10 августа 1995 года; Тбилиси, СССР

СЕЛО И ЛЮДИ: Огурцы и помидоры на каждый стол

Ещё совсем недавно свежие огурцы и помидоры зимой казались почти недостижимой редкостью. Эти овощи любят тепло, солнечный свет и длинный день, а потому с окончанием лета исчезали с прилавков магазинов. В холодные месяцы советские люди могли лакомиться ими главным образом в солёном, маринованном или консервированном виде.

Но за последние две пятилетки положение коренным образом изменилось. За десять лет в Советском Союзе построено и введено в эксплуатацию 1,8 тысячи гектаров зимних теплиц. Так называют сооружения, работающие круглый год, оборудованные системами отопления и специальными лампами, обеспечивающими растениям необходимый свет даже в самые короткие зимние дни. Сегодня крупные тепличные комбинаты стали привычной частью промышленного пейзажа почти каждого большого города страны.

В 1994 году в защищённом грунте было выращено около 450 тысяч тонн огурцов и 350 тысяч тонн томатов. Это составляет примерно 20 процентов общего производства огурцов и около 5 процентов производства помидоров. Особенно важно, что значительная часть этого урожая поступает в торговую сеть зимой и ранней весной, когда овощи открытого грунта ещё только готовятся к посадке.

Разумеется, тепличные овощи обходятся дороже и производителю, и покупателю. Они требуют отопления, электроэнергии, сложного оборудования и постоянного труда агрономов. Однако население охотно приобретает свежую продукцию. Если ещё десять лет назад летний витаминный салат посреди зимы считался почти запредельной роскошью, то сегодня он становится обычным блюдом, доступным каждой советской семье.

Новые, ещё более масштабные задачи поставлены на четырнадцатую и пятнадцатую пятилетки. За последующие десять лет предполагается ввести ещё 3 тысячи гектаров зимних теплиц. Здесь будут выращивать не только огурцы и помидоры, но и разнообразную зелень, кабачки, баклажаны, редис, а также фрукты и ягоды. Особое внимание уделяется клубнике — ягоде, которая всегда служила символом начала лета. В недалёком будущем она сможет круглый год п оявляться на столах советских граждан.

Главным ограничением развития отрасли остаётся энергетика. Один гектар современной зимней теплицы может потребовать до 5 мегаватт установленной мощности для досвечивания и обогрева. Следовательно, для обеспечения намеченной программы потребуется создать энергетические мощности, сопоставимые примерно с пятнадцатью атомными энергоблоками типа ВВЭР-1000.

Партия и правительство последовательно решают эту задачу. Пока капиталистический Запад переживает очередной кризис, советский народ благодаря плановому развитию хозяйства с каждым годом живёт лучше, богаче и увереннее смотрит в будущее.

— Родители, встречайте своего блудного сына! — Открыв дверь своим ключом родительскую квартиру, Иван бросил рюкзак у порога и с радостью обнял выглянувшего из кухни отца. — Как дела? Празднуете? Что нового?

Неожиданное появление отпрыска явно выбило из колеи старшего Артамонова, и спустя секунду стало понятно почему. Из кухни вслед за хозяином показался еще один мужчина в примечательной военной форме со знаками различия капитана на плечах.

— Здравствуй, сын. Познакомься, это мой хороший приятель, капитан Степанов. Мы тут сидим… Обмываем. А мамы нет, она со Светкой на море поехала на выходные, нужно было предупредить, что приедешь…

— Да ладно, — отмахнулся Иван, который как-то незаметно возмужал и стал даже больше своего отца, да и просто уже в 27 лет выглядел совсем «по-взрослому», — добрый день.

Последнее приветствие было обращено капитану в форме Сил Специального Назначения. Причем судя по «парашютику» в петлицах, унаследованному от включенных в этот род войск ВДВ, служил капитан в самой «элитной части». Ну и рукопожатие у мужчины, одетого в хорошо и привычно сидящую на нем «горку», было крепким и таким, как сказать, располагающим что ли.

— Добрый, — кивнул капитан. И сразу же взял быка за рога: — Выпьешь с нами?

