лет.

— Прощай, — тихо сказала она. Это было слишком скудное слово, чтобы выразить всё.

Цисура сглотнула. Она отступила.

— Возможно, вы навестите меня. Все вы.

Сарай не смогла ответить. Бросив взгляд на неё, Анек взяли инициативу на себя.

— И Тетрарха Хариона тоже? — усмехнулись они. — Нет, он слишком занят для нас. Но кто знает, что принесёт будущее?

Понурившись, Цисура взобралась на свою нагруженную лошадь.

— Увидимся тогда.

Она дрожаще выдохнула, задержав взгляд на Сарай. И на мгновение та девушка, которую она знала в Арсамее — до Аэлиуса, до всего этого — словно появилась вновь. Сердце Сарай сжалось и треснуло.

Цисура улыбнулась сквозь слёзы.

— Прощай.

Не говоря больше ни слова, она развернула свою лошадь и отправилась по извилистой дороге прочь из Эдессы, мимо маленьких городков и изгибающейся реки, к месту, которое могло стать началом её собственного пути.

Сарай смахнула слезу, катившуюся по щеке, пока фигура Цисуры не превратилась в едва заметную точку вдали. Позади неё шелестнули одежды: стражники у ворот вытянулись в струнку, и она поняла, кто приближается, ещё до того, как его грубая рука легла на её ладонь.

— Что это я слышу о шести тысячах ауреев? — серьёзно поинтересовался Кадра, вызвав громкий хохот Анека.

— Это мой сигнал уходить. — Они склонили голову перед Кадрой. — Она в последнее время стала такой же невозможной, как ты.

Он выглядел довольным. — До меня доходили слухи.

Покачав головой, Анек уехали, когда солнце опустилось низко к горизонту, а Цисура давно исчезла из виду. Что-то вертелось на языке: смутный образ фигуры в Гильдии Камней и искажённая тень в нескольких шагах от неё. Но стоило вдохнуть, как мысль тут же растаяла.

— Результаты выборов последнего Тетрарха должны появиться со дня на день. — Большой палец Кадры погладил её запястье. — Кандидат от магистров гильдий лидирует.

Сарай вздохнула. — Это никогда не закончится, да?

— Нет, — тихо ответил он. — Всегда найдётся кто-то, с кем нужно бороться, великий или малый.

Она подняла лицо к нему, полная решимости. — Значит, мы продолжим. Ты и я.

Последние лучи заходящего солнца осветили его уставшее лицо, и в его чёрных глазах было столько любви, что она не могла удержаться и обхватила его за талию.

— Ты и я, — согласился он с лукавой усмешкой.

С тихой радостью Сарай поцеловала самого жестокого Тетрарха Ур Динье под небом цвета крови, зная, что наконец нашла своё место в мире, который они будут создавать вместе.

И девушка из башни Сидран улыбнулась.

КОНЕЦ