Шайло

Я никак не могла унять дрожь. Наоборот, меня трясло все сильнее. Я пыталась осмыслить то, что видела перед собой. Лицо, навеки впечатавшееся в мои кошмары. Лицо человека, который должен был лежать в могиле.

— К-как?

Мой голос дрожал так же сильно, как и все тело. Я ненавидела этот звук. Доказательство того, что этот человек все еще способен внушать мне ужас.

Огаст ухмыльнулся.

— Ховард умеет обращаться с людьми. Может убедить их, что он именно тот, кем они хотят его видеть.

Я даже не взглянула на сокамерника Ховарда, несмотря на всю безумную чушь, которую он нес. Не могла отвести глаз от самого Ховарда. Это было слишком опасно. Словно передо мной крался хищник, готовый в любую секунду броситься.

Задай еще вопрос. Мне нужно было заставить их говорить и узнать как можно больше. И не позволять им приближаться.

— Кого он убедил?

Ховард рассмеялся, но этот смех совершенно не вязался ни с ним, ни с происходящим. Веселый, добродушный, словно у Санта-Клауса.

— Врач в тюремном медблоке и правда переживал тяжелые времена.

Огаст присоединился к его смеху.

— Старина доктор Адамс совсем расклеился после того, как жена бросила его и забрала детей.

— Идеальная почва, чтобы поверить в злобных женщин, способных разрушить тебе жизнь. — Глаза Ховарда сузились и остановились на мне. — А уж я-то знаю об этом все. Я утешал его, выслушивал. Я сам пережил предательство, когда пытался помочь человеку, а он обернулся против меня.

Помочь.

Меня замутило. Он действительно в это верил, и никто не смог бы его переубедить. А если я попытаюсь спорить, мне будет только больнее.

— Ты инсценировал свою смерть.

Огаст хлопнул в ладони и потер их друг о друга.

— Это было просто гениально. Док помогает изобразить припадок. Потом одна взятка сотруднику похоронного бюро — и свобода.

— Правда, в этом чертовом мешке для трупов пришлось пролежать несколько часов. — Лицо Ховарда исказилось от злости, и он резко повернул голову ко мне. — И это тоже из-за тебя. Ты заплатишь за все, через что заставила меня пройти. Но когда я с тобой закончу, ты станешь идеальной женой для моего сына. Будешь знать свое место и ценить все, что мы для тебя сделали.

Губы Огаста растянулись в звериной улыбке.

— А я помогу с воспитанием. И начнем мы очень скоро.

Меня накрыла волна головокружения, тошнота усилилась.

— Мне нехорошо. Кажется, те препараты, которые вы мне дали, плохо подействовали.

Огаст фыркнул.

— Не пытайся нами манипулировать.

Ховард шагнул вперед, и его глаза сверкнули в лучах дневного солнца.

— Хочешь заставить нас тебя пожалеть? Решила воспользоваться своей женской слабостью, чтобы мы почувствовали себя виноватыми?

Я не отступила, как бы сильно мне этого ни хотелось. Заставила себя стоять на месте. Ярость, вспыхнувшая от его слов, помогла. Слабой я не буду никогда.

Но сейчас у меня был лишь один шанс — перехитрить их обоих. Найти возможность и бежать со всех ног. Придется дождаться, пока один из них уйдет. Против двоих у меня не было ни единого шанса.

— Я просто говорю правду. Меня трясет и кружится голова.

Ховард внимательнее всмотрелся в меня.

— Она и правда бледная.

Огаст презрительно фыркнул.

— Принеси ей сока из холодильника, — приказал Ховард.

Огаст стиснул челюсти.

— Сам принеси.

Глаза Ховарда сузились.

— Это мое дело.

— А я тебе не слуга.

— Ты на меня работаешь. Я дал тебе деньги, чтобы ты смог встать на ноги.

— И я уже давно их отработал.

В глазах Ховарда снова вспыхнула злость, но теперь она была направлена не на меня.

— В первый раз ты все испортил. Чуть не попался.

На щеке Огаста бешено запульсировала мышца.

— Она заехала мне коленом по гребаным яйцам. — Он резко повернулся ко мне. — И за это ты тоже заплатишь.

Меня потрясло осознание, что именно Огаст пытался схватить меня возле бара с грилем. Я не смогла сдержать дрожь. Он мог похитить меня еще тогда. Запереть в этой хижине несколько недель назад.

И тогда у меня не было бы тех украденных мгновений с Рэмси. Всех тех первых разов, которые он мне подарил.

Огаст снова повернулся к Ховарду.

— Я доставлял ей письма. Черт, я годами находил людей, которые фотографировали ее для тебя.

Я застыла.

Фотографии?

Выходит, они следили за мной неизвестно сколько. Проникали в мою жизнь, пока я считала себя в безопасности.

Напряжение на лице Ховарда немного ослабло.

— Фотографии были хорошими. Ты прав. Ты сделал немало.

— Еще бы.

Ховард сжал плечо Огаста.

— Пожалуйста, принеси Шайло сока. Я хочу с ней поговорить.

Челюсть Огаста все еще была напряжена, но он кивнул.

— Ага, как скажешь.

Напряжение между ними мне следовало использовать. Если удастся посеять еще больше раздора, возможно, один из них уйдет.

Только я никак не могла решить, с кем из них страшнее остаться наедине.

Потому что худший вариант с каждым выглядел совершенно по-разному.

Я сильнее уперлась ладонями в бревенчатую стену. Паника сдавила грудь, перед глазами заплясали темные пятна.

Дыши. Сосредоточься на чем-то одном.

