ПРОЛОГ

Девушка была ещё жива, когда он вернулся со скатертью, которую они собирались использовать, чтобы избавиться от её тела.

Ткань скользила между пальцев — медовый шёлк, саван, более подобающий голубой крови, нежели её собственной, хотя она бы вряд ли оценила это по достоинству. Порыв ветра, ворвавшийся с балкона, притушил факелы в бальном зале, но он всё ещё мог различить фигуру на полу и услышать, как её затруднённое дыхание участилось, стоило ему подойти ближе. Больше труп, чем человек, она скорчилась в позе эмбриона, прижимая остатки одежды к исхудавшей груди. Рваные раны исчертили её грудь и землисто-бледное лицо. Клочья опалённых волос усеивали пол вокруг неё, а то, что осталось, намертво спеклось с кожей головы.

Он поджал губы. Только не это. После короткого, тщетного поиска остатков терпения он впился взглядом в идиота, стоявшего на другом конце зала.

— Пять минут, — процедил он сквозь зубы. — Я оставил тебя на пять минут, чтобы ты разделался с ней и подготовил к утилизации. Какого чёрта здесь происходит?

Остолоп заерзал, вцепившись в руку. Сквозь его пальцы сочилась кровь из скверной раны.

— Это первосортный товар.

В теле, истекающем кровью на пол, не было ничего «первосортного», но его деловой партнёр никогда не отличался умом.

Он расстелил скатерть.

— Как она умудрилась тебя полоснуть?

— Она целительница, — сплюнул дурак. — Рванула на меня, когда я до неё дотронулся.

— Ну, значит, она слаба, иначе превратила бы тебя в жидкое месиво, вместе с костями. Был бы сейчас кричащей бесформенной грудой кожи. — Он позволил внезапно притихшему мужчине обдумать этот образ. — Упаковывай её.

— Я даже насладиться ею не успел, — упрямо пробормотал дурак, приседая, чтобы оценить учинённый им беспорядок. — Хотя, может, ещё получится…

Пытаясь подавить — и безуспешно — удивление тем, что этот человек способен испытывать энтузиазм по отношению к полусожжённой, полуживой девушке, он снова перевёл взгляд на пол. Её сопротивление дорого ей обошлось. Обломки стула разлетелись у её головы, осколки керамики от некогда богато украшенной вазы вонзились в кожу, пуская кровь по плитке. Клянусь Эльсарами, избавиться от неё будет сущим мучением.

— Чего я не могу понять, так это почему она здесь оказалась, — его голос стал опасно тихим. — Она явно не маг иллюзий, а эта комната надёжно защищена. Как она вошла?

Другой мужчина поднялся, его лицо стремительно теряло краски.

— В своё оправдание скажу, — пробормотал он, — я не мог знать, что она пришла в сознание.

Внутри остро кольнуло предчувствие беды. В своё оправдание. Самые бесполезные слова в любом языке.

В два шага он схватил мужчину за воротник:

— Объясняй.

— Я засунул её в чулан перед нашей встречей, ясно? На потом. Я думал, она спит… — Дурак захрипел и побагровел, когда он сжал хватку сильнее. — Её вино было с дурманом! Несколько глотков должны были её вырубить!

Он оттолкнул его с целым каскадом проклятий:

— Она лишь притворилась, что пьёт, ты хавидский олух! Они нынче умнее. Они не глотают бездумно всё, что им предлагают.

А это значило, что она была в сознании всё это время. Могла подслушать их. Всё, ради чего он работал, могло исчезнуть в мгновение ока — и всё из-за порочности одного человека. Он никогда не любил этого дурака, но сегодня с удовольствием сжёг бы ему горло дотла. Должно быть, его мысли отразились на лице, потому что партнер поспешно отступил в сторону, вне пределов досягаемости.

— Клянусь Эльсарами, это была ошибка, — прохрипел дурак. — Этого больше не повторится…

— Значит, не давай ей задерживаться здесь, — прошипел он. — Потроши её. Живо.

— Но я не успел…

— Я похож на того, кому есть дело до того, успел ты её трахнуть или нет?

Дурак съёжился.

— Есть ещё кое-что.

Мне стоит просто убить его. Он выждал.

Мужчина смотрел куда угодно, только не на него.

— Это та самая, которую привела твоя девчонка.

Он замер, пока смысл слов доходил до него, а затем рванулся через комнату. Дурак метнулся в сторону, пальцем черкнув по руне на своей армилле. Щит из молний с шипением и треском ожил, окутав его.

Стоя внутри него, он скрестил руки на груди, выпятив подбородок, несмотря на выступивший на висках пот.

— Это просто какая-то девчонка с севера!

— Какая-то девчонка с севера, которую мой помощник счёл достаточно ценной, чтобы притащить сюда! — рявкнул он. — Она видела тебя с ней сегодня? — Он выругался, когда мужчина кивнул. — Что произойдёт, когда она обнаружит, что та пропала, а ты был последним, кого видели рядом с ней?

