Рэмси

Золотистые пряди, вплетенные в косу Шайло, ловили полуденный свет, когда она склонила голову набок. Я взглядом прослеживал эти крошечные вспышки — искры, незаметные для тех, кто не смотрит внимательно.

Во всем облике Шайло ощущались спокойствие и невозмутимость. Она сидела, скрестив ноги, у круглого загона. Перед ней был разложен небольшой пикник. Все лежало на своих местах. Аккуратно развернутый сэндвич. Бутылка воды со снятой крышкой. Яблоко, нарезанное ровными дольками. И мой предатель-пес, свернувшийся рядом с ней.

Шайло не следила за кобылой в загоне. Лишь изредка поднимала на нее глаза, но тут же отводила взгляд. Смотрела на еду, на Кая, на горы и раскинувшийся вокруг пейзаж. А я стоял в тени своего крыльца и наблюдал.

Вчера я провел с кобылой почти весь день. Уже много лет мне не попадалась настолько сложная лошадь. Сегодня утром все повторилось. Она не позволяла мне приблизиться и сама не проявляла ни малейшего желания сократить расстояние.

Шайло молча наблюдала за моей работой. Единственным проявлением ее чувств были плотно сжатые губы. Она не сказала ни слова, зато каждый раз ела возле загона.

Я не спрашивал почему.

Одно я знал о Шайло точно: ее сердце тянулось к этим животным. Их боль она ощущала как собственную. Наверняка не хотела, чтобы кобыла чувствовала себя одинокой. И таким простым способом пыталась ее успокоить.

Шайло почесала Кая за ушами и потерлась щекой о его голову.

Уши кобылы дернулись.

Первый проблеск интереса с ее стороны.

Шайло откусила сэндвич и подставила лицо солнцу.

Когда она запрокинула голову, коса опустилась еще ниже по спине.

У меня внутри все сжалось.

Пробудилось что-то, чего я не чувствовал десятилетиями.

То, что я вообще никогда не позволял себе чувствовать.

Солнечные лучи легли на скулы Шайло, подчеркивая их нежный румянец, такой же розовый, как ее губы.

Перед глазами вдруг возникла картина: моя рука обхватывает ее косу и тянет назад.

Мои губы накрывают ее рот.

Я поклялся бы, что уже чувствую ее вкус на языке.

Я резко тряхнул головой.

Идиотизм.

Настолько колоссальный идиотизм, что даже слов не находилось.

Кобыла сделала два шага в сторону Шайло, и у меня перехватило дыхание.

Шайло словно почувствовала движение. Медленно опустила подбородок и открыла глаза.

Кобыла остановилась.

Шайло никак не отреагировала. Просто взяла дольку яблока и наклонилась вперед. Просунула руку между перекладинами ограды и стала ждать.

Я не пошевелился ни на миллиметр, наблюдая за ними.

Похоже, у Шайло тоже был дар терпения.

Ее рука не дрогнула.

Она прислонилась головой к Каю, а тот лизнул ее в лицо. Ветер донес до меня тихий смех. Та легкая хрипотца, которая звучала в ее голосе, была и в смехе.

Кобыла сделала еще два шага, принюхиваясь.

Мои пальцы крепче сжали перила крыльца.

Шайло поцеловала моего пса в макушку, а затем улыбнулась лошади.

Кобыла наклонила голову и вытянула шею.

Шайло наверняка хотелось протянуть руку чуть дальше и самой сократить расстояние.

Но она не стала.

Она ждала.

Кобыла осторожно схватила дольку яблока и тут же отскочила.

Шайло и на это никак не отреагировала. Просто убрала руку и взяла следующую дольку уже для себя.

Я невольно ухмыльнулся.

— У нее талант, — раздался со ступеней голос Лор.

Я подавил улыбку.

— Она добилась большего прогресса, чем я.

— Поэтому ты стоишь тут и смотришь на нее как завороженный?

Я нахмурился, глядя на женщину, с которой дружил уже двадцать лет.

— Я ни на кого завороженно не смотрю.

— А я все думала, куда ты запропастился. Ты двадцать минут назад пошел за водой. А теперь нахожу тебя здесь, и кроме нее с лошадью ты вообще ничего не замечаешь.