— А и выпью. Если повод есть, чего бы и не выпить…

На кухне меж тем дым стоял коромыслом, Иван даже усмехнулся — тут можно было писать натюрморт под названием «классическая тихая мужская попойка». Не разгульная пьянка с танцами и мордобитием, а тихое мероприятие «для своих». Стол, на столе початая бутылка «Столичной» — 16 целковых за бутылку, не «посольская», которую только на подарок и в качестве подношения нормальные люди покупали, но и не «Пшеничная», традиционная гостья студенческих праздников и рабочих сабантуев, — и пара лафитничков. Нарезанная «Докторская», открытая банка консервированного зеленого горошка, филе селедки под луком, политое маслом, полкирпичика «Бородинского». Огурцы маринованные в отдельной плошке — магазинные, отметил Иван, раньше мама бы ни в жизнь не позволила покупать магазинные, сама всегда закрутки делала, а тут, видимо, лень стало. В качестве «горячего блюда» плошка с еще горячими пельменями, обильно сдобренными маслом «чтобы не слиплись», хотя всем было понятно, что слипнуться им точно не доведется, их просто съедят раньше, чем пельмени остынут.

Дополняла картину полупустая еще — то есть собрались мужчины не так давно — пепельница в виде стилизованного человеческого черепа со снятым верхом и традиционная, любимая отцом семейства «Ява» в твердой упаковке.

— Вот, Леха только из загранкомандировки прилетел, презент привез, — проледил отец Ивана за взглядом сына и прояснил наличие на столе необычного для средней советской кухни аксессуара. — Садись, давай я тебе пельменей наложу, поди голодный? Ты когда вообще приехал, поезд же утром прибывает.

— А я на самолете, — хмыкнул сын, — как белый человек, если вы понимаете, о чем я.

Летом на южные направления из Москвы — да на самом деле откуда угодно — выбраться было достаточно сложно. Хотя конечно последние годы стало сильно проще, если еще 10 лет назад люди натурально ловили билеты в день открытия продаж — за 45 суток, если брать железную дорогу, — то сейчас вожделенный кусок бумаги можно было относительно свободно купить даже за две недели. Никакого секрета, просто народ получил возможность отдыхать не только на «курортах Краснодарского края», но и в других местах, и спешно рванул осваивать заграницу, пока эту возможность у него не отобрали. Достаточно сказать, что только во Вьетнам из СССР в день летом делалось по 10 рейсов в день. Свеженькие, пахнущие краской красавцы Ил-106 мотались по маршруту Ташкент-Ханой — в Ташкент на авиаузел пассажиров подвозили бортами поменьше, просто на грани технических возможностей. Только в 1994 году в южной стране побывало 400 тысяч советских граждан, а общий туристический поток в «дружественные страны» и вовсе перевалил за отметку в 10 миллионов человек в год. Так что да, смотаться в конце августа из Москвы в Тбилиси стало проще.

— Да что ты человека пытаешь? Сначала накорми, напои, потом расспрашивай, — выдал житейскую мудрость капитан Степанов и тут же сам взялся наливать водку в поставленную на стол третью рюмку.

— А чего это вы так «по-холостяцки»? Хоть картошку-то можно было пожарить? А то прям как будто в общагу вернулся.

— Да чего там, — махнул рукой старший Артамонов, — закусить есть чем и ладно. Как у самого дела? Как на работе?

— А ты где трудишься? — поинтересовался военный, одновременно подняв рюмку. Чекнулись. Выпили. Закусили. Иван закинул в рот пару пельменей и ответил:

— Торговые автоматы автоматизирую.

— Это как? — Капитан было потянулся налить еще по кругу, но Иван сделал отрицательный жест рукой, что, мол, не нужно частить.

— По всему Союзу установлено больше двухсот тысяч разных торговых автоматов, — принялся рассказывать молодой человек, — больше всего тех, что газировку наливают, и всякую мелочевку продают типа сигарет и шоколадок, но есть и немало экзотических. Сейчас вот кофейные в моду начали входить, по Москве часто попадаются…

— Да у нас тут тоже, — кивнул отец. — На остановках и в центрах торговли…

— Вот. Да. А чтобы обслуживать их, много людей задействовать приходится. Причем большую часть времени приходится бесполезно объезжать автоматы без понимания, какой из них действительно нуждается в обслуживании, ремонте и добавке товара, а какой — нет, — Иван ткнул вилкой в маринованный огурец, откусил кусок, задумчиво прожевал. Пупырчатый оказался в меру кислый и приятно хрустящий, действительно с такими магазинными огурцами вообще нет смысла заморачиваться домашней консервацией. Разве что малосольного огурчика сделать, но это надо под конкретный повод, иначе не вкусно будет. — Ну и вот мой отдел занимается разработкой программного обеспечения, которое позволит подключать автоматы к Сети и контролировать их состояние дистанционно. Это если вкратце, конечно на практике там, как обычно бывает, куча нюансов…

— Твой отдел? — зацепился за слово капитан.

