ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Сарай проснулась и нашла записку от Кадры: он просил встретиться в его кабинете на станции стражи, а снаружи заграждений Аоранской башни её уже ждал Гайус, чтобы сопроводить.

Спешившись у станции, она проигнорировала перешёптывания стражников — по-видимому, все были в курсе назначенной награды. Вместо того чтобы проявить такт и смутиться, группа людей на её пути восприняла её суровый взгляд как приглашение окружить её. Большинство из них были знакомыми лицами — теми, кто полтора месяца игнорировал её и смотрел на то, как Туллус душит её, словно на занимательное представление.

Сарай скрестила руки на груди. — Да?

Гайус занервничал от ядовитых ноток в её голосе. — Позволь мне проводить тебя к…

— Неплохо вчера получилось, — вставила какая-то женщина. — А я думала, ты коррумпированная.

— Полутора месяцев испытаний не хватило, чтобы доказать обратное?

Она пожала плечами. — Нам нужно было понять, из чего ты сделана. Многие пытались войти в доверие к Тетрарху Кадре, чтобы шпионить за ним.

Сарай не стала упоминать, что и сама согласилась на то же самое. — Значит, смотреть, как Туллус меня душит, было лучшим способом выяснить, шпионка я или нет?

Женщина скривилась, словно проглотила лимон.

— Прошу прощения. — Гайус одарил Сарай примиряющей улыбкой. — Нам стоит поторопиться к Тетрарху…

— И всё же, Тетрарх Кадра должен тебе доверять, раз решил оставить тебя здесь на постоянной основе, — перебил другой стражник.

Её глаза сузились. — На постоянной?

— Работать в его кабинете время от времени, как и он сам. Мы всё гадали, зачем он каждый день таскал тебя по рынкам.

Желваки на щеках Сарай заходили. — «Таскал меня», — повторила она ровным голосом.

— Ты разобрала полугодовую норму дел за шесть недель, — беззаботно продолжал стражник. — Это что-то с чем-то.

Улыбка, которую Сарай подарила Гайусу, была оскалом. — Ещё бы.

Гайус поспешно втолкнул её в здание станции. Проведя её по коридору с мраморным полом, граничащему с внутренним двором, он указал на дверь в самом конце.

— Это кабинет Тетрарха Кадры. Нам придётся снести пару стен, чтобы построить твой. Пока ты в безопасности, работать будешь в основном там.

— Как он справлялся до моего появления?

— После судов он запирался внутри, чтобы записывать решения до позднего вечера. Почти не спал. — Гайус покачал головой. — Не знаю, как он это выносил.

Она тоже не знала. Его трудоголизм был бесчеловечным. Она склонила голову набок. — Ты знаешь Кадру восемь лет?

— Более-менее. А что?

— Хорошо. Ты можешь прояснить один момент. Сколько ещё попыток удушения меня ждёт в будущем?

Он побледнел. — Проситель Сарай, Тетрарх Кадра не планировал, что Тетрарх Т…

— Не считая Туллуса, я ещё не забыла Энниуса, — отрезала она, и он умолк. — Когда я стала Просителем, я не договаривалась о том, что буду сжигать людей заживо. Или что выполню полугодовую работу за шесть недель. Есть ли причина, по которой Кадра пытается меня убить?

— Я уверен, он просто хочет убедиться, что ты наберёшься опыта в самых разных…

— Удушениях? Уроках по тому, как пытать человека?

Гайус благоразумно воздержался от дальнейших комментариев. Он провёл её через лабиринт коридоров, указывая на койки, где стражники отдыхали между сменами, на хорошо укомплектованную кладовую и бочонки с вином, которые, судя по всему, пользовались спросом. Нарезая полоски копчёного мяса, он продолжал сыпать информацией, перескакивая с одного на другое: от состояния дел в Квартале Кадры — в целом спокойного — к новым подробностям злодеяний Хельвуса.

— Ты сделала много хорошего, — заверил он её. — Мы годами пытались засадить Хельвуса, но Тетрарх Туллус вечно вытаскивал его. Его репутация наконец-то пошатнулась благодаря тому, что ты материализовала ту память. — Он одарил её одобрительным взглядом. — Даже Тетрарх Туллус не может замять обвинение в убийстве после такого.

Она приняла кусочек мяса. — Туллус заминает обвинения в убийстве?

