Когда дует свирепый ветер и льет проливной дождь, неуютно даже зверям и птицам. Когда ярко светит солнце и веет ласковый ветерок, даже деревья и травы дышат бодростью. Отсюда можно понять: мир природы не может прожить и дня без согласия, а сердце человека не может прожить и дня без радости[21].

Эти строки взяты из книги «Вкус корней». В этом труде Хун Цзычэн, живший в конце эпохи Мин, собрал мудрость и поучительные истории конфуцианства, даосизма и буддизма. Отличительная черта эпохи Мин состоит в том, что она объединяла эти три учения. В ту пору в Китае, как и во времена Реформации и Просвещения на Западе, шел активный поиск новых социальных идеалов, основанных на человеческом достоинстве и правах личности. Название «Вкус корней» напоминает нам: подобно тому как клубень дарит вкус, если его долго и тщательно пережевывать, так и истинная мудрость открывается лишь тому, кто ведет воздержанную и скромную жизнь. Мы должны жить в гуще мира, но не опускаться до низости и вульгарности.

Когда дует резкий ветер и хлещет дождь, даже птицы тревожатся. Слово «чхок» (戚) означает печаль и тоску. И наоборот, радость для растений – это свежий ветерок и ясное небо. «Хон» (欣) – это радость, состояние, когда сердце само стремится навстречу миру. В книге «Сонмун ёмсон» есть фраза: «Живущие в гнездах знают ветер, живущие в норах знают дождь». Эта фраза также говорит нам о свойстве всего сущего. Птица вьет гнездо на ветке и инстинктивно наблюдает за направлением ветра. Потому ее гнездо смотрит не на север, откуда дует свирепый ветер, а на юг, откуда светят теплые солнечные лучи. Всю зиму я прилежно ходил в горы, не отлынивая, и увидел их истинный облик. Говорят, гору лучше всего показывают ее ущелья. Мы привыкли считать горы чем-то огромным и величественным, но именно долины определяют их форму и очертания.

Зимой, когда лес сбрасывает листву, линии хребтов проступают отчетливо, обнажая все изгибы рельефа. Иногда я подолгу задерживаюсь на местах, где когда-то стояли старые скиты. Мне кажется, только зимой можно по-настоящему прочувствовать энергию этих мест. Когда стоишь на гребне или на пустом фундаменте бывшей обители, ветер, поднимающийся из ущелья, кажется невероятно мощным. Вот почему птицам жизненно важно понимать ветер. То же самое касается и зверей, которые роют норы: им нужно искать места, защищенные от воды и сырости. Отсюда и пошло это выражение: «Живущие в гнездах знают ветер, живущие в норах знают дождь».

Есть такая китайская пословица: «Холодный рис или холодный чай еще можно стерпеть, но холодные слова невыносимы». Холодные, враждебные фразы или поступки, загоняющие собеседника в тупик, вызывают лишь ответную обиду. Чтобы расположить к себе человека, нужно прежде всего сохранять мягкость в общении. Человеку трудно жить без радости в душе. А то, что переполняет сердце, неизбежно отражается на лице. Все человеческие эмоции сначала накапливаются внутри, а потом прорываются наружу, поэтому ими так сложно управлять. И нельзя сказать, что смех всеми воспринимается как нечто однозначно хорошее. Если приравнять смех к простому удовольствию, на него можно взглянуть и в ином, совсем не позитивном свете.

В романе Умберто Эко «Имя розы» описывается серия убийств, совершённых старым монахом, который считал смех грехом. Братьев одного за другим находят мертвыми, и в итоге преступником оказывается старый монах. У всех жертв были почерневшие языки. Выяснилось, что старик смазал страницы второй книги «Поэтики» Аристотеля смертельным ядом. Монахи, листая книгу, по привычке слюнявили пальцы – так яд попадал в их организм. Вторая часть «Поэтики», посвященная комедии, была запрещена в аббатстве. (Считается, что такая книга существовала, хотя до наших дней она не дошла). Почему же старый монах не давал молодым читать о смехе? Его объяснение было таким: «Смех убивает страх, а без страха люди перестают верить в Бога». Когда в религии появляется слишком много запретов, даже смех начинает считаться грехом. Что же кроется в этом уроке? На самом деле трудно провести черту и решить, до какой степени человеку позволено предаваться радостям жизни.

