Я вышла из подсобки в зал, оставив Гизмо на лежанке. Он счастливо грыз палочку из бычьей жилы. Увидев мужчину перед моей фотографией, я невольно замедлила шаг. Он стоял ко мне спиной. Темные джинсы обтягивали бедра, на нем были фланелевая рубашка и бейсболка. Для одной рубашки на улице было слишком холодно. И все же я нисколько не огорчалась, что он надел именно ее.

Ткань мягко облегала рельефные мышцы и подчеркивала ширину плеч. Что такого притягательного в красивых плечах? Я была достаточно взрослой, чтобы признать: это моя слабость.

Но подойти ближе меня заставила исходившая от него энергия. Он неотрывно смотрел на фотографию. Вопрос сорвался с губ прежде, чем я успела себя остановить.

— Что думаете?

Мужчина не обернулся.

— Это одно из самых пронзительных произведений искусства, которые я когда-либо видел.

Пронзительных. Он и не подозревал, что только что сделал мне один из лучших комплиментов.

— Большинство считает ее мрачной. — Я не раз видела, как посетители морщили нос и отворачивались, предпочитая красивый акварельный пейзаж.

— Она настоящая. Частица человеческого опыта. Разве искусство не должно быть именно таким?

Сердце бешено заколотилось.

— Думаю, должно. А еще оно должно помогать нам чувствовать, что нас видят. Что мы не одиноки. Хотя бы в чем-то.

Искусство снова и снова делало это для меня. Поэтому я и нашла в себе смелость снять этот автопортрет. Я надеялась подарить кому-то то же чувство.

— Не одиноки, — тихо повторил он, продолжая смотреть на снимок.

Через несколько мгновений мужчина обернулся.

Я резко втянула воздух, увидев точеные черты, столько раз украшавшие обложки журналов у касс супермаркета. Но фотографии даже близко не передавали красоту его глаз. В переливах зеленого и золотого можно было потеряться.

— Вот черт.

Боуден Кавано рассмеялся.

— Обычно люди реагируют иначе, но мне нравится ваша честность. — Он протянул руку. — Я Боуден.

Я пожала ее машинально. Ожидала, что ладонь окажется мягкой и ухоженной, но кожу покрывали грубые мозоли.

— Лейкен.

— Женщина на фотографии.

Я прочистила горло и высвободила руку.

— Она самая. А еще я управляю галереей. Приятно познакомиться.

Его взгляд скользнул по моему лицу, словно он старался запомнить каждую черточку.

— Фотография продается?

— Да…

— Я ее беру.

Я приподняла бровь.

— Вы даже не спросили, сколько она стоит.

Он улыбнулся, и эта улыбка оказалась сокрушительной.

— Ошибка новичка. Теперь вы знаете, насколько сильно она мне нужна, и можете задрать цену.

Уголки моих губ дрогнули.

— К вашему счастью, цена указана на табличке. Мне не удастся выманить у вас миллионы.

— Похоже, удача на моей стороне.

Он снова повернулся к фотографии и посмотрел на табличку.

— Фотографу стоило бы просить втрое больше.

— Обязательно ему передам.

Боуден вновь посмотрел на меня.

— Здесь нет имени. Я бы хотел увидеть другие работы автора.

— Фотограф предпочитает сохранять анонимность, но я могу дать вам ссылку на сайт. А еще через несколько недель на следующей выставке появятся две новые работы.

Его глаза чуть сузились.

— Почему анонимность?

Я пожала плечами.

— По словам автора, так искусство остается свободнее.

Боуден снова взглянул на снимок.

— Труднее всего показывать свою уязвимость под чужими любопытными взглядами.

— Однако вам это удается.

Многочисленные награды служили тому подтверждением.

Он улыбнулся.

— Я стараюсь.

Изгиб его губ был обаятельным. Даже красивым. Но я изучала улыбки и умела распознавать фальшь. Мне не понравилось, что она проникла в такой искренний разговор. Я направилась к стойке.

— Могу принять оплату сейчас, но забрать фотографию получится только после завершения выставки через несколько недель. Если вас уже не будет в городе, мы отправим ее по любому адресу.

Боуден последовал за мной.

— Я заплачу сейчас.

Он потянулся за бумажником, но раздался лай. Гизмо вылетел из подсобки, подпрыгивая на колесиках.