Я стиснул зубы.

— Я переживаю за кобылу.

Это не было ложью.

Но и всей правдой тоже.

— Плохая идея, Рэмси.

— Что именно?

Лор посмотрела на Шайло.

— Как ее брат-шериф относится к тому, что она живет здесь?

Я сжал перила сильнее, дерево впилось в ладони.

— Шайло взрослая женщина.

Меня бесило, что все обращались с ней как с ребенком. Будто после похищения время для нее остановилось и ей навсегда запретили жить дальше.

— Я в курсе. Но это не значит, что семья перестанет ее чрезмерно опекать. Нам нужно доверие местных, чтобы сюда привозили лошадей, которым нужна помощь. Разозлишь ее брата, он пустит слух — и все может закончиться.

— Я разберусь.

Слова прозвучали почти рычанием, и Лор подняла обе руки.

— Ладно. Просто будь начеку. Меня почти месяц не будет — поеду за теми лошадьми.

Я коротко кивнул.

Большую часть жизни я только и делал, что прикрывал собственную спину.

Не было причин менять это сейчас.

Пока я чистил амуницию, взгляд то и дело сам собой ускользал в сторону. Будто движения Шайло притягивали меня магнитом. Она проводила губкой по коже, убирая остатки седельного мыла. Ее пальцы двигались ловко и уверенно, выдавая годы практики.

Занятие было самым обычным, но все равно завораживало меня. От одного этого понимания я стиснул челюсть и заставил себя снова сосредоточиться на седле. Я давно откладывал основательную чистку всей амуниции, но теперь, когда появилась помощь, на нее наконец нашлось время.

— Точно не нужно помогать на ранчо родителей? — Последнее, что мне было нужно, — чтобы они злились на меня еще сильнее.

Шайло покачала головой, и несколько прядей выбились из косы. Пальцы так и чесались заправить их ей за ухо.

— Сейчас им хватает работников.

Я заметил, как уголки ее губ опустились.

— Что?

Она подняла голову, непонимающе нахмурившись.

— Ты поморщилась. Тебя расстраивает, что у отца сейчас хватает помощников?

Уголки ее губ едва заметно приподнялись.

— Ты до раздражения наблюдательный.

Я усмехнулся.

— Привычка следить за лошадьми, с которыми работаю.

— Логично.

— Так что?.. — подтолкнул я.

Какая-то глубоко засевшая во мне потребность требовала понять причину этой тени в ее глазах. Ни с кем другим я такого не чувствовал.

Шайло снова принялась чистить седло.

— Они специально придумывают мне работу.

— Ранчо большое. Не поверю, что там не нужна помощь с лошадьми и всем остальным, чем ты занималась.

Она усердно терла совершенно чистое место на седле.

— Но им не нужно, чтобы это делала именно я. Они на меня не рассчитывают. Будто моя работа понарошку. Я ее не заслужила. Из-за этого чувствую себя бесполезной.

— Ты совсем не бесполезна, — хрипло произнес я.

Здесь Шайло с головой окунулась в работу. И впервые за долгое время к концу дня я не валился с ног от усталости.

— Я и не понимал, насколько мне нужна помощь. И ты прекрасно знаешь, что делаешь. Я такими словами не разбрасываюсь.

В глазах Шайло вспыхнуло что-то очень похожее на надежду. В них появилась настоящая легкость, которую прежде я видел лишь рядом с животными.

— Спасибо. Я хочу помогать. Хочу честно отрабатывать свое жилье.

— Ты и отрабатываешь.

Наши взгляды встретились и задержались.

Как всегда, между нами без слов происходило слишком многое.

Инстинктивное понимание того, через что каждому пришлось пройти. Такая близость, какой, кажется, ни один из нас больше ни с кем не находил.

Телефон завибрировал в кармане, заставив меня оторваться от Шайло. Я достал его и открыл изображение с камеры у главных ворот.

Там ждал пикап Эйдана.

Я нажал кнопку, открывая ворота.

— Все нормально? — спросила Шайло.

Я кивнул.

