Шайло

Мне снилось, что я купаюсь в солнечном свете — свободная, невесомая и окутанная блаженным теплом. Я не смогла сдержать тихий стон.

Мягкие губы, окруженные щетиной, прижались к моей шее.

— Такие звуки — сладкая пытка.

Я распахнула глаза. Не моя спальня. И я не одна.

Сильные руки осторожно притянули меня к твердой груди. Рэмси. Я утопала в нем. В его запахе. В ощущении его тела. В самом его присутствии.

— Мне снился сон, — объяснила я.

Он улыбнулся, не отрываясь от моей шеи.

— И что тебе снилось?

— Я купалась в солнечном свете.

— По-моему, отличный сон.

— Самый лучший.

Рэмси развернул меня к себе лицом.

— Как спалось?

Я мысленно прислушалась к себе.

— Лучше, чем за последние несколько лет.

Его улыбка стала шире.

— Мне тоже. Ни одного кошмара.

Я нахмурилась.

— Они тебе часто снятся?

— Иногда. Но в последнее время все реже.

Мне отчаянно хотелось верить, что и моя заслуга в этом была. Пусть даже сама мысль казалась нелепой.

Я услышала скрежет когтей, и дверь в комнату Рэмси распахнулась. Кай радостно гавкнул и запрыгнул на кровать. Рэмси крякнул, когда пес приземлился прямо на него, а я не сдержала смеха. Кай лизнул сначала мое лицо, потом хозяина, а затем улегся между нами, уютно устраиваясь.

Я обняла пушистого зверя.

— Доброе утро, Кай.

— Он украл мое место.

Я подняла взгляд и увидела, что Рэмси откровенно дуется.

— Осторожнее, а то лицо так и останется.

Рэмси сердито посмотрел на своего пса.

— Я тебя люблю, но ты чертов похититель женщин и главный убийца всей романтики.

Я снова расхохоталась. Пусть вокруг царил полный хаос, но это было лучшее утро в моей жизни.

— Когда я сказала, что мне не нужны телохранители, как ты это понял?

Рэмси одарил меня улыбкой, которую, видимо, считал обаятельной.

— Тебе не нравится мое общество?

Я сердито посмотрела на него.

— Твое общество мне нравится. Но не когда ты ходишь за мной по пятам, будто агент Секретной службы.

— Мне нужны марки.

Я вскинула бровь, сворачивая от маленького продуктового магазина к почте.

— А я не могла купить их тебе?

— Ты не знаешь, какие там есть. Я должен сам выбрать любимые.

Я раздраженно зарычала.

Рэмси поймал меня за локоть.

— Шайло.

Ненавижу, что стоит ему произнести мое имя этим низким рокочущим голосом, и я уже таю.

Он притянул меня ближе.

— Я не хочу тебя душить своей заботой. Но хочу, чтобы ты была в безопасности. Можешь немного потерпеть и позволить мне пока держаться рядом? На ранчо я дам тебе столько свободы и времени наедине с собой, сколько захочешь.

Проблема была в том, что мне не хотелось ни свободы, ни одиночества. Мне хотелось Рэмси. Ощущать его шершавые кончики пальцев. Вдыхать его неповторимый запах. Чувствовать рядом его успокаивающее присутствие.

— Иногда меня пугает, насколько мне нравится, когда ты рядом.

Его лицо смягчилось, и он придвинулся еще ближе.

— Меня тоже пугает. Но я не сбегу. И ты тоже.

— Ты так уверен?

— Ты не трусиха. И не убегаешь только потому, что так было бы проще.

В животе неприятно шевельнулось чувство вины.

— Раньше именно это я и делала.

— Возможно, ты избегала тяжелых разговоров с семьей. Но ты не сбежала. Ты осталась на ранчо. А теперь ведешь эти тяжелые разговоры.

Он был прав. От этой мысли во мне рождалась особая гордость. Я больше не ходила по замкнутому кругу. Я менялась. Росла.

Я поднялась на цыпочки и коснулась губ Рэмси своими.

— Спасибо.

Он улыбнулся мне в губы.