— О да. Придумывает какие-нибудь смягчающие обстоятельства, и богатенький отпрыск снова на свободе. Нет ни одного человека с деньгами, который не стремился бы заручиться его покровительством. — Гайус нахмурился. — Разве Тетрарх Кадра тебе не рассказывал?

— Не рассказывал, — медленно произнесла она. — У Кадры есть любимчики?

— Никогда. Он вещь в себе, закрытая книга… если только речь не идёт о тебе.

Она замерла с куском мяса во рту. — Что это должно означать?

Гайус округлил глаза. — Ты живёшь в Аоранской башне.

— Нет ничего захватывающего в том, что я допущена в интерьеры его башни.

— Запретное всегда манит, — настаивал он. — Никто из нас и представить не мог, что Тетрарх проявит интерес к…

— Честно говоря, меня тошнит от того, сколько вы все сплетничаете, — она впилась в него тяжёлым взглядом. — Полугодовая норма дел за шесть недель, и вы думаете, у меня есть время трахаться с ним?

Смущённый Гайус вскинул руки в знак капитуляции. — Мы предположили…

— Вы ошиблись в предположениях. — Всё это ничего не значило. Кадра доказал это вчера.

Гайус свернул за угол знакомого коридора, и она поняла, что они вернулись туда, откуда начали. Водяные часы у колонн капали медленно. Рассвет был лишь неясным предчувствием в чернильном небе.

Дрожь тревоги змеёй скользнула по её позвоночнику. Дверь кабинета Кадры высилась в конце коридора, как пасть волка, готовая захлопнуться. Она сглотнула, вспоминая все не самые лестные эпитеты, которыми наградила его у Хельвуса. Боги, она назвала его хавидским садистом.

Совершенно не замечая её смятения, Гайус ухмыльнулся. — Так мы прощены за вчерашнее?

Потребовалось время, чтобы смысл его слов дошёл до неё, но когда это случилось, она одарила Гайуса таким взглядом, что тот отшатнулся. Потянув воротник вниз, она продемонстрировала ему багрово-фиолетовые полосы, кольцом опоясывающие шею от хватки Туллуса.

Скулы Гайуса залились краской. Он уставился во внутренний двор, затем на плиточный пол, словно любой из них мог подсказать, что сказать.

— Игры, тесты… ваш Тетрарх может высоко их ценить, но я — нет, — её голос был ледяным. — Человеческой жизнью, человеческим достоинством нельзя играть.

Она оставила его там, с застывшим на губах извинением. Страх наполнял её по мере того, как она сокращала расстояние до кабинета Кадры. Её стук прозвучал слишком громко в тишине коридора.

— Войди, — его голос разрезал её хрупкую уверенность, словно лезвие.

Стуча каблуками по плитке, она закрыла за собой дверь. Кадра, сидевший за столом, поднял голову. Его кабинет был ещё проще, чем кабинет в Аоранской башне. Свитки пергамента теснились на узких полках вдоль стен. Свет проникал сквозь окно во всю стену, занимавшее левую часть комнаты. Через него она видела часть коридора и поняла, что он видел её разговор с Гайусом.

Она избегала смотреть ему в глаза.

— Я знаю о награде. Полагаю, мне велено прятаться здесь, пока не пройдут суд над Адмией и разбирательство по поводу скутумов?

Он склонил голову.

— Если хочешь.

— Не хочу. — Она не могла работать в этом тесном пространстве вместе с ним, где он мог видеть слишком глубоко и причинять ей ещё больше боли. — Я предпочла бы работать в Зале Архивов.

Его глубокий взгляд искал встречи с её глазами. Она с упорным упрямством разглядывала пол.

— Почему? — наконец спросил он.

— Децимус и архивариус в Зале Архивов твердили, что Йовиан проводил там почти каждую ночь. Он что-то искал, и, учитывая, что его убили за знания о дефектных скутумах, он явно нашёл это менее противозаконными методами, чем я.

— И его доказательства могли бы помочь тебе на суде. — Кадра выглядел задумчивым. — Если только они не исчезли.

— Вряд ли. Йовиан знал, что умрёт. Он не поленился вернуться домой, чтобы закрасить стены модраем, и писал письма на урдише, хотя на юге мало кто умеет на нём даже говорить, не то что читать. Он наверняка спрятал свои доказательства. Я найду их.

— Хорошая работа, — одобрительно сказал Кадра, и она подавила вспышку удовольствия. — Но ты всё ещё не ответила, почему.