— Ничего себе, — проговорил Боуден, опускаясь на корточки.

Гизмо с разгона кинулся к нему, насколько позволяла коляска.

— Только не перевернись.

Почесывая моего пса, Боуден поднял на меня глаза.

— Кто это?

Остатки прежнего раздражения растаяли при виде того, как нежно он обращался с моим малышом.

— Гизмо. Главный проказник и талисман галереи.

Боуден почесал Гизмо за ушами.

— Все лучшие собаки хотя бы немного проказники.

— В нем этого гораздо больше, чем немного.

Гизмо лизнул Боудена в щеку.

— Кажется, вы ему явно понравились.

— Наверное, он чувствует запах моей собаки. Она ждет меня в машине.

— О…

Дверь распахнулась, и над ней звякнул колокольчик.

— Лейкен, отлично, ты еще здесь. Я хотела кое-что с тобой обсудить… Ой, простите. Я тут болтаю без умолку, а у нас посетитель.

Узнав его, Джилли чуть расширила глаза.

— И какой посетитель.

Она протянула руку.

— Я Джиллиан, владелица галереи.

Потом виновато улыбнулась мне.

— Правда, только на бумаге. Здесь всем заправляет Лейкен.

Его взгляд вернулся ко мне и задержался чуть дольше необходимого.

— Она явно знает свое дело. Здесь замечательная коллекция.

— У нее безупречный глаз. Вы ищете что-то конкретное?

— Уже нашел. Фотографию вашего анонимного автора.

Я подавила желание поежиться и сохранила невозмутимое выражение лица.

— О, одна из моих любимых.

Джилли повернулась к снимку и скользнула по нему взглядом, словно лаская.

Пусть никто не знал, что автор — я, поддержку Джилли я все равно чувствовала. Каждый раз, когда она просила познакомить ее с фотографом. Каждый раз, когда задерживалась перед моей работой или ахала при виде нового снимка. Она была моим главным поклонником, даже не подозревая об этом.

— Значит, вы знаете таинственного фотографа? — спросил Боуден.

Джилли рассмеялась.

— Хотела бы. Я уже много лет уговариваю Лейкен нас познакомить, но она не сдается.

Боуден снова взглянул на меня.

— Значит, умеете хранить секреты.

— Лучше всех.

Я превосходно скрывала от окружающих свою боль и горе. Но я устала. Иногда казалось, что я постоянно жду очередного удара. Мне хотелось перестать напрягаться. Позволить мышцам наконец расслабиться.

— Лейкен?

Голос Джилли вырвал меня из круговорота мыслей.

— Прости. Что?

На лице Боудена проступило беспокойство.

— Я спросил, пытался ли кто-нибудь вас подкупить.

Я рассмеялась, хотя понимала, что смех прозвучал натянуто.

— Я неподкупна.

Боуден подмигнул.

— Это мы еще проверим.

Джилли плотно сжала губы, явно стараясь не рассмеяться.

Я закатила глаза, обошла стойку и вывела компьютер из спящего режима.

— Может, вы просто заплатите за фотографию?

Боуден протянул кредитную карту.

— Это я могу. Пока что.

По спине пробежала приятная дрожь. Я сосредоточилась на экране и ввела сумму и данные покупателя.

— Какой телефон или электронную почту указать, чтобы связаться с вами, когда фотографию можно будет забрать?

— Хотите мой номер — просто попросите. Я дам.

Я не удержалась от фырканья.

— Обязательно скрою свой номер, когда буду звонить. Не хватало еще обзавестись преследователем.

Боуден громко рассмеялся.

— Лейкен, кажется, вы стали моим новым любимым человеком.

Пока я возвращала ему кредитную карту, он достал из бумажника визитку.

— Здесь все мои данные. Звоните в любое время.

— Позвоню, когда фотографию можно будет забрать.

И ни секундой раньше. Даже несмотря на то, что стоявший передо мной мужчина был невероятно притягательным. Мне хотелось провести с ним день в горах. Только он, я и моя камера. Хотелось снять с него слой за слоем все обаяние и флирт, чтобы показать настоящего мужчину под ними.

Уголок губ Боудена приподнялся.

— Посмотрим.

Он кивнул Джилли.

— Было очень приятно познакомиться.