— Значит, разрешишь мне бегать за тобой, как потерявшемуся щенку?

— Да-да. Пошли, Фидо.

Рэмси усмехнулся, и мы направились к почте. Когда до нее оставалось всего несколько шагов, дверь открылась и наружу вышел Кенни Чемберс.

Меня захлестнула такая ярость, что стало трудно дышать. Перед глазами стояли только синяк под глазом Эйдана и полные слез глаза Эллиотта.

Кенни прищурился, глядя на нас. Но при виде моего все еще покрытого синяками лица на его губах появилась ухмылка.

— Слышал, у тебя неприятности случились. Вот что бывает, когда суешь нос не в свое дело.

Тело Рэмси мгновенно напряглось.

— Что ты сказал?

Ухмылка Кенни стала шире.

— Просто говорю, что твоя баба получила по заслугам. Надо было ноги раздвигать перед кем-нибудь другим. Хотя, может, она и так это делает.

Рэмси рванулся вперед, но я крепко вцепилась в его руку.

— Не надо. Он именно этого и хочет. Не давай ему такой власти над собой.

Рэмси с трудом пытался успокоить дыхание.

— Наслаждайся последними неделями на свободе. Скоро тебя запрут, и надолго.

Веселье исчезло с лица Кенни.

— За несколько недель многое может измениться. Лучше не забывай об этом.

Проходя мимо, он намеренно задел Рэмси плечом. Я сильнее сжала его руку.

— Он только языком трепать умеет. И все.

Рэмси посмотрел на меня. Мышца на его щеке бешено дергалась.

— Если только это не он напал на тебя той ночью.

От этой мысли живот болезненно скрутило. Жестокости в Кенни Чемберсе хватало с избытком. Может, он увидел меня у ресторана и пошел следом до машины. Решил отомстить любым способом.

— Но тогда письмо не сходится.

— Они могут быть никак не связаны.

В этом был смысл. Может, письмо отправил Иэн, чтобы поиграть с моими нервами, а напал Кенни. Голова пошла кругом. От одной мысли, что навредить мне хотят сразу несколько человек, я вся подобралась.

Рэмси обнял меня за плечи и повел внутрь почты.

— Заберем твою почту. Когда вернемся к машине, я напишу Хейзу и расскажу, что произошло.

Я кивнула, достала из кармана ключи и открыла свой ящик. Задержав дыхание, быстро перебрала конверты. Счет, реклама, еще один счет. Никаких угловатых букв и конверта без обратного адреса.

Может, то письмо и правда было последним. Возможно, изменившийся почерк и тон объяснялись лишь тем, что здоровье старика ухудшалось.

Мы вышли на улицу и направились обратно к машине. Затылок обожгло жаром, по коже пробежал зуд. Я огляделась и замедлила шаг, увидев Иэна на другой стороне улицы.

Он смотрел прямо на меня. От него исходила такая ярость, что почти причиняла физическую боль.

Очевидно, разговор Хейза с Иэном ничего не исправил. Только разозлил его еще сильнее. Эта злость так напоминала мне его отца, что меня передернуло.

— Я рядом, — тихо сказал Рэмси.

И этого было достаточно. Простого знания, что мне больше не нужно сражаться одной.

Впервые присутствие человека за моей спиной не раздражало. Потому что я знала: для Рэмси я сделала бы то же самое. Мы были командой. Вместе мы были намного сильнее.

Я взяла его за руку и сжала пальцы.

— Спасибо.

Мне хотелось сказать больше. Произнести те три коротких слова, в которых заключалось все. Но я сдержалась.

Вместо этого ускорила шаг. Хотелось домой, к Рэмси. В наше маленькое убежище, которое теперь казалось и моим. Потому что именно он подарил мне это чувство.

Я нажала кнопку на ключе, снимая машину с сигнализации, и замерла у водительской двери. Под дворником на ветру трепетал бледно-желтый листок.

Живот скрутило, когда я вытащила его.

По бумаге тянулись рваные угловатые буквы. В каждой чувствовалась ярость.

Шлюхи платят. Готова узнать цену?