Эта ночь для Айши выдалась бессонной: девушка просто лежала и смотрела в окно на луну. В очередной раз вспоминала момент, когда волна откатилась обратно в море, люди покинули пляж, а Уолтер сказал: «Дай мне эскимо, нет, лучше рожок… Хотя нет, все-таки эскимо, пожалуйста». Тогда она запустила руку в мини-холодильник и рассмеялась, нащупав что-то вроде прохладной каши. Мороженое растаяло – крышка холодильника была плохо закрыта.

Тогда еще можно было над этим смеяться. Если бы подобное случилось сейчас, Айша колко заметила бы, что кому-то из них следовало быть внимательнее, а Уолтер ушел бы в себя, бросив в ответ что-то короткое, но резкое.

Да, в то время они еще могли смеяться: Уолтер захихикал, раскрыл упаковку и вылил содержимое прямо в рот, чтобы рассмешить Айшу еще сильнее, разбрызгивая растаявшее мороженое повсюду. Она тут же отреагировала: «Фу, не делай этого, фу!» – а парень поднес пакетик подозрительно близко к ее лицу…

Так Айша и уснула – в промежутке между воспоминаниями о тех временах, когда все было хорошо.

* * *

Она проспала, и ощущения от этого были странными. В день Оглашения (теперь люди так называли момент, когда узнали про катастрофу, и даже произносили это слово, будто оно написано с заглавной буквы) Айша была семнадцатилетней школьницей, которая не упускала возможности подольше поваляться в кровати и просыпалась только после призывов матери к завтраку. Теперь же не было ничего ценнее оставшегося времени. Айша просыпалась рано, готовая встретить грядущий день и все, что он принесет.

Но сегодня она дольше обычного пролежала в постели, и Эсах разбудила ее, легонько потряхивая за плечо:

– Bangun, sayang[5].

Солнечные лучи безжалостно пробивались сквозь окно – Айша поморщилась, открывая глаза. В последнее время дневной свет казался ярче, чем когда-либо, будто он блистал через силу, как бегун на последнем рывке перед финишем. Словно солнце знало: до конца осталось немного.

– Сколько времени?

– Час, – ответила Эсах. – Обедать уже пора. – И отправилась обратно на первый этаж.

На обед была морковка с огорода и один из цыплят миссис Лью – недавно зарезанный, ощипанный и превращенный в корму[6]. Они ели в тишине, но воздух вокруг будто гудел. Со вчерашнего дня что-то изменилось.

Айша думала, что остаток дней они проведут в этом маленьком домике. Хотя, если быть до конца честной, она об этом не задумывалась, да и с Эсах они это не обсуждали – к странному предапокалиптическому миру, в котором они жили, было трудно привыкнуть. Все еще оставалась вероятность, что их последние дни пройдут именно здесь. Однако теперь имя Джун, подобно шраму, пересекало все пространство дома. Она могла быть где угодно, и мать с сестрой собирались ее найти.

Возможно, воздух был наполнен предвкушением небольшого приключения.

Когда Уолтер пришел, Айша мыла посуду. Три вежливых стука – его стиль.

Эсах крикнула:

– Я домою, иди открой!

Айша с благодарностью отошла от раковины, вытерла руки, вышла в коридор.

Уолтер улыбался, стоя на пороге в своей любимой выцветшей синей футболке с собакой и в тех самых рваных кроссовках, которые Айша ненавидела.

Но Уолтера Айша безмерно любила. Вот почему у нее тут же вырвалось:

– Мы собираемся найти Джун. – Все внутри перевернулось. – Уолтер, – взмолилась она, – пожалуйста, поехали с нами.

Уолтер был человеком вдумчивым. Ему многое в этом мире нравилось: мороженое, футболки с мультяшными животными, документальные фильмы о кораллах и тромбон. Он переключался с одного увлечения на другое, погружался в каждое с головой и при этом не решался посвятить себя чему-то одному – например, Одной-Единственной Карьере. Все это отражалось и на повседневной жизни: чем поужинать (хотелось попробовать все меню) или какой плейлист включить в машине (поэтому они слушали не больше тридцати секунд каждой песни).

Уолтер ответил и глазом не моргнув:

– Хорошо.

Похоже, она выглядела шокированной, потому что он снова повторил, смеясь:

– Хорошо. – И добавил: – Да. – И еще: – Конечно.

А потом заключил ее в объятия. От Уолтера исходил знакомый древесный аромат – что-то успокаивающее, надежное. Айша закрыла глаза, чувствуя облегчение.

– Но я не смогу поехать без родителей, – сказал он, едва касаясь губами ее волос.

– Разумеется, – ответила Айша, вжимаясь в его теплую крепкую грудь и чувствуя, как ее захлестывают эмоции: от легкой тревоги до глубокой благодарности.

Он улыбнулся, и она это почувствовала.

– Хочешь пойти со мной? Вместе у них спросим.

– Хорошо, – отозвалась Айша, готовая согласиться на что угодно, стоит Уолтеру только попросить. – Да. Конечно.