— Почему я не хочу работать здесь с вами? — она притворилась, что задумалась. — Я бы хотела сохранить свою шею на плечах.

Его виски слегка напряглись.

— Это из-за того, что я «хавидский садист»?

У неё перехватило дыхание от того, как он превратил это грязное ругательство во что-то тёмное и элегантное.

— Я могу работать в Зале Архивов или нет? — она подалась вперёд, упёршись руками в стол, прежде чем осознала свою ошибку. Слишком близко.

Глаза Кадры сузились, фиксируясь на точке под её подбородком, и она поняла, что не поправила воротник. Вена на его виске вздулась, когда он начал изучать синяки.

— Я обвиню его в нападении, — каждое его слово было твёрдым, как гранит.

Истина. Она фыркнула.

— Зачем? Вы сами вызвали туда Туллуса. Вы… — она осеклась, прежде чем снова проклясть его. — Вы знали, что он жесток.

Плечи Кадры напряглись.

— Он не должен был к тебе прикасаться.

— И всегда ли всё идёт так, как вы планируете, Тетрарх Кадра? — удовлетворение наполнило её, когда его челюсть сжалась. — Так что не стоит утруждаться, ведь этого бы не случилось, если бы вы…

— Меня не всегда будет рядом, — черты лица Кадры стали отстранёнными. — На этой работе ты столкнёшься с сотнями таких, как Туллус, вплоть до дипломатических чиновников, которые будут ожидать от тебя услуг ради «сохранения мира». Я могу защитить тебя от самого худшего, но я не буду рядом каждый раз.

— Я знаю, чёрт возьми! Я знаю, что вчера вы устроили тот удар. Вы более чем выполнили свою часть сделки. Я злюсь не потому, что вы не спасли меня от Туллуса!

— Тогда из-за чего?

Проклятье, он даже не отрицал, что только что спровоцировал смерти двух Глав Гильдий.

— Как я должна работать с вами, если вы ничего мне не даёте?

Напряжение на его лице ослабло, словно она сказала нечто совершенно сбивающее с толку.

— Если бы вчера вы сказали мне, что Аэлиус и Туллус уже в пути, я бы поступила точно так же, но действовала бы быстрее или лучше подготовилась, взяв скутум из дома Адмии в качестве доказательства. Вы скрываете, вы запутываете, вы управляете всеми, как марионетками, и вы не понимаете, почему я не могу с вами работать? Кадра, вы видите во мне лишь инструмент.

— Никогда, — прорычал он сквозь зубы, и она замерла. Ледяная интенсивность этого слова подсказала ей, что он пытался отвести ей именно такую роль. И что он потерпел неудачу.

— Ни разу, — повторил он.

Истина. Она вдруг почувствовала странную лёгкость.

— Я поняла, — пробормотала она. Хотя на самом деле ничего она не поняла. Никогда ещё она не была в таком замешательстве.

Взгляд Кадры опустился на её шею. Пробормотав что-то, подозрительно похожее на проклятие, он взял край её воротника и бережно прикрыл им синяки.

— Работай в Зале Архивов, если должна, но проследи, чтобы тебя осмотрел целитель, — его голос понизился до глухого рычания. — Понятно?

— Понятно, — прошептала она, и он кивнул, его кончики пальцев на мгновение коснулись её челюсти.

Голод, похожий на бросок змеи, нахлынул на неё с такой скоростью, что, казалось, она вот-вот выпрыгнет из собственной кожи. Вспыхнув, она вцепилась в дверную ручку, чтобы не потерять равновесие. Его рука опустилась на стол, а в глазах, изучавших её лицо, зажглась пугающая интенсивность.

Она отвела взгляд.

— Я пойду. Не нужно никаких обвинений в нападении. Постарайтесь не развязать гражданскую войну в Тетрархии, пока меня не будет.

— Хорошо, — тихо ответил он.

Повернув ручку, она выбежала из его кабинета и остановилась у конюшен станции, чтобы сделать несколько медленных, успокаивающих вдохов. Её пронзила тоска при воспоминании о том, как его пальцы коснулись её челюсти, и о его явной ярости из-за её синяков. Он убил двух Глав Гильдий, чтобы защитить её.

Боги, помогите мне. Возможно, дело было не в том, что ему было всё равно. Возможно, только возможно, в своей одинаково закрытой манере они оба заботились друг о друге слишком сильно.