Она несколько раз моргнула, словно очнулась, а затем прочистила горло.

— Мне тоже. Заходите в любое время.

— Спасибо, обязательно.

И он ушел.

Я ухмыльнулась, глядя на Джилли.

— Как ты собираешься сделать так, чтобы оказаться здесь, когда он вернется?

Она наклонилась и взяла Гизмо на руки.

— Положусь на свою самую лучшую сотрудницу и дорогую подругу. Ты напишешь мне. Может, придумаем кодовую фразу?

Я фыркнула.

— Как насчет: «Красавчик приземлился»?

Губы Джилли растянулись в улыбке.

— Мне нравится.

Она на мгновение замолчала, внимательно изучая мое лицо.

— И ты ему нравишься.

— Он меня не знает.

— Мог бы узнать, если бы ты дала ему шанс.

Я опустилась в кресло за стойкой. Спина тут же запротестовала.

— Неинтересно.

Джилли не сводила с меня глаз, пока вытягивала кресло напротив и устраивалась в нем.

— Моя жизнь и так наполнена. В ней столько замечательных людей, любимая работа и пес, который меня обожает и смешит.

— Но ты все еще скучаешь по нему.

— Конечно.

Только не так, как думала Джилли. Я скучала по Джейсу, как по защитному одеялу. После его смерти я поняла, что жизнь не всегда складывается так, как хочется. Иногда она принимает совсем другую форму. Иногда и ты становишься другим человеком. Я уже не была той девочкой, которая любила его. Но боль и горе показали мне, насколько я сильна. Сколько могу вынести на своих плечах. Я поняла, что для меня действительно важно, а что можно отпустить.

Я подняла взгляд на Джилли.

— Он всегда будет частью меня. Во многом именно благодаря ему я стала такой, какая я есть.

Ее лицо смягчилось.

— Я рада, что ты несешь его с собой.

Но вместе с ним я несла столько всего. Горе. Вину. Тяжесть страданий Кей и ярости Джекса. Исчезновение Серены и отчужденность Чипа.

Джилли внимательно посмотрела на меня.

— Все хорошо?

— Я в порядке. Просто вчерашний вечер выдался тяжелым.

Она сжала губы.

— Джекс перешел черту. Он выпил и…

— Мы с Джексом никогда не найдем общего языка. Каждый раз, когда мы ссоримся, в Кей что-то ломается. Я не хочу снова причинять ей боль.

— Она любит тебя как родную дочь. И давно привыкла к ссорам между своими детьми.

Но это было куда серьезнее обычной ссоры.

Джилли некоторое время молчала, продолжая гладить Гизмо.

— Потеря Джейса изменила нас всех.

— Я знаю. И никогда не стала бы указывать кому-то, что он должен чувствовать. Но я не могу служить вместилищем для его боли. Это несправедливо ко мне и слишком чертовски мучительно.

Она потянулась через стол и сжала мою руку.

— Я знаю, ангелочек. Мне невыносимо видеть, как он с тобой обращается. Я пыталась с ним говорить, но, возможно, пора провести еще одну беседу…

Я подняла руку, перебивая ее.

— Не надо. Я не хочу, чтобы ты оказывалась между нами.

— Ты знаешь, я ради тебя на все готова.

— Позволь мне самой во всем разобраться. После субботы мне не придется какое-то время его видеть. Это должно помочь.

Взгляд Джилли скользнул по моему лицу.

— Ты ведь счастлива здесь?

Я и правда задумалась. В моей жизни было так много хорошего. Столько причин для бесконечной благодарности.

— Я столько всего люблю. Столько всего делает меня счастливой. Эта галерея. Мой дом. Адди, Эв и Хэдли. Ты. Эти горы. Иногда мне кажется, сама атмосфера этого места питает меня.

— Муза — великая сила. Не смей ее игнорировать.

Я усмехнулась.

— Для тебя муза всегда на первом месте.

Ее губы дрогнули.

— Что поделать? Я художница до мозга костей.

Я оглядела пространство, в которое вложила столько себя. Мне не хотелось его терять. И как бы тяжело ни складывались мои отношения с Джексом, я не могла представить, что перестану каждую неделю видеть Кей и Джилли. Все смешалось в один клубок чувств. Но мне просто придется научиться жить с этим беспорядком.