Я оперлась о стойку в ванной и поставила на нее косметичку. Болело все. Глаза жгло, спина ныла, а ноги могли подогнуться в любую секунду. Но многочасовые поиски в лесу и поездки по городу не дали ни единой зацепки. Мариса словно растворилась в воздухе.
В открытую дверь тихо постучали, и Боуден вошел в ванную.
— Нашла достаточно места для своих вещей?
Я постаралась выдавить улыбку.
— Теперь половина твоей душевой занята моими девчачьими ароматными средствами.
Боуден убрал волосы с моего лица.
— Мне нравится, что твои девчачьи ароматные средства стоят рядом с моими.
— Не боишься, что твой шампунь станет розовым?
— Немного розового меня не пугает.
— Это хорошо.
Я поморщилась, меняя положение у стойки.
Боуден принялся разминать мне шею.
— Спина болит?
Обычно я старалась скрывать боль. Не хотела, чтобы меня жалели или засыпали бесконечными советами. Но Боудена мне хотелось впустить в свой мир. Хотелось, чтобы он увидел меня всю.
— Сегодня ей совсем нехорошо.
— Как насчет ванны?
— Звучит идеально.
Боуден отпустил меня и повернулся к большой глубокой ванне. Открыл воду и подставил ладонь под струю. Через несколько секунд закрыл слив. Потом открыл душевую, осмотрел содержимое и взял мой гель для тела. Щедро плеснул его в воду, и сразу появилась пена.
— Полежи в ванне, а я приготовлю тебе чай.
Я шагнула к Боудену, прижалась к нему всем телом и потянулась к его губам.
— Не знаю, чем я тебя заслужила.
— Очевидно, в прошлой жизни ты была ангелом.
Я рассмеялась и отступила.
— Рада видеть, что твое самомнение в последнее время не пострадало.
— Никогда.
Он подмигнул мне и вышел из ванной.
Я поставила косметичку на табурет рядом с ванной. Стянула одежду, бросила ее кучей на пол и ступила в воду. Жар окутал меня блаженным теплом. Я погрузилась в пену и на мгновение закрыла глаза. Тепло успокаивало напряженные мышцы. Жаль, что оно не могло заодно решить и все остальные мои проблемы.
Через несколько минут я выключила воду и потянулась за бритвой. Намылила одну ногу и начала размеренно проводить лезвиями по коже. В этом движении было что-то успокаивающее. Простое действие с осязаемым результатом.
Но когда я добралась до участков под коленями и на задней стороне бедер, раздражение накрыло с новой силой. Я попыталась повернуться, чтобы дотянуться, и боль прострелила позвоночник. Я сдержала ругательство и с лишней силой швырнула бритву.
Войдя в ванную, Боуден широко распахнул глаза.
— Что случилось?
— Просто мое тело снова не делает то, что мне нужно.
Он опустился на пол и поставил кружку с чаем на табурет.
— Расскажи.
Мое лицо вспыхнуло, щеки обожгло стыдом.
— Ничего.
Боуден опустил руку в воду и рассеянно провел по моей ноге.
— Это не ничего, раз ты швыряешь средства по ванной.
Я прикусила нижнюю губу, подбирая слова, которые совсем не хотела находить.
— Некоторые вещи даются мне тяжелее других.
Он поднял бритву и покрутил ее между пальцами.
— Брить ноги?
— До большей части ног я легко дотягиваюсь. Но есть участки, до которых трудно достать. Мне больно наклоняться. То же самое с педикюром.
Я высунула из воды ногти без лака.
— Я скучаю по ярким ногтям на ногах.
Раньше я их обожала. Покупала самые безумные цвета, какие только находила. Иногда красила ногти всеми цветами радуги. Мы с Сереной даже научились рисовать на них маленькие цветы и сердечки. Теперь я не могла достаточно долго сидеть согнувшись, чтобы нанести лак.
Ладонь Боудена скользнула вверх по моей ноге. От его пальцев по коже разбегалась восхитительная дрожь.
— До каких мест тебе трудно дотянуться?
Я сглотнула, пытаясь успокоить сбившееся дыхание.
— Под коленями. До задней стороны бедер.
Он вынул руку из воды и отложил бритву. Взгляд Боудена встретился с моим.
— Доверяешь мне?
Я всмотрелась в его ореховые глаза, наблюдая, как под светом ванной в них пляшут золотистые искры.
— Да.
