Возможно, проблема была в том, что, если бы не конец света, Айша и Уолтер поженились бы. Айша иногда представляла их совместную жизнь, день за днем, год за годом: помолвка, покупка дома, появление собаки, широкая улыбка первенца, пухленькие кулачки второго малыша. Ленивые утра, ее любимая тарелка с лаксой[3], принесенная в кровать. Вот она упаковывает обеды для себя и для него на работу, а вот они с Уолтером проводят воскресные вечера, прогуливаясь в ближайшем парке.

Она была бы счастлива. Они оба были бы без ума от своего незамысловатого счастья. А сейчас, когда до гибели человечества оставалось восемь месяцев, они ругались чаще, чем когда-либо.

Айша назвала бы первого ребенка Амином, в честь дорогого дядюшки, любимого брата отца. И Уолтеру бы понравилось это имя – она рассказала ему столько историй о том, как дядюшка каждую пятницу водил ее на качели, пока не умер. Айша могла бы поступить в колледж и начать заниматься волонтерской деятельностью. Уолтер переходил бы из одной профессии в другую, находясь в непрерывном поиске и со всей страстью погружаясь в каждое заинтересовавшее его дело. Айша могла бы путешествовать по миру. У них появилось бы много кошек – Уолтер не устоял бы перед всеми бродячими животными, преследующими их до дома.

Сейчас же Уолтер сидел за кухонным столом и сюсюкал с Блохишом, говоря ему всякие глупости, а Айша просто любила его. Любила отчаянно, больше всего на свете.

– Знаешь, – тихо произнесла Эсах, плавно прерывая мысли дочери, – я все думаю про Джун. – Ее слова звучали буднично, словно она попросила добавить еще один продукт в список покупок.

И Айша, и Уолтер резко подняли голову. Блохиш не выносил, когда внимание уделяли кому-то другому, поэтому грациозно спрыгнул на пол и зашагал прочь. Он двигался так уверенно, словно был у себя дома, и в голове у Айши пронеслось, что теперь, видимо, так оно и есть.

– Да? – отозвалась Айша с осторожностью. Она чувствовала, будто ее пригвоздило к месту, будто что-то сжимало ей горло, и задумалась, не паника ли это. – Все хорошо? Ты что-то узнала?

– Нет, я ничего про нее не слышала. – Эсах не глядя поставила синюю миску с тестом для пирога в раковину и открыла кран. – Просто подумала, что хочу поступить правильно. Учитывая… ну, все происходящее.

– Все… – эхом повторила Айша. – Так ты хочешь к ней поехать?

Уолтер смотрел то на Айшу, то на ее мать, словно следил за теннисным матчем.

– Может быть, – ответила Эсах, безэмоционально глядя на то, как вода заливает тесто. – А что мне еще остается делать? – Она не стала договаривать: «Сейчас, когда у нас совсем не осталось времени».

Айша подошла к маме, нежно обняла ее со спины и потянулась вперед, чтобы закрыть кран. Тесто лежало в воде, непригодное для дальнейшего использования. Наконец заметив это, Эсах раздраженно фыркнула, а потом пробормотала, что пирога сегодня не будет.

– Что нам еще остается делать, мак, – поправила ее Айша. – Я с тобой. – Игнорируя неприятное чувство, сдавливающее грудь, она твердо кивнула, потом прижалась лбом к теплому плечу матери и попыталась говорить уверенно: – Все будет хорошо.