Вы любите кошек?

Или, может, вы хорошо их понимаете?

Мы встретились в начале зимы, затем наступил новый год и прошло еще несколько дней. Судьбоносные встречи случаются внезапно, и так же внезапно они обрываются. Неизвестно, как долго продлится наша история, но прошлой зимой, когда я только решил начать новую жизнь и вернулся в свое пристанище, у меня завязалось по-настоящему особенное знакомство.

Из всего, что я читал о животных, больше всего мне запомнилось произведение Жана Гренье «О смерти собаки». Кажется, это было в начале девяностых – в то время, когда я запоем читал собрания сочинений Никоса Казандзакиса, Ницше, Камю и того же Гренье.

Когда слышишь имя Жана Гренье, первой на ум приходит его книга «Острова». Альбер Камю, делясь восторгом и трепетом после первого прочтения этой книги, писал так:

…как хотелось бы вернуться в тот вечер, когда, раскрыв на улице этот маленький томик и пробежав первые строки, я тотчас захлопнул его, прижал к груди и помчался домой, чтобы проглотить в одиночестве, без свидетелей. И я завидую хорошей завистью, завидую, если можно так выразиться, с любовью, тому незнакомому юноше, который сегодня откроет «Острова» в первый раз[8].

Насколько же сильно должна понравиться книга, чтобы захотелось спрятаться ото всех и читать ее в полном одиночестве? В «Островах» прекрасен и слог Жана Гренье, но предисловие Камю делает эту книгу во сто крат ценнее. Прочитав «Острова», я принялся за все собрание сочинений Гренье. Из двадцати одного тома мне особенно полюбились «Вдохновение Средиземноморья» и размышления «О смерти собаки». Я и сейчас иногда перелистываю их, и на душе становится тепло, ведь я всегда любил собак.

А что же кошки?

Я вырос в деревне, так что кошек в моем детстве хватало. Без них в хозяйстве было не обойтись, потому что в амбарах, где хранилось зерно, вечно бесчинствовали грызуны. Взрослые кошек ценили и оберегали, а вот нам, детям, они были не очень-то по душе. Во-первых, нам приходилось спать с ними в одной комнате, и запах от их испражнений стоял пренеприятный. А во-вторых, в отместку за нашу нелюбовь они вечно притаскивали в дом окровавленных мышей, заставляя нас вздрагивать от испуга.

Но бывало и такое, что кошки заставляли наши детские сердца болезненно сжиматься. В те времена мыши в деревнях были настоящим бедствием, и люди смешивали отраву с рисом, клали это угощение на листья тыквы и раскладывали их на тропах и межах. Из-за этого вся деревня превращалась в минное поле. Люди, конечно, привязывали и кошек, и собак, но уследить за всеми было невозможно. В итоге нам казалось удивительным, если собака или кошка доживала до преклонных лет и умирала от старости. Когда кошка съедала отраву и была при смерти, бабушка варила густую кашу из маша, поскольку считалось, что она выводит яд, а затем кормила этим кошку. Но я не помню случая, чтобы хоть одной кошке это помогло. Большинство из них все равно умирали. Каждый раз, когда такое случалось, мне было до боли их жалко. Становилось немного грустно оттого, что мы расставались, так и не полюбив друг друга, и детское сердце мучилось запоздалым раскаянием, что мы не смогли жить дружно.

Я до сих пор не ем кашу из маша.

Я снова задумался о кошках, когда стал часто читать книги Харуки Мураками. Писателей вроде Мишеля Турнье или Маркеса уже нет с нами, так что ждать от них новых книг бессмысленно, и от этого я чувствую некоторое сожаление, зато Мураками в любой момент может выпустить новинку, и это меня очень радует. В одной из его кошачьих историй мне особенно запомнилась мысль: среди пяти кошек обязательно найдется одна с по-настоящему прекрасным характером. Говорят, судьба человека зависит от его натуры, и, похоже, кошкам нрав тоже дается от рождения. Поэтому, когда я гляжу на кошку, я невольно задумываюсь: «А какой же у нее характер?»

В буддизме запрет на убийство – первая и важнейшая заповедь. Здесь дорожат каждой жизнью и без веской причины стараются не причинять вреда ни одному живому существу. И все же в храмах традиционно не заводят домашних животных. Причина в том, что жизнь в монастыре строится на принципах общности, а личное имущество строго ограничено. К тому же, согласно древней традиции, монахи живут за счет подаяний, поэтому в храмах обычно не готовят и не едят. (Это правило до сих пор строго соблюдается в странах Южной Азии, например в Таиланде или Мьянме, в то время как в Восточной Азии, включая Китай, в храмах еду готовят.) В наши дни в деревенских храмах все чаще можно встретить одну-две собаки породы чиндо – их держат для охраны, так как в глуши трудно найти сторожа, да и средств на это не всегда хватает.

Времена изменились, и людей, которые держат кошек или собак, стало гораздо больше. Но вместе с тем выросло и число тех, кто безответственно бросает питомцев на произвол судьбы, – это превратилось в настоящую проблему и в городах, и в деревнях. Бывает, что животных подбрасывают к воротам храмов, и так в их стенах появляются четвероногие обитатели.

Мне и присниться не могло, что когда-нибудь я, живя в горах, буду заботиться о каком-то животном. Но случилось невероятное: кот сам пришел ко мне и буквально прыгнул в мои объятия.

Если внимательно присмотреться к вещам, у каждой из них обнаружится свой смысл и свой способ бытия. Наблюдая за этим котом, я понял: в каждом проявлении его воли заложен глубокий смысл. Поэтому я решил записывать истории из нашей совместной жизни – так и родилась эта книга.