Айша смотрела вслед Уолтеру, пока тот не завернул за угол в конце улицы. Потом взглянула на небо: розовые оттенки становились бледнее, уступая место насыщенному синему. Затем она вернулась, открыла ярко-зеленую дверь и позвала маму:

– Мак?

– Я здесь, – отозвалась Эсах.

Айша направилась в комнату матери, отпихнув Блохиша ногой, когда тот попытался последовать за ней.

– Тебе здесь не место, – прошипела она.

Кот зыркнул на нее настолько зло, насколько вообще способны кошки.

Эсах сидела на кровати. Когда Айша появилась на пороге, она выглядела испуганной.

– Сайанг, – отозвалась она, – ты голодна?

– Мак… – начала было Айша.

Положив руки на колени ладонями вверх, Эсах какое-то время молча смотрела на них, а затем сказала:

– Ума не приложу, где она может быть…

После ухода дочери Эсах ни разу не пыталась с ней связаться. Как, впрочем, и сама Айша: ведь это Джун решила все бросить. И насколько Айша знала, ее сестра тоже не искала связи с семьей. Хотя могла вернуться в любой момент, стоило только захотеть.

С тех пор как Джун покинула дом, они больше о ней не говорили. Эсах убрала все фотографии в рамках с изображением второй дочери – однажды Айша пришла домой, а их уже нигде не было. Обратно снимки никто так и не вернул. Создавалось ощущение, что на их прежних местах появились дыры. Айша и Эсах тщательно вытирали пыль с поверхностей, где раньше стояли фотографии, словно обеззараживая пораженные участки кожи, чтобы те не загноились.

Потеря Джун поначалу ощущалась как рана. Айша приложила немало сил, чтобы отогнать от себя эти мысли. Со временем рана затянулась, и девушка старалась ее не трогать – свежий рубец тыкать не полагается.

– Мы можем попытаться найти ее, – набралась смелости Айша. Даже сейчас, три года спустя, шрам ныл. – Правда. Мне кажется, я знаю, где она. Точнее, где она может быть.

Теперь они обе стояли в спальне. Если бы Айша зажмурилась, то легко вспомнила бы множество эпизодов, когда мать лежала, свернувшись калачиком, под этим самым одеялом и смотрела в пустоту. Сейчас подобное случалось редко, но Айша сюда все равно почти не заглядывала.

– Можно попробовать, – согласилась Эсах, отводя взгляд.

Никто из них не сказал: «Мы обязаны это сделать, выбора нет». Кожа на свежих ранах тонкая, ее легко повредить.