Всего одно слово, но в нем заключалось все. Каким-то образом я стала доверять этому мужчине сильнее, чем кому-либо в своей жизни.
Боуден взял с табурета мою пену для бритья и выдавил на ладонь щедрую порцию.
— Боуден…
Он резко посмотрел на меня.
— Ты сказала, что доверяешь мне.
Я проглотила возражения и кивнула.
Он указал подбородком на ближайшую к нему ногу.
— Подними.
Я послушалась и положила пятку на край ванны. Боуден длинными, нежными движениями распределил пену по моему колену и бедру. Его прикосновения успокаивали израненные края моей души, растрепанные и истерзанные этим днем.
Он сполоснул руки в воде и взял мою бритву. Его взгляд был предельно сосредоточен, пока он проводил лезвиями по моей коже. Боуден взялся за дело так, словно работал инженером на атомной электростанции. Одно неверное движение — и случится катастрофа. Но при этом он оставался совершенно спокоен.
Добравшись до участка под коленом, Боуден замедлился и осторожно выпрямил мою ногу. Через несколько мгновений закончил.
— Меняй.
Я снова подчинилась, и он занялся второй ногой. Горло и глаза защипало, пока я наблюдала за ним. Никто никогда не проявлял обо мне такой заботы. Такой простой жест, который значил для меня все.
Глядя на сосредоточенного и по-своему нежного Боудена, я вдруг поняла: исправлять и налаживать — его язык любви. Так он показывал близким, что они ему дороги. Это была не болезненная одержимость, а воплощение его любви.
Он провел бритвой по последнему участку.
— Вот. Готово.
Я опустила ногу обратно в воду. Потерла ноги друг о друга, наслаждаясь шелковистой гладкостью. У меня никогда не получалось выбрить их настолько хорошо. Я подняла взгляд на Боудена.
— Спасибо.
Его глаза потемнели, а золотистые искры вспыхнули ярче.
— Держать тебя в своих руках мне никогда не в тягость.
Я подалась вперед, и грудь показалась над водой. Наши губы встретились в нежном поцелуе, который быстро стал голодным.
Боуден издал звук, похожий на рычание, и наклонился ко мне. От его движения я откинулась назад, прислонившись к стенке ванны. Его рука скользнула под воду, но на этот раз не остановилась на бедрах. Пальцы проникли в жар между моих ног.
Он дразнил меня ленивыми движениями, пока наши языки сражались. Каждый проход пальцев по клитору и вокруг него поднимал меня все выше. Когда два пальца скользнули внутрь, я застонала ему в рот.
Его пальцы согнулись, меняя движение. Он коснулся точки, от которой за закрытыми веками вспыхнули звезды. Боуден оторвался от моих губ, не прекращая ласк.
— Открой глаза.
Я словно не могла заставить их подчиниться. Слишком глубоко утонула в ощущениях.
— Хочу увидеть, как пляшет янтарь в твоих глазах, когда ты кончишь. Хочу увидеть, как ты рассыпаешься.
Одной лишь жажды в его голосе хватило, чтобы мои веки дрогнули и открылись.
— Вот моя девочка.
— Боуден.
Его имя сорвалось с моих губ мольбой.
— Нужно еще?
— Да.
Мне было плевать, что я умоляла. Мне просто требовалось больше. Больше всего, что я чувствовала.
Третий палец скользнул внутрь, а большой начал кружить по чувствительному узелку. Мои бедра приподнялись навстречу ему, безмолвно требуя еще. Его движения ускорились, и я запрокинула голову на край ванны. Вторая рука Боудена накрыла мою грудь, пальцы сжали и покатали сосок.
По коже разлетелись искры. Все внутри меня напряглось. Боль отдалась вдоль позвоночника, но мне было все равно. Все остальное ощущалось таким живым — крошечные вспышки света и чувств повсюду.
— Открой глаза.
Хриплый голос Боудена прорвался сквозь туман.
Я заставила себя открыть их. Хотела быть с ним в этот миг. Позволить себе разбиться на части, не теряя его ни на секунду.
Большой палец Боудена сильнее надавил на клитор, а остальные проникли глубже. Мой рот приоткрылся в беззвучном вздохе. Казалось, я втягивала в себя все вокруг. Каждую искру и ощущение, пламя, которым был Боуден, и всю любовь, лившуюся из его глаз.
Я вобрала все это. И когда рассыпалась на части, Боуден навсегда остался отпечатан в моей душе.