Шайло

Я со стоном перевернулась на бок. Болело все. Тело чувствовало себя так, словно я без всякой подготовки пробежала марафон, а в голове грохотало так, будто меня накрыло адским похмельем. Я несколько раз моргнула.

Каждый раз, когда я открывала глаза, в них бил свет, заставляя морщиться. Но с каждой вспышкой я успевала разглядеть кусочек незнакомого помещения. Паника накатывала толчками. С каждым морганием ее становилось все больше, пока она не стиснула грудь железными тисками.

Я заставила себя полностью открыть глаза и осмотрелась. Я лежала на затхлом матрасе прямо на полу, укрытая потрепанным одеялом. В крошечной комнате больше ничего не было. Ни мебели, ни даже лампы. Свет проникал через окно, а единственная лампочка под потолком не горела.

Дыхание участилось, пока я пыталась ухватиться за последнее воспоминание. Все всплывало отдельными вспышками: утро с Рэмси, Хэдли и мамой, конюшня.

Я резко села, когда вспомнила ладонь, зажавшую мне рот. Сердце забилось о ребра, будто пыталось вырваться наружу.

Нет.

Только не снова.

Глаза защипало от слез, но не от отчаяния и даже не от страха. От чистой ярости.

Я не стану жертвой.

Больше никогда.

Я слишком упорно боролась, чтобы вернуть себе жизнь.

От этой мысли грудь пронзила боль. Перед глазами замелькали образы той самой жизни: неугомонный и уморительный Кай, хрупкое доверие Оникс, дни, когда я учила Эллиотта обращаться с лошадьми. Как Эйдан расцветал рядом с Рэмси. И как я наконец по-настоящему сблизилась с семьей, дав им возможность узнать меня настоящую.

Рэмси.

Всего одно слово. Одно имя.

Но оно стало для меня всем. Он мягко подталкивал меня к смелости и помогал искать мой собственный путь. Только мой.

Жжение за глазами усилилось, когда нахлынули новые воспоминания. Как спокойно и безопасно мне было рядом с Рэмси. Как мое тело оживало от его прикосновений. Как впервые в жизни рядом с ним я чувствовала себя собой.

Одна слеза все же вырвалась, и я тут же стерла ее, словно могла вместе с ней стереть мысли. Конечно, это было невозможно. Но сейчас я не могла позволить себе развалиться на части.

Я заставила себя встать, но ноги задрожали, а комната поплыла перед глазами. Тот, кто меня похитил, использовал хлороформ или что-то похожее. После препарата осталась одна из худших головных болей в моей жизни.

Я отодвинула боль на задний план и постаралась сосредоточиться. В памяти снова прокрутились события дня. На этот раз я цеплялась за каждую мелочь. Когда я вышла наружу, никаких незнакомых звуков не было. Ничего подозрительного я тоже не заметила.

Я представила лошадей в загоне. Они паслись, но несколько смотрели в одну сторону. Они что-то заметили.

Я тоже должна была заметить.

Но не заметила.

Слишком увлеклась предстоящей прогулкой верхом с Хэдли и мамой.

При мысли о них грудину снова пронзило болью. Они наверняка сходили с ума. Я подошла к окну и посмотрела на солнце. Похоже, прошло совсем немного времени. Час или два, не больше.

Может, они что-нибудь видели?

В памяти мелькнул еще один обрывок. Один мужчина что-то говорил другому, торопил его. Что-то царапнуло сознание. Я потянулась за воспоминанием, но оно ускользнуло.

Я тихо зарычала от досады и подошла к окну ближе. Замок был сломан.

Неужели все настолько просто?

Я попыталась открыть окно, но оно не сдвинулось ни на сантиметр.

Осмотрев раму, я мысленно выругалась. Окно прибили гвоздями. А сами стекла были слишком маленькими, чтобы я могла пролезть, даже если разобью одно.

Живот скрутило от осознания.

Кто-то все спланировал.

Подготовил это место.

Продумал все возможные пути побега и перекрыл их.

К горлу подкатила тошнота, но я подавила ее и снова осмотрела комнату. Похоже, это был какой-то бревенчатый дом. Стены сложены из толстых, подогнанных друг к другу стволов. Никаких досок, которые можно было бы выломать.

И все же я внимательно осмотрела каждое бревно, пытаясь найти слабое место или хоть что-нибудь полезное. Добравшись до последнего, почувствовала, как паника усилилась.

Но вместо того чтобы поддаться ей, я подошла к двери.

Снаружи доносились приглушенные голоса, и все внутри меня скрутило узлом. Дыхание сбилось. Каждый вдох сталкивался с выдохом.

Воспоминания обрушились разом.

Искаженное яростью лицо Ховарда Кемпера.

Удар его ладони по моему лицу.

Страх, державший меня в плену.

Мысль о том, что я больше никогда не увижу семью.

Я отшатнулась и прислонилась к стене. Зажмурилась и сосредоточилась на дыхании.

В голове зазвучал голос Рэмси. Он говорил выбрать что-то одно и сосредоточиться на этом.

Я представила его глаза так ясно, будто он стоял прямо передо мной. Сверкающая ониксовая глубина постепенно усмиряла худшую часть паники.

Он был здесь со мной, потому что стал частью меня.

Как и я стала частью него.

И этого у нас никто никогда не отнимет.

Дверь распахнулась, и проем заслонила фигура мужчины. При виде его огромного тела я оттолкнулась от стены и приготовилась защищаться.

Он лишь рассмеялся.

— Вот мы и снова встретились, Шайло. Я годами о тебе слышал. Ховард только о тебе и говорил. Но слышать — одно. А увидеть своими глазами — совсем другое.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять: передо мной Август, бывший сокамерник Ховарда.

И одно-единственное слово сорвалось с губ прежде, чем я успела себя остановить.

— Зачем?

Это было единственное, что мне действительно хотелось узнать. Мне нужно было понять, почему он так отчаянно хотел меня запугать.

Губы Августа растянулись в мерзкой улыбке.

— Мне нужно было узнать, правда ли ты настолько особенная, как он говорил.

Живот свело, по телу прокатила волна тошноты.

— Где Иэн?

Это должны были быть они вдвоем. Голос второго мужчины казался таким знакомым. Именно от него по телу пробежал холодок страха. Август мог испытывать ко мне болезненное любопытство, но Иэн хотел меня уничтожить.

Август усмехнулся и провел большим пальцем по нижней губе, не сводя с меня взгляда.

— О, скоро он будет здесь. Но сначала с тобой хочет поздороваться кое-кто другой.

Паника вернулась мгновенно, будто меня ударило током. Я попыталась заглянуть за массивную фигуру Августа.

По деревянному полу раздались шаги. Тяжелые, гулкие удары отдавались эхом в моей и без того раскалывающейся голове.

Август отступил в сторону, освобождая дорогу.

В коридоре было темно. Я могла различить лишь силуэт и рост приближающегося человека. Но в том, как он двигался, было что-то знакомое. Настолько знакомое, что по венам словно потек лед.

Он вошел в комнату. Его лицо исказила смесь злости и какого-то чувства, которое я не смогла распознать.

— Шайло, ты меня разочаровала. Я думал, ты другая. Особенная. — Он покачал головой, будто пытался привести мысли в порядок. — Нет, ты была особенной. И я верну тебя к этому. Даже если мне придется целый год каждый день пороть тебя прутом, ты снова станешь той, кем всегда должна была быть.

Меня затрясло. С каждым его словом дрожь становилась сильнее.

Я не могла пошевелиться.

Не могла заговорить.

Только беззвучно выдохнула одно имя.

— Ховард.