— Ваня у нас уже большой начальник. Гляди, в тридцать лет до генеральской должности дорастет. Как сталинские наркомы, — по голосу старшего Артамонова было слышно, что он сыном гордится.

— Да ну, причем тут это, — парень только махнул шевелюрой. — Задач громадье, людей не хватает, я как на втором курсе работать начал, так считай уже 10 лет стажа имею. Цифровизация — ближайший путь к коммунизму, слышали такое? Кто если не мы, видите, что в мире творится?

— Ну да, ну да, — хмыкнул капитан и все же наполнил еще раз рюмки. — А мы значит фигней занимаемся.

— Я этого не говорил, — отверг наезд парень и поспешил перевести разговор на другую тему. — А вы откуда приехали? Африка? Дайте угадаю — Нигер.

— Во, вот это я понимаю! Дедукция! Там первый отдел заставляет миллион подписок дать, а тут вчерашний студент с первого взгляда расколол до самой, считай, жопы!

— Да ну, — смутился немного Иван. — То же мне задачка века, теорема Ферма рядом не лежала. Загранкомандировка — судя по загару шоколадному, откуда-то сильно с юга. Красная Звезда вон на груди явно свежая, не поцарапанная, что будет быстро, учитывая что привинчена она не к парадке, а к полевой форме. Ну и о каком событии последний месяц пишут все газеты? В Нигере «народ выбрал социализм», учитывая значимость этой страны для французов, произойти такое событие могло только с помощью «друзей». Мог конечно и ошибиться, но процентов на пятьдесят примерно считал, что попаду. И попал.

— Ну ты парень… — Капитан Степанов покачал головой, — мозг! Тебе бы в аналитики идти. В штабные. Там таких любят и умеют использовать.

— Звали, — парень попробовал селедку и скривился, рыба была явно пересоленной и даже лучок с маслом ее не спасали. — У нас же в универе кафедра была, ну и… Но не мое это. Ать-два, стой смирно, равнение на столб. Мне и так есть чем заняться.

— Тоже правда, — легко согласился военный. — А про Нигер… Что там рассказывать? В газетах можно сказать вся правда и написана.

В начале 1995 года через реку Нигер был достроен железнодорожный мост, соединив с принадлежащей СССР транссахельской дорогой не только столицу страны Ниамей, но и расположенные на севере урановые месторождения. И сразу пошли нехорошие движения в том смысле, что вы конечно молодцы, мост построили и все такое, но дальше мы без вас сами разберемся. Появились слухи о национализации дороги — что собственно на практике особого смысла не имело, — и даже дураку стало очевидно, что торчат за этими слухами длинные французские уши. Ну и учитывая, что напряжение там нарастало уже давно, да и проблемы у Парижа появились с оплатой уже сделанных ранее поставок, плюс в принципе многие африканские страны начали на себе чувствовать дыхание кризиса в виде обрезания всяких субсидий и дотаций, что сразу сказалось на уровне жизни беднейшего населения. Плюс политический кризис, борьба президента с парламентом, забастовки, инфляция Африканского Франка… Короче говоря, найти желающих скинуть действующего президента «с бочки» оказалось проще простого.

Формальным лидером заговора оказался Махамаду Иссуфу, лидер социалистической партии в местном парламенте. Ну как социалистической, какие там реально были политические и философские взгляды, никому не известно, да и не интересно это особо, но ориентировался этот политик на Москву. Ну а военным организатором стал глава местного генерального штаба Ибрагим Баре Майнассара.

— Там собственно и рассказывать нечего. Прилетели на вертолетах от границы с Буркина-Фасо, высадились, зашли в президентский дворец и всех там арестовали. Местные гвардейцы сразу поняли расклад сил и даже стрелять не стали. Так что ничего интересного.