На днях мне неожиданно прислали книгу. Отправителем оказался сотрудник одного фонда социального обеспечения. Сейчас мне в целом ничего не нужно. Если не считать чтения, писательства да поездок на горячие источники несколько раз в неделю, все остальное в моей жизни скорее исключение. Я сам не ищу встреч с людьми, и они обо мне подзабыли. Чем дольше длится мое затворничество, тем реже звонит телефон и тем реже я что-то получаю по почте. Когда что-то все же приходит, сотрудник почтового отделения пишет мне сообщение, и я иду забирать посылку. Книга называлась «В кабинете Татибаны Такаси». Когда-то я уже читал другие его работы. Говорят, в его «кошачьем кабинете», здании с изображением кошки, собрано больше двухсот тысяч томов. Несмотря на внушительный объем в шестьсот страниц, книга, напоминающая путеводитель по его личной библиотеке, читается на одном дыхании. Особенно меня впечатлили его рассуждения о «Постороннем» Колина Уилсона и о Телемском аббатстве Франсуа Рабле.

Утопия Томаса Мора – это общество, живущее по законам строгого порядка. Утопия же Рабле иная, это мир, который держится на свободной воле каждого, где нет ни правил, ни запретов. «Делай что хочешь!» – именно так звучал устав и девиз Телемского аббатства, описанного Рабле в романе «Гаргантюа и Пантагрюэль».

В это аббатство принимали лишь отпрысков благородных родов, и там каждый волен был поступать так, как ему вздумается, без всякого принуждения или стеснения.

Рабле воспевал народную площадь. Площадь – это место, где люди через шумный, грубоватый, порой непристойный, но искренний праздник выплескивают свою жизненную энергию. Там всегда есть место учености и смеху. Рабле верил, что смех способен освободить народ от тягот бытия. В средневековой Европе таких празднеств и гуляний на площадях было много, и исследователи полагают, что именно эта народная сила низших слоев стала искрой для Ренессанса. Благодаря этим празднествам и играм родилось определение: «Смех – вторая натура человека». Защитники карнавального веселья утверждали, что человеку жизненно необходимо хотя бы раз в год выпустить пар. Они приводили в пример бочку с вином: если время от времени не открывать затычку и не давать ей подышать, ее просто разорвет изнутри.

Смех – это такая же отдушина, необходимая, чтобы вино не испортилось. Позволяя себе в определенные дни побыть глупым и смешным, человек открывает психологический клапан, который помогает ему вернуться к нормальной жизни здоровым. К XV веку смех и игра стали восприниматься как нечто естественное, глубоко укоренившееся в человеческом обществе. Когда человеку весело, он смеется и хочет быть счастливым. И это не просто низменная потребность – это право любого живого существа, заложенное в самой его природе.

Почему мы стремимся к радости и мечтаем о счастье? Улыбка рождается из счастья и сама собой появляется на лице. Смех прорывается наружу, словно целебное лекарство. Неужели прочие живые существа лишены этого? Собаки и кошки, да и любые другие звери, точно так же растут и развиваются, играя и дурачась друг с другом. Наверняка радость знакома и им. В Норвегии есть пословица: «Тот, кто смеется, – живет». Говорят, что смеющийся человек и сам чувствует себя счастливым, и притягивает любовь окружающих гораздо сильнее, чем те, на чьих лицах улыбок нет.

Считается, что кошки с хорошим характером – редкость. Но, наверное, у каждой из них есть свой способ проживать эту жизнь, будь то инстинкты или привычки.