Перед глазами снова возникло лицо Рэмси. Его глаза были моей опорой. Темные, словно бескрайнее ночное небо. Но я знала, что в них обязательно вспыхнут искры. Крошечные огоньки, когда он смеется. Или когда мы растворяемся друг в друге. Я не потеряю его. Не потеряю все, что у нас есть.

— Шайло?

Голос Ховарда вернул меня в настоящее, и я отодвинулась, когда он приблизился.

Эта крошечная попытка отстраниться оказалась ошибкой. Его лицо исказилось от ярости.

— Не смей от меня отодвигаться.

Я замерла.

— Кажется, меня сейчас вырвет. Я не хотела испачкать тебя.

— Лгунья. Я чувствую ложь, едва она слетает с твоих губ.

Я резко замотала головой, отчего боль в ней стала еще сильнее.

— Я не вру. Когда мне плохо, я не люблю, чтобы ко мне прикасались.

Лицо Ховарда пошло красными пятнами.

— К тебе вообще никто не должен прикасаться. Никто, кроме меня и Иэна. Но я видел фотографии. Ты позволяла этому безбожнику лапать тебя. Целовать.

Внутри все скрутило, желудок болезненно сжался.

— Я люблю его.

Я не знала, сделает ли это все лучше или хуже. Но это была правда. И я ни за что от нее не отрекусь.

Ховард метнулся ко мне и с силой впечатал в стену. Затылок ударился о бревна, перед глазами снова заплясали пятна. Его пальцы стиснули мое горло, впиваясь прямо в синяки, оставленные Кенни.

— Ты предательница и шлюха. Тебя обещали моему сыну, а ты так с ним поступаешь? После того как я предложил тебе все?

— Я ему не нужна, — едва выдавила я.

Хватка Ховарда немного ослабла.

— Это мы еще посмотрим.

Он еще раз с силой толкнул меня и отпустил. Ноги не удержали. Я рухнула на пол, словно из меня разом ушли все силы. В ушах звенело, мир перед глазами кренился. Я не знала, переживу ли рядом с Ховардом хотя бы день. Не говоря уже о годе, который он мне предрекал.

Глаза снова защипало.

Я хотела домой.

К Рэмси. К Каю. К Эйдену и Эллиотту. К Скай. К Оникс. К моей назойливой семье, которая постоянно лезла в мою жизнь и рассказывала, как для меня будет лучше.

Огаст вошел в комнату и бросил мне бутылку. Она упала к моим ногам.

— Пей.

Я прищурилась, пытаясь разглядеть бутылку сквозь двоящееся изображение. Апельсиновый сок в маленькой порционной бутылке. Рука дрожала, когда я ее подняла. Лишь с третьей попытки удалось открыть крышку. Услышав щелчок защитного кольца, я облегченно выдохнула и жадно выпила сок.

Ховард нахмурился.

— А теперь ты пьешь то, что мы тебе даем?

Он не забыл, как в десять лет я отказывалась от еды и воды. Но сейчас все было иначе. Им не было никакого смысла снова накачивать меня препаратами. А мне отчаянно нужен был сахар, если я хотела сохранить хоть какие-то силы для сопротивления.

Снаружи хлопнула дверь, и я резко посмотрела в сторону коридора.

— Кто это?

Ховард ухмыльнулся.

— Придется подождать и узнать.

Открылась и закрылась еще одна дверь.

— Огаст? — раздался голос Иэна. Послышались шаги. — Где ты?

— Здесь, в глубине.

Шаги приближались, и вскоре широкая фигура Иэна заполнила дверной проем. Его лицо смертельно побледнело.

— Папа?

— Привет, сын.

— Т-ты умер. Мне позвонили.

Ховард фыркнул.

— Ты что, до сих пор не понял, что нельзя верить гребаным легавым? Я думал, я тебя лучше воспитал.

Иэн лишь смотрел на отца, словно увидел призрака.

Ховард рассмеялся и указал на меня.

— А еще я принес тебе подарок. В качестве извинения за то, что не посвятил тебя в наш план.

Иэн нахмурился при упоминании о том, что его не посвятили в план, и бросил злой взгляд на Огаста. Потом посмотрел туда, куда указывал отец, увидел меня и широко распахнул глаза.

— Ты совсем, блядь, рехнулся? Ты ее похитил?

От его крика пульсация в голове усилилась. Боль словно вонзала в мозг ледяные пики.

— Следи за тоном, молодой человек. Я сделал это ради тебя! Прояви хоть немного уважения.

— Она мне не нужна. Никогда не была нужна. Копы и так с меня глаз не спускают, а ты вытворяешь такое?

Рука Ховарда взметнулась, и он ударил Иэна по лицу.

Тот несколько раз моргнул, ошеломленный настолько, что я сразу поняла: отец никогда прежде его не бил.

Но я знала, что Ховард Кемпер способен на такое.

На жестокость.

На безумную подозрительность, против которой бессильно все остальное.

Иэн стиснул зубы.

— Я просто боюсь, что из-за этого тебя поймают. Из-за нее.

Ховард пристально посмотрел на сына. В его взгляде появилась жесткость.

— Ты должен поверить, что я знаю, как для тебя лучше. Как только Шайло будет готова, ты возьмешь ее в жены. Мы построим жизнь, которая всегда должна была у нас быть.

— Хороший такой лагерь в Канаде, — вставил Огаст и похотливо ухмыльнулся мне. — Наберем себе столько жен, сколько захотим.

Ховард кивнул.

— И правильно воспитаем детей. Никаких предателей вроде твоих сестер, — выплюнул он, глядя на Иэна, а потом снова повернулся ко мне. — Ты родишь мне праведных внуков.

— Нет.

Слово сорвалось с губ прежде, чем я успела себя остановить.

Ховард резко развернулся ко мне.

— Ты подчинишься или умрешь. Другого выбора у тебя нет.