— А звезду дали…

— Ну как раз за то, что мы все хорошо организовали и не пришлось стрелять, нас всех и наградили. Это что, вот помню мы в Мали местному президенту «импичмент» делали…

— Эту историю я слышал, давай не будем, — вмешался старший Артамонов, прервав излияние баек, находящихся скопом под грифом «Секретно». — Лучше скажи, чего там в Нигере такого важного, что прям пришлось переворот делать?

— Так уран же, — вместо военного ответил Иван, который явно был в курсе, держа нос «по ветру», — 70% французской электроэнергии вырабатывается на АЭС, и вот уран для них лягушатники брали за недорого в своих бывших колониях, если завтра новая власть объявит о национализации рудников…

— А скорее всего это случится в ближайшие дни, — кивнул капитан.

— Ну вот. У Парижа будут очень большие проблемы с энергетикой. Не завтра наверное, какие-то запасы у них всяко есть. Но через год-два…

— Может хватит о политике, давайте лучше еще накатим.

— Да мне пожалуй что и хватит, — парень демонстративно перевернул рюмку ножкой вверх. — Еще планы на вечер есть.

— Ну что за молодежь пошла, — патетически воскликнул военный. — Уже и выпить скоро будет не с кем.

— Водка нынче не в моде, — парень закинул себе в тарелку еще пяток пельменей, демонстрируя отличный аппетит. — Пивка бы навернуть — это да. А так… Я даже и не знаю, вроде все вокруг как будто меньше пить стали.

— Еще бы с такой-то ценой на водку… — Старший Артамонов взял опустевшую бутылку, выкинул в мусор под раковину и достал с полки еще 0,5. — Полтора червонца за бутылку! Никаких денег не напасешься, зашимают нашего брата-алкоголика как могут.

— Ты у нас еще тот алкоголик, — хмыкнул парень. У них в семье особо напиваться было никогда не принято.

— Тут важен сам принцип. Ну разве это дело — двадцать бутылок на среднюю зарплату?

— Зато алкашей меньше, — высказал довод Иван.

— Как будто алкаш не найдет, где прибухнуть и без «казенки», — резонно возразил мужчина.

— Найдет не найдет, а хануриков по лавочкам в последние годы куда меньше сидеть стало…

Потребление алкоголя, особенно крепкого, в СССР неуклонно снижалось и достигло по данным госкомстата 6,5 литров на душу населения с учетом самогона. Как считали самогон, никто не знал, но тут важны цифры в сравнении. В 1984 году потребление было на уровне 10,7 литра спирта на человека в год, можно сказать, что за десятилетие сократилось оно на 40%, а количество алкоголиков — опять же согласно официальным данным — уменьшилось с пяти миллионов человек до двух с половиной.

Факторов тут сыгравших было очень много: и рост цены, и появление других развлечений в виде альтернативы, и просто пропаганда. Причем последняя делала упор не столько на факте вреда алкоголя для здоровья — что очевидно, но никого никогда не останавливало, — сколько на рекламе более качественного, дорогого сегмента, внушении, что пить нужно красиво и со вкусом, рассказах о разных коктейлях и алкогольном просвещении. Конечно условному подзаборному алкашу это все было в любом случае до фонаря, а вот молодежь вполне осознанно переходила на пиво или вино, отчего сегмент именно крепкого алкоголя проседал еще быстрее, чем снижалась общая статистика.

— А ты чего вообще прискакал? — Когда обсудили другие темы, отец вдруг вспомнил, что не расспросил сына о его житье-бытье.

— Да вот. С друзьями решили на Казбек сбегать. Они завтра приезжают, а я на день раньше махнул, думал с вами повидаться. Ну кто ж знал, что мама со Светкой на море умотают, — парень бросил взгляд на часы и поднялся из-за стола. — Ладно, раз такое дело, то я еще успею тут кое-кого навестить. Не скучайте и сильно не напивайтесь. Приятно было познакомиться.

Парень, в котором плескалось примерно 150 грамм, как будто и не заметил этой «нагрузки», попрощался и усвистал по своим делам, оставив мужчин продолжать «мероприятия» на двоих.

— Так и живем. Такое вот поколение. Реактивное… И водку они, видишь, почти не пьют.

— Нормальное поколение. Лучше нашего, — пожал плечами свежий орденоносец и принялся разливать водку по рюмкам. — Так оно и должно быть. Иначе какой вообще в этом во всем смысл?