— Еще один помощник. Похоже, теперь я просто выбрасываю все свои правила к черту, — проворчал я.

Губы Шайло дрогнули.

— Правила, значит? Может, дашь мне копию, чтобы меня потом не оставили после уроков?

Я покачал головой и поднялся.

— А смысл, если я сам их одно за другим нарушаю?

Она подняла на меня глаза. За их ледяной голубизной что-то таилось.

— Иногда нужно нарушить правила, чтобы оказаться там, где тебе и место.

Чтобы попасть сюда, Шайло нарушила все правила, которые установили для нее она сама и ее семья. Оставалось надеяться, что это был правильный шаг.

Я смотрел на нее сверху вниз, пытаясь разглядеть все, что она так тщательно прятала.

— Иногда правила — это цепи, которые не дают нам двигаться вперед.

Она сглотнула.

— И тяжелее этих цепей ничего не бывает.

Захрустел гравий: пикап Эйдана показался из-за поворота. Я заставил себя отвести взгляд от Шайло.

Машина остановилась перед конюшней, и Эйдан опустил стекло.

— Здесь можно оставить машину?

— Ага.

Он вышел и выпустил Эллиота с заднего сиденья.

Кай поднял голову, заметив незнакомцев. Я щелкнул пальцами, и он тут же подошел ко мне.

Глаза Эйдана расширились.

— Это волк?

— Помесь волка с собакой.

— Вот это круто, — прошептал Эллиот. — Можно его погладить?

Эйдан обнял младшего брата за плечи и притянул к себе.

— Не думаю, что это хорошая идея, Эл.

— Эйдан, — заныл Эллиот. — Если я вернусь в школу с такой историей, стану самым крутым.

Пальцы Шайло постукивали по бокам, пока она изучала братьев.

Я знал такую сосредоточенность.

Она подмечала каждую мелочь.

Одежда Эллиота была ему уже немного мала.

Одежда Эйдана, наоборот, висела на нем мешком.

Темные круги под глазами.

И то, как он инстинктивно заслонял собой младшего брата.

Шайло неровно выдохнула.

— Кай очень ласковый.

Она говорила тихо, а затем негромко свистнула.

Мой пес бросил меня в ту же секунду.

Шайло опустилась на землю и похлопала ладонью по пыльной земле. Кай лег перед ней на живот.

Эйдан выглядел не слишком убежденным и по-прежнему держал брата рядом.

Шайло прижалась лицом к шерсти на шее Кая.

— Кай, это наши новые друзья.

— Эллиот, — тут же представился мальчик. — А это Эйдан.

Подросток только хмыкнул, так и не отпустив Эллиота.

Шайло улыбнулась, но улыбка вышла немного неуверенной. В ней чувствовалось привычное напряжение рядом с незнакомыми людьми.

Не думаю, что дело было в самих братьях.

Скорее в необходимости поддерживать разговор, заранее не зная, куда он приведет.

— Я Шайло.

— Любовь всей жизни Кая, — пробормотал я.

Эллиот расплылся в улыбке.

— Понимаю. Она очень красивая.

Впервые с момента приезда Эйдан улыбнулся и взъерошил брату волосы.

— Вечный Казанова.

Эллиот сморщил лицо.

— Вечный кто?

— Девчонкам нравишься.

Эллиот гордо выпятил грудь.

— Ну да.

На губах Шайло появилась уже искренняя улыбка.

— Думаю, Каю ты тоже понравишься. Протяни руку.

Я заметил, как Шайло убрала руку подальше, чтобы случайно не коснуться мальчика. Эллиот протянул ладонь. Кай несколько раз ее обнюхал, а потом высунул язык и как следует лизнул его.

Эллиот захихикал. — Щекотно.

— Вот подожди, пока он тебя в лицо лизнет. Тогда узнаешь, что такое щекотно.

Эйдан неуверенно посмотрел на меня. — Спасибо, что разрешили ему погладить вашу… эм, собаку.

— Не за что. — Я махнул им в сторону дома. — У нас перерыв на полдник. Заодно обсудим твои обязанности.

