1. Изложив роды и разряды (modis) [снов], к которым относится сновидение Сципиона, давайте теперь объявим сам замысел (mentem) этого самого (eiusdem) сновидения [43] и саму [его] цель, которую греки называют σκοπόν [44], [и ещё], прежде чем рассматривались бы [собственно его] слова, давайте попытаемся открыть и тем достигнуть цели настоящего труда, так как уже в начале этой беседы мы доказали, что [оно] [45] учит нас [тому], что души хорошо послуживших государству после [смерти] тела возвращаются на небо и там наслаждаются непрерывным блаженством.

2. Ведь самого Сципиона к рассказу сновидения, о котором он [сам] свидетельствовал, что он долгое время хранил [его] в тайне (silentio), побудил такой случай. Когда Лелий [46] жаловался, что в общественных местах не [было] размещено ни одного изваяния Назики [47] в вознаграждение за уничтоженного тирана, Сципион после этого (post alia) ответил в таких словах: «Но хотя для мудрых наиболее полной наградой добродетели является само сознание выдающихся свершений, при всём том эта божественная добродетель жаждет не изваяний, укрепляющихся свинцом, и не триумфов [с их] высыхающими лаврами (laureis), но неких [никогда] непреходящих и вечно сохраняющихся (viridiora) видов наград». «Каковы же суть эти твои [виды наград]?» – сказал Лелий.

3. Тогда Сципион, [сказавший это]: «Позвольте мне, так как мы празднуем уже третий день…» [48] – и другое [прочее], посредством чего перешёл к рассказу о сновидении, поучая [слушателей], что те виды наград являются [никогда] непреходящими и вечно сохраняющимися, которые он сам видел на небе сберегаемыми (servata) для хороших правителей государств. Так как [это] показывается такими его словами:

4. «Но знай, Публий Африканский, дабы тем решительнее защищать дело государства: всем тем, кто сохранил отечество, помог ему, расширил его пределы, назначено определённое место на небе, чтобы они жили там вечно, испытывая блаженство» [49]. И немного позже об этом определённом месте он, чтобы [его] обозначить (sit designans), бает: «“Но, подобно присутствующему здесь деду твоему, Сципион, подобно мне, породившему тебя, блюди и ты справедливость и исполни свой долг, а этот долг, великий по отношению к родителям и близким, по отношению к отечеству величайший. Такая жизнь – путь на небо и к сонму людей, которые уже закончили свою жизнь и, освободившись от своего тела, обитают в той месте, которое ты видишь”» [50], обозначая [этим] γαλαξίαν [51].

5. Должно ведь знать, что [то] место, в котором, ему кажется, Сципион находится во время сна, есть Млечный круг, который зовётся γαλαξίας, если именно вначале он пользуется этими [вот] словами: «При этом он с какого-то высоко находящегося и полного звёзд, светлого и издалека видного места указал мне на Карфаген» [52]. И немного после, он говорит [об этом] более ясно: «”(Это был круг с ярчайшим блеском, светивший среди звёзд) и которое [53]вы, следуя примеру греков, называете Млечным кругом». Когда я с того места, где я находился, созерцал всё это, то и другое показалось мне прекрасным и изумительным» [54]. И об этом именно γαλαξία мы порассуждаем более пространно, когда будем говорить о [небесных] кругах.