ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ

Вспышка агонии выпрямила её спину, слишком знакомое давление колючими пальцами сжало сердце, пытаясь вырвать его из груди.

Сарай не сопротивлялась, не так, как четыре года назад. Закрыв глаза, она отдалась мучению, позволяя ему поднять её с земли и увлечь к слишком яркому небу. Мир сузился до пронзительного свиста ветра, пока каждая капля силы безжалостно вырывалась из неё.

Но она не сломалась. Не могла. Она была той самой девушкой из башни Сидран и Петитором самого безумного человека во всей Эдессе. Ничто не могло её сломить. Поэтому она не кричала, а просто дышала сквозь боль.

Затем что-то мелькнуло на краю её зрения.

Чёрное пламя вспыхнуло высокой стеной вокруг неё, сгущаясь, пока не оформилось в фигуру, по крайней мере вдвое выше её самой. У неё перехватило дыхание.

Золотой узор на капюшоне и вороненая броня были безошибочно узнаваемы, как и весы, висящие на плаще для взвешивания душ. Мечи всех видов и металлов были вложены в сотни ножен, пристегнутых к его телу. Но что приковало её взгляд, так это его безжалостные глаза — тёмные и красные, как кровь, на вечно юном, сером лице. Глаза, которые она видела однажды прежде.

Прошли мгновения тишины, прежде чем Смерть приподнял бледную бровь.

— Ну?

Это слово несло в себе весь холод ледяного севера и все молящие крики каждой умирающей души. Она пала бы на колени в благоговении, если бы не тот факт, что они парили на полпути над Эквитасом.

— Лорд Смерть, — её голос прозвучал как ржавый скрип. — Я прошу об одолжении.

Смерть приблизился, коснувшись её руки ледяным пальцем. Его лицо выразило лёгкое любопытство при виде шрамов, но глаза оставались абсолютно, нечеловечески пустыми.

— Я не позволил тебе уйти четыре года назад, чтобы ты снова оказалась здесь, — он склонил голову к их окружению и одарил её выразительным взглядом. — Ты заигрываешь с катастрофой.

Её благоговение разбилось о его отстранённость.

— Катастрофа сама нашла меня, — огрызнулась она, указывая вниз на фигуру Аэлиуса в белых одеждах. — Этот человек использовал ваши имена, чтобы тиранить этот город, но вы ничего не сделали, чтобы его остановить. Неужели это так мало весит для вас?

Смерть выглядел заинтригованным. — А почему это должно весить много? Не мы были причиной тех смертей.

Она прикусила язык, прежде чем смогла оскорбить бога, чьей помощи искала.

— Вы исполните мою просьбу или нет?

Слабая тень веселья промелькнула на его железно-сером лице. — Я её еще не слышал.

— Там есть мужчина, который только что… умер, — прошептала она, чувствуя, как слёзы жгут горло. — Я хочу его вернуть. Целым и здоровым, в прежнем состоянии.

Смерть наклонил голову, прежде чем достать чёрную книгу из складок своих одежд.

— Имя? — поинтересовался он.

— Дреневан, — её голос дрогнул. — Дреневан бу Кадра.

Бог пролистал несколько страниц, прежде чем его брови слегка сошлись.

— Он? — Смерть звучал смутно брезгливо. — Тот, кто за последние четыре года прислал мне двести пятьдесят девять человек?

Сарай закрыла глаза, разрываясь между болью и истерическим смехом. Боги, он что, убивал кого-то каждую неделю?

— Ты просишь меня вернуть убийцу в мир живых, — алые глаза Смерти были безжалостны. — И делаешь это по самым низменным причинам.

Она сжала челюсти. — Каждому, кто совершает Призыв, боги даруют одно желание.

— Мы выполняем не каждое желание, — мягко произнёс Смерть. — Не в тех случаях, когда это может принести вред.

— С каких пор в обязанности Смерти входит сохранение жизни? — парировала она. — Я не утверждаю, что он хороший человек. Но никто из тех, кого он убил, не был невинным. Если бы их оставили в покое, они принесли бы ещё больше трагедий.

Смерть молчал. С каждой секундой внутри неё рос ужас. Потому что, если даже сами боги не помогут ей, значит, он действительно ушёл навсегда.

Слёзы покатились по её щекам. Я даже не могу вспомнить, что сказала ему в последний раз.

— Значит, это конец? — прошептала она.

Лицо Смерти оставалось непроницаемым.

— Дважды наши пути пересекались без последствий для тебя, — отметил он, и очертания его фигуры уже начали таять. — Постарайся сделать так, чтобы третьей встречи не было.

— Постой! Умоляю, хотя бы скажи ему, что я…

Чёрное пламя погасло, исчезая из виду, и Сарай осталась ни с чем, кроме земли, к которой она медленно приближалась, падая вниз, и боли, настолько глубокой, что для неё не находилось слов.