Брови Шайло поползли вверх. До сих пор никаких полдников у нас не было. Но я должен был догадаться, что причину она уже поняла. Ее взгляд то и дело возвращался к Эйдану, отмечая каждую деталь его внешности.

— Вам необязательно нас кормить, сэр, — сказал Эйдан.

— Зови меня Рэмси. И раз ты здесь работаешь, значит, будешь есть.

Эллиот расплылся в улыбке. — Я бы поел.

Лицо Эйдана смягчилось, когда он снова притянул брата к себе. — Ты всегда готов поесть.

— Я расту. Ты сам говорил.

— Растешь.

Мы направились к крыльцу. Я указал на длинный ряд кресел-качалок. — Садитесь. Я принесу еду.

Я вошел в дом, прежде чем кто-нибудь успел возразить. Прошел через прихожую и просторную гостиную с огромными окнами. На кухне достал приготовленные утром сэндвичи, напитки и пачку чипсов. Пока сойдет. Подхватив все в охапку, я пошел обратно.

Когда я дошел до прихожей, дверь открылась, и я напрягся. Шайло просунула голову внутрь. — Тебе помочь?

— Сам справлюсь, — процедил я. Даже то, что она просто стояла в дверях, заставило пульс участиться. Это Шайло, напомнил я себе. Человек, в котором мягкость чувствовалась во всем. Дело было не в ней. Дело было в пересечении невидимой границы и потере контроля.

Она понизила голос до шепота. — Кто они, Рэмси?

Я выглянул в переднее окно. Эйдан как раз показывал брату лошадей. — Дети Кенни Чемберса. Эйдану нужна была работа.

Глаза Шайло расширились, а затем в них вспыхнул гнев. — Ему не хватает еды.

Я приподнял тарелку с сэндвичами. — Больше это не будет проблемой.

По лицу Шайло пробежала тень. Она забрала у меня тарелку. — Ты хороший человек, Рэмси.

В груди обожгло. Каждое слово ударило почти физически. Я не слышал ничего подобного десятилетиями. Может, даже дольше. Хорошим не называют человека, который подростком отбывал срок. Даже если потом судимость убрали из документов. Слишком поздно было делать вид, будто этого не случилось. Все уже намертво въелось в меня.

Шайло не стала ждать ответа. Развернулась, вернулась к мальчишкам и поставила тарелку на маленький столик между их креслами. Затем сняла с нее упаковку.

Я прочистил горло. — Не знал, что вы любите. Есть индейка и арахисовая паста с джемом.

— С индейкой! — радостно воскликнул Эллиот.

Шайло улыбнулась, протянула ему один сэндвич, а себе взяла с арахисовой пастой и джемом.

— Мне то, что останется, — сказал мне Эйдан.

— И тех и других хватает. Бери какой хочешь.

Его рука на мгновение зависла над сэндвичами, прежде чем он выбрал с индейкой. Я мысленно это отметил.

Эллиот откусил сэндвич и тут же засыпал Шайло вопросами. От любимого цвета до того, чем она занимается на ранчо.

Эйдан ел молча, но постоянно поглядывал на меня. Потом наклонился ближе. — Мой отец очень на вас зол. Я… эм… он не знает, что я здесь работаю. Но вам лучше быть осторожнее.

В голове зазвенели тревожные колокола, однако выражение лица я сохранил спокойным. Точно так же я вел себя с пугливой лошадью. — Со мной все будет нормально.

Эйдан опустил взгляд на сэндвич и начал отщипывать корочку. — Он бывает очень злым. И обиды не забывает.

Я напрягся. Понимал, что пока слишком рано давить. Но какой у меня был выбор? Я должен был хотя бы попытаться. Наклонившись, поймал его взгляд. — Дома ты в безопасности?

Его челюсть напряглась. — Я в порядке. Он просто мудак, вот и все. Но я не хочу, чтобы он устроил неприятности вам или вашему ранчо. Если сможет, обязательно устроит.

Я внимательно смотрел на сидящего передо мной подростка, пытаясь понять, чего он недоговаривает. Но лицо Эйдана превратилось в безупречно бесстрастную маску. По собственному опыту я знал, что скрывается за такими масками. И ничего хорошего там не бывает.