— Мы же разберемся, верно?

Мы. Конечно, внезапно именно в его обязанности входит исправление всего этого хаоса.

— Вот поэтому тебе не стоило её трогать, бесполезный ублюдок!

Сжав кулаки, он с ненавистью посмотрел на девушку. Её веки дрогнули, сознание возвращалось к ней урывками. Она должна исчезнуть. Она знает слишком много. Но что делать с его прелестной помощницей? Как только тело найдут, она заподозрит дурака. Нежелательная помеха, когда у него такие планы на их будущее. Сбить её со следа — его голова резко поднялась, сердцебиение вернулось в спокойный ритм.

Он улыбнулся.

— Снимай щит.

Другой мужчина имел наглость подозрительно осмотреть его, прежде чем подчиниться. Молнии рассеялись с треском, в воздухе остался висеть дым.

Он поднял скатерть. По крайней мере, они сберегут шёлк.

— Сбрось её с балкона.

У дурака отвисла челюсть.

— Но это привлечёт ещё больше внимания.

— В том-то и дело. Это убийство? Самоубийство? Любовная ссора, пошедшая не так? У каждого будет своя теория. Они напишут нам историю.

— Твоя девчонка может в это не поверить, — мужчина почесал небритую щеку. — Она правда такая особенная? Миленькая, если любишь хрупкий тип, но…

— Она поверит, — отрезал он. Она всегда верила. Заметив, как на лице мужчины расцветает облегчение, он молниеносно выбросил руку и снова вцепился в посиневшую плоть на его шее. — Но выкинешь ещё хоть раз подобный трюк, и с балкона полетишь уже ты.

Дурак кивнул, его глаза слезились от хватки. Отпустив его горло, он проигнорировал короткую вспышку гнева на лице мужчины. Обида была определяющей чертой их союза. Хозяин и его безмозглый, но мощный пёс. Они нуждались друг в друге и ненавидели осознание этого факта.

Девушка дернулась, когда дурак направился к ней. Схватившись за остатки её волос, он потащил её к балкону, встряхивая за скальп, когда она пыталась сопротивляться. Керамические осколки звякали, когда её тело прокладывало путь сквозь обломки разбитой вазы. Он наблюдал за тем, как мужчина колеблется, и вздохнул.

— Таких, как она, будет полно, как только всё придёт в движение, так что просто сбрось её…

— Ты отвратителен.

Он замер, услышав хриплый звук. Девушка, прислонившись к балконным перилам, с вызовом впилась в него взглядом. Он увидел в её глазах осознание неизбежной смерти, ненависть к нему и к этому дураку — всё это было предсказуемо, — но выражение, которое промелькнуло на её искривлённых губах, заставило его повременить. Это была насмешка.

— Ты думаешь, что ты такой умный, — прохрипела она. — Но кто-нибудь заметит. Они будут задаваться вопросом, почему я умерла.

Он присел на корточки так близко к ней, как только мог вытерпеть. По правде говоря, запах, исходивший от неё, был ужасен: горелая плоть, пот и медный привкус крови, от которого у него всегда сводило желудок.

— Люди могут задаваться вопросами, — признал он, стараясь дышать поверхностно. — Кое-кто, возможно, даже сложит всё воедино. Но они всё равно ничего не смогут с этим поделать.

— Эльсары проклянут тебя за это. — В её голосе звучало чистое омерзение.

Он выпрямился:

— Мы молимся одним и тем же богам, моя дорогая. И, судя по твоему состоянию, я бы сказал, что я им нравлюсь куда больше. Но… — он задумчиво замолчал, — мы можем в этом убедиться.

Дурак оживился:

— Ты хочешь сказать…

Жаль. На самом деле он пытался избавить её от этого.

— У нас достаточно времени, чтобы немного повеселиться. Посмотрим, явятся ли Эльсары на зов.

Глаза другого мужчины заблестели, одна рука уже легла на рукоять кинжала.

Он кивнул девушке на прощание, когда дурак начал. Лунный свет ударил в металл. Кровь брызнула дугой на каменные плиты балкона — придётся велеть их как следует вычистить. Её глаза не покидали его лица; ужас и ярость затмевали всякий свет, пока она молила богов и Святых о спасении. Кричала в отчаянии, а затем в агонии.

Он покачал головой. По правде говоря, ей следовало бы поблагодарить его. К следующему утру какая-то непримечательная северная девчонка станет главной темой для разговоров во всей Эдессе. Он дарит ей смерть настолько зрелищную, что она останется в легендах.

— «Девушка с Сидранской башни», — задумчиво произнёс он и улыбнулся, глядя, как она падает в осколки лунного света. — О да. Это прилипнет намертво.